Единственный шанс

Я хватаю его за руку здоровой рукой.

- Они все лгут, Глеб! Марат подкупил эту врачиху! Послушай... — Я рассказываю ему про разговор Марата и Лизы, про аварию и про то, как муж пытается выдать меня за сумасшедшую.

- Пожалуйста, Глеб… ты должен мне помочь?— я до боли кусаю нижнюю губу, чтоб не расплакаться вновь. - Иначе… он завершит то, что не успел.

- Не говори ерунды, Мира,— голос Комогорцева кажется спокойным, но я вижу, как дёргается его кадык. - Марат Игнатьевич, уважаемый в нашем городе человек, он твой муж.

- Глеб… прошу? Ты мой единственный шанс… ради нашей дружбы? Ради…

Я осекаюсь, так и не сказав главного. Никто не должен об этом знать — даже он!

-Выходит, я твой единственный шанс? — произносит Глеб задумчиво.

- Да, — повторяю я почти шёпотом. — Пойми, если ты уйдёшь сейчас, они отправят меня к психиатру. У Марата есть связи, я уверена, он добьётся своего. Я потеряю Алину... Это моя дочь.

Глеб смотрит на меня долгим взглядом, внимательно изучая моё лицо.

- Не волнуйся пока. Я что-нибудь придумаю, Мир. Но тебе нужно быть осторожнее сегодня. Держи эмоции при себе. И никому не говори, что я заглядывал к тебе.

Он поднимается, и я вскакиваю следом.

- Глеб…

Он замирает около двери и смотрит на меня таким взглядом… Как раньше. Как много лет назад.

- Что?

- Я верю тебе.

Мужчина кивает и покидает палату, закрыв дверь на ключ, как и было ранее.

Весь день я лежу в своей клетке.

Слышу шаги врачей, разговоры пациентов. Время тянется бесконечно медленно.

Мне принося и есть и поставили какую-то капельницу. А в основном такое чувство, что обо мне забыли.

Но я очень надеюсь на Глеба.

Пусть хотя бы выведет меня из больницы.

К вечеру дверь открывается снова. Я с надеждой смотрю, кто пришёл.

Входит Марат.

-Ну что, дорогая, убедилась? — говорит он спокойно. — Всё идёт по плану.

Я молча смотрю на него из-под одеяла.

- Мира, я тебе не враг. Давай договоримся по-хорошему, — продолжает он. — Подпиши документы об отказе от доли в бизнесе и опеке над дочерью. Оставлю ей право видеться с тобой раз в месяц. Алина останется со мной. Для твоей же безопасности.

Для моей безопасности? Внутри всё кипит, но я заставляю себя говорить ровно.

-Нет. Никогда. Ты думаешь, я поверю, что тебе нужна моя дочь? Тебе нужен лишь инструмент против меня.

Его губы изгибаются в злобной усмешке.

- Тогда завтра тебе светит психиатрическая клиника официально, Мирослава. Со всеми вытекающими последствиями, понимаешь это? Я своего добьюсь. Или ты подписываешь бумаги добровольно, или я сделаю это другим возможным путём. Выбор за тобой, дорогая.

- Марат?— я приподнимаюсь на локте.- Зачем тебе это? Почему ты так поступаешь со мной?

Я прекрасно понимаю, если я и подпишу документы, он не оставит меня в покое. Я ведь слышала про его партнёров. Я свидетель.

- Мир, всему когда-то приходит конец,— отвечает тихо муж. - Нашей любви тоже. А бабки я люблю больше всего. Так что подумай хорошо.

Глава 6

Мирослава

Я лежу, тупо глядя в белый, чуть облупившийся в одном из углов потолок и прислушиваюсь к звукам за дверью.

Психушка... завтра меня хотят упечь в дурку...

А слова ещё два дня назад мной любимого мужа звучат в голове как приговор.

Я не сплю почти всю ночь — только ворочаюсь с бока на бок и смотрю на часы.

Время, кажется, застыло в помещении больницы.

Потом начало светать.

Внезапно я слышу тихий щелчок замка.

Дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть внутрь.

Я не вижу в полутьме кто это пришёл и напрягаюсь, предвкушая неизбежное.

- Мира? Ты здесь? Это Глеб!

Да! Именно этот мужчина стоит сейчас в проёме.

- Глеб? — переспрашиваю я, словно не веря, что Комогорцев решил навестить меня.

Глеб открывает дверь пошире, и свет, идущий из коридора, освещает его силуэт.

В руках Комогорцев держит небольшой пакет.

У меня перехватывает дыхание от облегчения.

Он пришёл. Мой единственный шанс.

- Быстро одевайся, Мира — шепчет он. — У меня есть твоя одежда и телефон. Мы должны уйти через чёрный ход. Времени не так много, как хотелось бы.

Я вскакиваю с кровати, даже не чувствуя боли в плече, и хватаю пакет.

Адреналин зашкаливает.

Немедленно сбрасываю больничную пижаму и натягиваю свои вещи.

Краем глаза вижу, что Глеб смотрит куда-то в угол.

