Военно-инженерное дело мало развилось за время Тридцатилетней войны. Понижение эскарповых стен и предпочтение земляным брустверам, более дешевым и легче исправляемым, были главными основаниями современной долговременной фортификации. В полевой войне окопы и засеки начали получать широкое применение (Вербенский и Нюрнбергский укрепленные лагеря и т.п.).
Содержание и продовольствие войск. Войска получали значительное содержание, для чего прибегали к контрибуциям с захваченных городов или прямо к мародерству. Брандмейстер, заведывавший производством фуражировок, был почетным лицом в полку.
Хорошо выясняется этот вопрос из слов Валленштейна в 1632 г., сказанных императору Фердинанду II, призвавшему его набрать армию для борьбы с Густавом Адольфом и настаивавшему, чтобы Валленштейн набирал не более 20 000 человек. На это он сказал: «20 тыс. человек могут погибнуть с голоду, а с 50 тыс. я готов выступить в поход, потому что с таким числом помощников можно налагать контрибуции во всех землях».
В жалобах, поданных императору на притеснения его войск, говорится: «С бедным народом поступают варварски: жены и девицы предаются бесчестию и наказываются: не щадятся даже трупы. Все сопровождается побоями, поджогами и грабежем. Жители, лишенные самой необходимой пищи, голодают и, чтобы спастись от голодной смерти, утоляют свой голод самой неестественной пищей, как то: древесными почками и травою, пожирают даже собственных детей и мертвечину».
Армия Густава Адольфа получала жалованье из доходов с коронных имений. Продовольствие заготовлялось заботами короля, причем выдавалось человеку на сутки 2 ф. хлеба и 1 ф. мяса; фуражная дача на лошадь была: 6 ф. овса или 4 ф. ячменя, 10 ф. сена, кроме соломы. Одежда солдат была неформенного образца. Густав Адольф требовал только, чтобы они приобретали удобное платье, «приличное военному человеку».
Дисциплина и дух войск. В вербованных войсках служили худшие элементы тогдашнего общества или же становившиеся в ряды ради спасения от голода и ужасов бедности. Знаменитый философ Декарт, сам служивший в Германии в 1619 г., не без основания писал: «Не могу поставить военного дела на ряду с почетными ремеслами, так как вижу, что праздность и распутство – две главные причины, привлекающие в войска большинство людей». При таких условиях дисциплина была в жалком положении и поддерживалась страхом наказания: при занятии бивака или расположения на ночлег в населенном пункте немедленно устраивались виселицы, которые почти никогда не оставались без применения.
Хотя в войсках Тридцатилетней войны много было выказано смелости и отваги, но было бы ошибочно предполагать, что солдаты равнодушно относились к жизни и смерти; напротив, никогда еще они так не хлопотали о средствах против смерти, как именно в это время; они прибегали ко всякого рода заклинаниям, к пассаускому искусству, которое, как думали, могло укрепить, закалить пли заморозить против всякого удара и выстрела.
Густав Адольф во введении к Воинскому артикулу 1621 г., счел необходимым запретить употребление подобных магических средств, но это запрещение не имело ни малейшего действия.
Этот артикул замечателен тем, что война в нем выставляется как дело благородное и исключающее излишнюю жестокость; честь составляет жизненный элемент солдата, которого должно уважать и подвергать унизительным наказаниям только за постыдные проступки. Солдат на службе должен беспрекословно повиноваться начальнику, кроме случая, если приказание начальника клонится к явному вреду короля или государства; вне службы солдат сохраняет свои гражданские и человеческие права.
При таких условиях постановки службы и национальном составе войск армия Густава Адольфа представляла грозную силу. Она была уверена в этой силе и питала полное доверие к своим начальникам и великому королю, обладавшему (подобно Ганнибалу) всеми качествами, необходимыми солдату и полководцу и отличавшемуся простотою привычек, железным характером, уважением к законам, многосторонним образованием и превосходным военным гением.
Подобная армия, с великим полководцем во главе, представляла такую прочную моральную силу, что была способна побеждать, даже потеряв своего вождя, как это было в сражении при Лютцене.
Краткий очерк событий шведского периода Тридцатилетней войны ближе познакомит нас со стратегическим и тактическим искусством рассматриваемой эпохи.