Но мне не до стеснения сейчас.

Да и вообще… чего он там не видел?

Мои пальцы дрожат так сильно, что я едва застёгиваю молнию.

- Всё! — шепчу я. - Идём?

Глеб выходит первым, я за ним следом.

Мы крадёмся по коридору.

Моё сердечко стучит так громко, что, кажется, его слышат все вокруг, по крайней мере, Комогорцев точно.

Вдруг вдали слышится какой-то стук.

Что будет, если нас увидят?

Глеб берёт меня за руку.

Я чувствую его тёплую широкую ладонь и становится не ноги спокойнее.

- Спасибо тебе...

- Тише, — останавливает он меня. — Сейчас главное — выбраться отсюда незамеченными.

- А камеры?

- Выключены, но ненадолго.

Мы торопимся.

Спускаемся через чёрный ход.

На улице прохладно.

Я жадно дышу полной грудью, словно впервые за несколько дней.

Выходим за больничные ворота и поворачиваем за угол.

Только тогда я опускаю его руку.

Страх понемногу отпускает.

- Глеб?

- М-м-м?

- Я поеду к маме, там моя Алина. Я позвоню ей сейчас! — я вынимаю мобильник и пытаюсь его включить.

Но Глеб резко качает головой и делает останавливающий жест.

- Нет. Мира, там найдут тебя сразу же. Твои родители — первое место, куда твой муж пошлёт своих людей. И да, твой телефон тоже под запретом. Там, возможно, уже установлена слежка или маячки.

Его логика отрезвляет меня. Комогорцев прав.

Я понимаю, насколько беззащитна стала перед Маратом.

- Тогда... куда?

-Ко мне домой. Я живу один. И это единственное безопасное место для тебя прямо сейчас.

Один?

На секунду во мне просыпается та самая девушка, которая когда-то была влюблена в него. Но я тут же отбрасываю эти мысли. Сейчас речь идёт о моей жизни.

И Алину нужно как-нибудь забрать!

- Моя машина…— кивает Глеб в сторону спортивной тачки.- Садись на заднее сиденье.

Несколько раз повторять мне не нужно.

Вскоре мы уже мчим по городу.

Глеб включил негромкую музыку и курит, чуть приоткрыв окно.

У меня же сводит живот от нервов.

- Глеб? Дай и мне?- Прошу я.

Почему-то кажется, что это успокоит меня.

Он лишь усмехается, но сигарету протягивает.

Я делаю лишь одну затяжку и захожусь диким кашлем.

Да ну её.

Вышвыриваю сигарету прочь из салона.

- На месте.

Вскоре Комогорцев глушит мотор у высотки в спальном районе.

- Пойдём скорее.

Поднимаемся на восьмой этаж на лифте.

Мы просто стоим рядом и молчим, не знаю, что сказать друг другу после стольких лет.

- Болит?— мужчина слегка дотрагивается до моего плеча.

- Слегка,— киваю я.

Случайно сталкиваемся глазами.

Что-то вспыхивает в тот момент или мне всё же кажется?

Какое-то щемящее чувство в груди.

Боже… Как же я его любила. Первые мои настоящие отношения и потом расставание и потом Алина… Марат.

- Мира…,— начинает он.

Но договорить не успевает.

Лифт останавливается.

А дальше снова неловкое молчание.

Мы идём в его квартиру. Она небольшая, но уютная. Повсюду лёгкий беспорядок, а на стене висит гитара — та самая, под которую он когда-то пел мне песни.

-Волнуюсь за дочку, — говорю я, садясь на диван. — Не могу просто сидеть здесь и ничего не делать.

- Мира, не волнуйся... я привезу её аккуратно, — произносит он. — Без телефонного звонка. Просто заберу её после школы и скажу, что ты попросила отвезти её ко мне. Но нужно немного подождать, чтоб всё успокоилось. Наверняка после твоего исчезновения из больницы будет шум.

- У меня есть фото!— выпаливаю я, подскочив с места,— словно именно сейчас в семь утра он поедет за ней.

- Хорошо.

В сумочке действительно лежит фотка моей Алины.

Но ещё кое-что волнует меня очень сильно.

Моя дочь… если он увидел фото, то всё поймёт.

Я смотрю Глебу в глаза.

Они такие же серые, как и пятнадцать лет назад, но теперь в них читается уверенность взрослого мужчины.

- Мы все решим,— успокаивает он.

- Как раньше... — тихо произношу я. — Когда мы вместе решали мои проблемы.

Глеб слегка улыбается уголком губ, но быстро становится серьёзным.

-Раньше… Мир, давай договоримся: пока ты здесь, никаких разговоров о прошлом. Нам нужно думать, как защитить твою дочь и доказать, что ты здорова.

Я киваю. Это разумный план.

Вынимаю фотографию Алины из сумочки и любуюсь ей.

Как быть? Если отдам… догадается. Но именно лишь Глеб может мне сейчас помочь.

Глава 7

Мирослава

Я смотрю на Комогорцева, и в этот момент что-то меняется.

Он делает несколько шагов в мою сторону и останавливается совсем близко — всего в полуметре от меня.