Шведский период Тридцатилетней войны
В начале XVII столетия Германия представляла собой множество мелких государств под главенством императоров, преемников Карла V. Несмотря на внешнюю раздробленность, Германия являла собой внушительную силу в центре Европы, находившуюся в постоянной борьбе за гегемонию с Францией. Борьба протестантов и католиков, продолжавшаяся почти целое столетие, не могла не ослабить ее внутри. В 1609 г. Генрих IV, объявив себя защитником протестантов в Германии, готов уже был перейти через Рейн с целью ослабить австрийских императоров, но был убит. Его дело решил продолжать кардинал Ришелье. Обстановка оказалась для этого благоприятною.
Успехи, одержанные Валленштейном над войсками датского короля Христиана IV, разрушили надежды протестантов. После заключения договора в Любеке 22 мая 1629 г. владычество императора сделалось страшным в Германии не только для протестантов – его неприятелей, но и для католиков – союзников. Фердинанд II слишком заметно давал чувствовать и тем и другим свое преобладание. Курфюрст Пфальцский скитался в изгнании, а его владения отданы были Баварии. Владения герцогов мекленбургских отданы были Валленштейну, который, в упоении своих успехов, оскорблял и притеснял как протестантских владетелей, так и членов Католической лиги; наконец, по проискам иезуитов, император издал в марте 1629 г. положение о возвращении католическому духовенству всех владений, ему принадлежавших до Пассауского договора 1552 г. (Реституционный эдикт).
Еще в первом периоде войны Англия поддерживала курфюрста Пфальцского и возбуждала против императора – короля датского; всесильный Ришелье руководился тою же политикой, возбуждая к войне Густава Адольфа. Он убедил Польшу к заключению перемирия со Швецию и обещал Густаву Адольфу содействие Франции.
Окончив восемнадцатилетнюю войну с Польшей, Густав Адольф решился на великое предприятие, которое уже давно подсказывалось ему честолюбием: он решился вступить в борьбу с империей и попытаться исторгнуть у нее первенство в Германии. Силы и средства его казались весьма недостаточными для этой цели: по окончании продолжительной войны Швеция, имевшая в эту эпоху едва 1?-миллионное население, оказалась настолько же бедной в людях, насколько в деньгах, – причина, почему Густав Адольф упорно отказывался, во время переговоров с Францией определить число своих войск. Но подобное обстоятельство не могло остановить его; он прекрасно знал, что небольшое ядро дисциплинированных и прошедших отличную боевую школу войск, бывших в его распоряжении, могло быстро возрасти после первых же успехов; он сознавал также и слабые стороны имперской власти. Ко всему этому он отлично знал способности своих будущих противников – Валленштейна и Тилли; он знал, что, несмотря на смелость и твердость характера, Валленштейн был невысокий тактик, а Тилли он называл «старым капралом» и признавал в нем более упорства, чем гениальности, даже более рутинности, чем искусства.
Французское правительство обещало Густаву Адольфу субсидии, Англия и Голландия также намеревались помогать ему. Но более всего он рассчитывал на несогласия в самой Германии, в которой существовали три друг другу враждебные партии: протестантская, католическая и императорская. Успехи Фердинанда II в Богемскую войну и Валленштейна на севере возвысили значение императора в Германии, который, составив свою армию, поставил во главе ее Валленштейна; на свою сторону он хотел привлечь также Тилли и Папенгейма. Когда всеобщее неудовольствие против Валленштейна на Регенбургском сейме принудило императора дать ему отставку, то, казалось, власть его должна была ослабеть, но Фердинанд составил другой план. Для уничтожения силы католической партии он решил сначала вовлечь ее в войну с Густавом Адольфом и затем начать постепенно сокращать свою армию, чтобы вся тягость войны легла на католиков.
Он предложил на Регенбургском сейме назначить общего главнокомандующего над обеими армиями – лиги и императорской – и указал на Тилли. Максимилиан Баварский должен был играть первую роль.
Достигнув этого, Фердинанд вместе с открытием военных действий начал постепенно уменьшать свою армию. В то же время в прямом расчете Максимилиана было не предпринимать решительных действий, щадя свои войска, так дорого ему стоившие. А Тилли получил приказания приступить к энергичным действиям.
Этим затруднительным положением обясняется первый период действий Тилли, давший Густаву Адольфу с 15 000 войск, почти беспрепятственно утвердиться на Одере. От дальновидного короля не могли ускользнуть эти несогласия и положение Тилли, а потому он и решился начать войну с такими ограниченными силами.
Он рассчитывал, что первые же его успехи дадут ему сколько угодно солдат в самой Германии, и, подобно Ганнибалу, решился вступить в борьбу с могущественным противником. Расчеты его вполне оправдались: при высадке в Померании в составе армии Густава Адольфа было всего 4 пехотных и 2 кавалерийских полка собственно шведских войск, остальные же были из поступивших в ряды его армии чуждых шведам элементов. Помимо одиночных людей, стекавшихся в его лагерь, Густав Адольф нанял большую часть войск, распущенных королями польским и датским, курфюрстом Бранденбургским и городом Данцигом; кроме того, он завербовал три полка в Голландии, пять в Англии и Шотландии и несколько полков в ганзейских городах.
Шведская армия быстро возросла с 15 000 человек (в июле 1630 г.) до 25 000—30 000, затем до 40 000 и 50 000 человек и более. Наибольшей численности в 75 000 человек, даже в 91 000, считая саксонцев, она достигла в августе 1632 г., когда Густав Адольф приказал всем рассеянным в Германии шведским отрядам стянуться к лагерю под Нюрнбергом.
В то же время под непосредственным начальством Валленштейна находилось 66—67 000 имперцев и баварцев; всего же, считая и отряд Папенгейма, 87 000 человек. Таким образом, в два года численность шведских войск увеличилась более чем в четыре раза, между тем как католическая армия возросла лишь на одну треть. Как в этом отношении похожа обстановка, при которой начал действовать Густав Адольф, с положением Ганнибала во время его вторжения в Италию!
Первым вмешательством Густава Адольфа в германские дела был союз с городом Стральзундом, осажденным войсками Валленштейна, на усиление гарнизона которого Густав Адольф в июне 1629 г. послал 6000 шведов под начальством шотландца Лесли.
Поход 1630 г.
Густав Адольф должен был торопиться с началом войны, чтобы спасти Стральзунд, осажденный имперскими войсками. Чтобы придать своему делу законность, он отправил в Вену предложения для соглашения, имевшие скорее вид ультиматума: Густав Адольф требовал от победителя-императора очистить Верхнюю и Нижнюю Саксонию, убрать войска с берегов Балтийского моря, возвратить герцогам мекленбургским и другим мелким князьям их права и привилегии и т.п. Гордый ответ Венского двора исключал возможность всякого соглашения, даже если бы одна из сторон чистосердечно добивалась его.
Не успевши закончить приготовления к войне, Густав Адольф приказал полковнику Лесли, командовавшему шведским отрядом в Стральзунде, занять остров Рюген, которым намеревались овладеть имперцы. Остров Рюген командует над Штральзундским проливом, и владеющий им может отрезать сообщения Швеции с крепостью. Полковник Лесли выполнил приказание успешно, выгнав с Рюгена имперский гарнизон и отбросив прибывший туда на подкрепление имперский отряд полковника Геца из 3000 человек пехоты и 6 кавалерийских полков.
В середине мая 1630 г. в Эльфснабенской гавани собрался шведский флот из 28 кораблей и фрегатов и 200 транспортных судов для перевозки 92 пехотных и 6 кавалерийских рот армии Густава Адольфа; всего 12 500 человек пехоты и 2000 человек кавалерии.
27 июня задержанный противными ветрами на месяц флот окончательно вышел в море и через 8 дней (4 июля) произвел высадку войск на острове Узедом.
Издав манифест с красноречивым изложением поводов к начатию войны, Густав Адольф вошел в связь с отрядом Лесли, занимавшим Стральзунд и остров Рюген, и решил расширить свою базу захватом всех важнейших пунктов побережья. Оставив полк Книпгаузена для охраны острова Узедом, он взял соседний остров Волин, а также укрепленные пункты, защищавшие устья Песны, Свины и Дивенова, взял крепости Камин и Вольгаст после непродолжительного сопротивления; только крепость Грейфсвальде продержалась до следующего года. В это время Валленштейн был у Меннингена, а Тилли в центре Германии приводил в исполнение Реституционный эдикт. В Померании было 30 000 имперских войск под начальством Торквато Конти.
Конти сосредоточил 16 000 войск в двух лагерях: при Штолпе, близ Анклама, на р. Пеене и при Гарце на Одере, выше Штетина.
20 июля Густав Адольф быстро двинулся к Штетину и, несмотря на протест герцога Померанскаго, занял его. Занятие Штетина доставило королю операционную базу, обеспечивало путь отступления в случае неудачи и давало возможность отрезать сообщения между Восточной Померанией и Западной с Мекленбургом (переправа через Одер). Штетин был сделан главным складочным, пунктом: 100 000 экю и переход полка Дамица на службу Густава Адольфа были свидетельством вечного союза, заключенного им с Богиславом, герцогом Померанским. Занятие Штетина, а затем Дама и Штаргарда угрожало пути отступления имперских войск, расположенных в Анкламском лагере. Конти отозвал их и все силы расположил в сильно укрепленном лагере между Гарцом и Грейфенгагеном.