В тусклом свете утреннего солнца его лицо кажется другим: более жёстким, чем я помнила, но одновременно таким родным.

На щеках проступает лёгкая щетина, а под свитером угадываются мышцы, которых не было пятнадцать лет назад.

Я ловлю себя на мысли, как он выглядит сейчас... мужчиной.

Не просто врачом или другом из прошлого, а мужчиной, который может защитить.

Он делает ещё шаг, чтобы взять фотокарточку с Алиной.

Его рука касается моей, и по коже непроизвольно пробегает электрический разряд.

Мы оба замираем.

- Ты выглядишь очень уставшей, — говорит Комогорцев почти шёпотом. — И бледная очень...

Его голос звучит глубже, чем несколько секунд назад.

И мурашки снова текут по спине.

Неужели это то самое притяжение? Как тогда...

Мы снова сталкиваемся глазами.

Глеб уже нет тот… он такой…опасно сексуальный, и сейчас совсем не время думать о нём как о мужчине.

Нет! Нельзя! Не сейчас! Никогда!

Но расстояние между нами сокращается само собой. Я вижу, как напряглись его скулы, как слегка приоткрыты губы.

Кажется, он собирается сказать что-то важное, но вместо слов мы приближаемся друг к другу. Ещё секунда — и наши губы встретятся.

Я ощущаю тепло его дыхания.

Но в последний миг Комогорцев резко отстраняется.

Глеб проводит рукой по волосам, сбивая идеальную причёску.

- Прости, — произносит он хрипло. — Просто ты... слишком уязвима сейчас. Нельзя смешивать прошлое и настоящее.

Я знаю! Я прекрасно понимаю! В его словах столько правды.

Я здесь не ради дурацкого романа.

Я спасаюсь бегством от мужа-манипулятора.

Но почему же такая реакция? Всё просто… так как Глеба Комогорцева я никогда и никого не любила.

- Да, конечно, — соглашаюсь я, чувствуя жар во всём теле.

Какая нелепость! Мой муж хочет засадить меня в психушку, а я чуть не целовалась со своим бывшим.

Ситуация требует действий.

Чтобы отвлечься, я начинаю расхаживать по квартире.

На стене висит гитара. Я прекрасно помню, как он играл на ней «Кукушку» Цоя.

А потом в один прекрасный момент положил инструмент и сказал, что музыка для него лишь хобби, а медицина — призвание.

- Сыграй?- Прошу Глеба, указав на музыкальный инструмент взглядом.

- Нет, Мир, я не играю больше, — отрицательно качает головой мужчина, — уже пятнадцать лет, а это лишь напоминание о прошлой жизни.

- Понятно,— вздыхаю я.

- Ты вспоминала обо мне?— вдруг спрашивает Глеб. - Почему ты исчезла тогда? Почему выбрала этого своего… Марата?

Я вздрагиваю.

Не хочется говорить о прошлом.

-Знаешь, — говорю я, пытаясь вернуть разговор в безопасную колею, — когда я выбрала Марата, я думала, что делаю правильный выбор. Стабильность, бизнес, связи. А ты был... — я запинаюсь, — ...

Ну как?! Как я могу сказать про его дорогую и любимую мать, которая растила единственного сына плохое?

Глеб точно не поверит!

- Романтиком без денег, — усмехается он, продолжив мою мысль совсем иначе её интерпретировав. — Теперь у меня есть деньги, Мира. И квартира, и работа. Да… есть всё, кроме семьи.

Это признание звучит горько. Я останавливаюсь напротив него.

- У тебя не было жены?

- Нет. Так и не женился, — отвечает он, глядя куда-то мимо меня. — Видимо, ждал кого-то особенного.

- То есть ты всё эти годы... ждал меня?!

- Перестань, — качает головой Глеб. — Я не ждал именно тебя. Я просто понял, что если женщина готова променять чувства на стабильность и статус, значит, она не та самая. Вот и всё.

От этой фразы становится стыдно.

Что я себе напридумывала?

- Мне нужно принять душ, — говорю я, прерывая неловкую тишину. — Если можно.

- Конечно, — встаёт он. - Пойдём, я покажу тебе всё и мне пора на работу.

Я закрываюсь в ванной, но дверь не запираю — замка просто-напросто нет.

Долго смотрю в зеркало на своё покрытое сине-бордовым синяком плечо.

И угораздило же меня так попасть под проезжавший мотоцикл.

Мне однозначно крупно повезло.

Наверняка Глеб уже ушёл. Он говорил, что ему надо в больницу.

Скинув остатки одежды, я встаю под душ.

Там я чувствую себя немного лучше: тёплая вода смывает боль и напряжение.

Боль в плече чуточку притупляется от тепла. Я закрываю глаза и на секунду забываю обо всём: о муже-манипуляторе, о дочери, которую нужно спасать...

- Мира?

Голос Глеба заставляет меня вздрогнуть так сильно, что я чуть не падаю, поскользнувшись на скользком покрытии.

Он стоит прямо за стеклянной дверцей душевой кабины!