Густав Адольф серьезно заботился об упрочении своего положения после высадки, подобно Александру Македонскому, по высадке его на малоазиатском берегу. Этим объясняется целый ряд его экспедиций то на восток, в Померанию, то на запад, в Мекленбург.
С другой стороны, он нуждался в подкреплениях, имея лишь 17 500 человек пехоты и 2000 человек кавалерии. Подкрепления ему готовили: лорд Гамильтон в Англии, набиравший отряд в 6000 человек, и шведский полковник Фалькенберг, вербовавший три полка в Голландии; скоро могли прибыть в лагерь отдельные группы распущенных Валленштейном солдат. Густав в ожидании этих подкреплений вызвал часть войск из Польши и Лифляндии от Оксенштирна и приказал набрать два полка из лапландцев, которые, впрочем, оказались негодными для войны и были возвращены на родину.
Видя бездеятельное поведение Т. Конти, Густав Адольф решил вторгнуться в Мекленбург как с целью расширения базы, так и для поддержки своих союзников. В середине сентября, оставив Тейфеля с 6000 против имперцев, Густав Адольф с 6000 человек отплыл в Стральзунд, где и высадился 1 октября, думая оттуда двинуться к Ростоку сухим путем. Герцог Савелли, получив подкрепления от Конти, начал маневрировать, чтобы заставить шведов отойти за р. Рекниц. Трудность продовольствия и слабость сил заставили Густава Адольфа вернуться в Стральзунд и Штетин, оставив для поддержки союзников в Рибнице и Дамгартене 3000 человек Баннера, а затем приказал ему обложить Демин.
В отсутствие Густава Адольфа Конти два раза атаковал шведов у Штетина, но оба раза неудачно и с большими потерями, почему отступил в лагерь у Гарца. Небольшие шведские отряды, бурею занесенные на берега Восточной Померании, овладели всем побережьем, кроме Кольберга, который был осажден.
Между тем в суровое время года войска Конти таяли, что знал Густав Адольф от массы перебежчиков, ежедневно прибывавших в шведский лагерь. Согласно просьбе его, Конти был отозван и заменен Шаумбургом, храбрым генералом, но не способным бороться с Густавом Адольфом. Думая, что с наступлением зимы шведы прекратят военные действия, Шаумбург раскинул свои войска по квартирам. Густав Адольф решил воспользоваться этим: он сосредоточил войска за р. Ина, близ Голнова, отозвал из-под Демина отряд Баннера в Штетин и 2 января 1631 г. с 12 000 пехоты и 6000 кавалерии выступил из Гольнова, а 4 января при содействии сильной артиллерии, подвезенной на барках по Одеру, сделал бреши и штурмовал крепость Грейфенгаген, обороняемую двух с половиной тысячным гарнизоном. Гарц был очищен Шаумбургом без сопротивления. Войска его отступили частью на Франкфурт, частью на Ландсберг. Блокировав Ландсберг 4-тысячным отрядом Тотта и приведя Гарц в оборонительное положение, для обеспечения сообщений с Штетином, Густав Адольф расположился в Беервальде, небольшом городке, недалеко от правого берега Одера, верстах в 25—30 ниже слияния его с Вартой.
Шаумбург с 8000 пехоты и 4000 кавалерии обратился к Тилли, бывшему в Саксонии (в Гальберштадте), с просьбою выручить его из опасного положения. Тилли собрал около 30 000 человек и двинулся к Магдебургу, чтобы взятием этой важной крепости не только обеспечить себе твердый опорный пункт и основание для дальнейших действий, но и для того, чтобы наказанием герцога Бранденбургского Христиана Вильгельма устрашить тех германских князей, которые, быть может, помышляли уже стать на сторону шведского короля.
В это время некоторые протестантские князья составили «нейтральную лигу», которая должна была держаться одинаково как с королем шведским, так и с императором до той минуты, пока ей не придется предложить свое посредничество.
Итак, 1630 г. близился к концу, а Густаву Адольфу не удалось еще сформировать против императора коалицию, на которую он рассчитывал. Не встречая сочувствия даже среди единоверцев, король не мог не беспокоиться за будущее.
Поход 1631 г.
Кампания 1631 г. началась с большими шансами на успех для Густава Адольфа: 23 января в Беервальде был подписан союзный договор с Францией, по которому Густав Адольф обязался для войны с императором содержать 30 000 человек пехоты и 6000 конницы, а Франция – уплачивать ему ежегодную субсидию в 1 200 000 ливров. Теперь только Густав Адольф мог приступить к исполнению еще осенью задуманного обширного плана. Предвидя, что скоро перед ним будут все силы императора и Католической лиги, он намеревался умножить количество атак и диверсий, чтобы заставить противника разделиться, а затем предполагал взять все прибрежье Балтийского и Северного морей от границ Польши до Голландии; овладев устьями главных рек и окончательно отбросив имперцев от морских берегов, он думал вторгнуться в сердце империи, твердо решившись не складывать оружия, пока не будет сломлено и уничтожено могущество Габсбургского дома в Германии.
Для исполнения описанного плана король хотел создать пять армий: 1) 21 600 человек пех. и 6500 кавалерии под начальством самого Густава Адольфа должны были действовать между Стральзундом и Эльбой; 2) Горн с 15 600 человек пехоты и 2660 кавалерии к востоку от Стральзунда до Кольберга; 3) Тейфель с 9000 пехоты и 2500 кавалерии – еще восточнее, от Кольберга до польской границы; 4) войска Магдебурга с 6000 человек, навербованными Фалькенбергом в Голландии (всего около 17 000 человек), предполагалось двинуть между Эльбой и Везером до прибытия подкреплений из Швеции и 5) пятая армия долженствовала закрыть промежуток между Везером и Эмсом[2 - Про этот план упоминают Гримуар, Клаузевиц и Ла-Рош-дю-Жарри.].
Нам кажется, что этот план не носит на себе следов творчества великого полководца: 1) отрание империи от моря не имело никакого значения, так как Швеция, Англия, Голландия и ганзейские города были полными обладателями северных морей, 2) пять армий разбрасывались кордоном почти на 700 верст по фронту, причем в главной из них было всего 28 000 человек. Подобная разброска сил неминуемо должна была привести к безрезультатной «малой войне большой армией», как это и было в конце XVIII и начале XIX столетия.
Возобновление военных действий Тилли. В первых числах января Тилли появился перед Магдебургом с 24 100 человек пехоты, 6400 человек кавалерии и 86 орудиями. После тщетных попыток овладеть крепостью он оставил перед ней Папенгейма с 8000 человек и двинулся к Одеру на соединение с Шаумбургом, у которого было всего 12 000 человек. Имея, таким образом, 34 000 человек, он, оставив во Франкфурте гарнизон из 4 полков (5000 человек), двинулся на Ландсберг и заставил полковника Тотта отступить к беервальдскому лагерю, все еще занятому войсками Густава Адольфа.
Густав Адольф хотел открыть кампанию, овладев Франкфуртом и Ландсбергом; теперь близость Тилли делала невозможной эту двойную атаку; необходимо было отвлечь его в сторону и затем, быстро вернувшись, овладеть ими.
С этою целью Густав Адольф, оставив в Новой Марке Горна с 6000 пехоты и 3000 кавалерии, сам с 16 000 человек двинулся к Штетину. Горну рекомендовалось быть не в Беервальде, но в Сольдине и оттуда наблюдать за движениями противника, не ввязываясь в серьезный бой. Если бы имперцы дали ему свободу действий, то ему предписывалось взять Ландсберг; если же, наоборот, имперцы сильно потеснили бы его, то он должен был отступать до Штаргарда, чтобы прикрыть одновременно и Штетин, и осаду Кольберга.
Вторая экспедиция Густава Адольфа в Мекленбург; взятие Демина. Король выступил из Штетина 2 февраля, занял без боя Пренцлау, Ной-Бранденбург, Трептов и Клемпенов, соединился с 3000, приведенными Книпгаузеном из Стральзунда, и обложил Демин, в котором был герцог Савелли с 4000 человек.
Тилли узнал о заходе Густава Адольфа, находясь в окрестностях Ландсберга; он немедленно вернулся во Франкфурт, но, не имея заготовленного продовольствия, не мог броситься по пятам шведской армии, почему и послал приказание Савелли продержаться в Демине по меньшей мере три недели, а потом, в случае сдачи крепости, отступать на Росток. Но Савелли, боясь потерять награбленные богатства, сдался через три дня (25 февраля), с правом отступления с оружием и имуществом, и, кроме того, отступил не на Росток, а к югу, на соединение с Тилли.