– Ну что? Ночевать будем на постоялом дворе? – спросил Рашит, потягиваясь и разминая ноги после долгого сидения.
Я посмотрел на воинов, на их не очень презентабельный вид и ответил:
– Надеюсь, что мы никого здесь не напугаем. Поехали, по крайней мере там во дворе пусто, может и найдутся для нас пустые комнаты.
Рашит взял под уздцы своих каненгов, и мы пошли пешком до постоялого двора, который находился метрах в пятистах от нас. Арикуты шли следом, старались не высовываться из-за повозки. Во дворе к нам сразу подбежали два шустрых местных мальчишки лет двенадцати, помогли распрячь наших скакунов и увели их в сарай, оставив повозку около забора. Местные жители, которые проходили недалеко от двора, с удивлением рассматривали нашу компанию, которая совсем не вписывалась в их мир. Мало того, что внешность у нас была не типичной для этих мест, так и повозка превосходила их самые смелые фантазии.
– Не забудь закрыть дверку на ключ, – сказал я другу, когда заметил, как маленький мальчишка, ловко ухватившись хвостиком за забор, залез на самый его верх и внимательно начал рассматривать художества Рашита, нисколько не испугавшись страшного вида рисунка.
Друг цыкнул на него и погрозил кулаком. Пацана, как ветром сдуло. Мы с Аниваром практически одновременно усмехнулись, и я пошёл в большой деревянный двухэтажный дом, попросив меня подождать. Зайдя в просторную прихожую, где кроме вешалок для одежды, стоял только стол и два стула, я покашлял. Поскольку никто ко мне не вышел, то крикнул погромче:
– Эй, есть здесь кто живой?
Несколько секунд стояла тишина, потом раздался жуткий грохот падающей металлической посуды и через некоторое время ко мне вышла высокая и крепкая женщина типичной для Сиора внешности – серебристые волосы, синие глаза и кукольное красивое лицо. Если бы не тяжеловатая фигура, то её можно было бы назвать эталоном красоты, но от данезийских женщин она всё же отличалась. На фею совсем не была похожа.
Увидев меня, она оценивающе оглядела сверху до низу и, не увидев самого главного признака настоящего мужчины – хвоста, удивлённо посмотрела мне в глаза.
– Инвалид?
– Нет, я Максим, – усмехнулся я. – Просто не местный. У Вас есть свободные комнаты?
Она некоторое время снова бесцеремонно меня рассматривала, как коня на базаре, правда в рот не стала заглядывать, а потом ответила с вызовом:
– А монеты у тебя есть? Только учти, деньги я беру наши, эсийские, мне твоих неместных и даром не надо.
Я достал из кармана кошель с серебристыми монетами и положил его на стол, развязав и достав несколько.
– Есть, такие?
Она подошла поближе, посмотрела на них, взяла одну в руку, посмотрела внимательно.
– Не ворованные?
Теперь я сделал удивлённое лицо.
– Слушай, хозяйка, я как будто на допросе. Мне просто нужны три комнаты. Если они у тебя есть, то говори цену, если нет – я пошёл дальше. Думаю, что в вашем селении найдётся дом, который нас приютит на одну ночь, – сказал я немного раздражённо, потому что устал, и играть в её непонятные игры мне совсем не хотелось.
– Эй, остынь! Есть у меня три комнаты. Сколько вас?
– Семеро мужчин.
– И все убогие? – спросила она.
– Все бесхвостые, – подтвердил я. – это что-то меняет.
– Нет, наоборот, скидку сделаю, природа вас и так обидела, – сказала она и прошла мимо меня, покачивая своим сереньким хвостиком с голубоватой кисточкой, который виднелся из-под юбки. – Тэд и Мет канов забрали? – спросила она, обернувшись.
Та-а-а-к! То есть, ближе к столице уже и разговоры попроще. И имена сокращают, и слова. Завтра, в столице, ещё и матом пошлют, куда подальше! Я был в шоке. От Данизея отошли километров на сто, а такая разница.
– Ну, чего молчишь? Сынки мои скакунов мохнатых у вас забрали?
– Забрали, – я тоже вышел за ней, и мы оба остановились на крыльце. – Хозяйка, ты так и не представилась.
– Ага! – кинула она мне и, сойдя по ступенькам вниз, обошла каждого из стоящих мужчин кругом, так же внимательно их рассматривая с головы до ног.
– Ну, с этими всё понятно, на бродячих степняков похожи, – заявила она арикутам, а потом остановилась напротив Рашита, – а ты кто такой?
Рашит растерялся от такого напора и, вытаращив на неё глаза, начал защищаться:
– Я Рашит, друг Максима, мы вместе идём в Остар. А что? – спросил он, рассматривая красотку.
Она хмыкнула и сказала, немного отойдя от них:
– Там, около сарая есть помывочная, пока не приведёте себя с порядок, кормить не буду, тем более не пущу на постели. Горячую воду сейчас вам ребята принесут.
Развернулась и пошла в дом, закрыв за собой дверь.
– Суровая женщина, – хихикнул Рашит.
– Но справедливая, – сказал Анивар, – от нас несёт, как от каненгов.
Не все с ним согласились, обнюхав себя, но мыться пришлось идти всем. Помывочная представляла собой закуток между сараем, высоким забором и кустами, покрытый деревянным настилом с двумя длинными скамьями напротив друг друга. На них стояло несколько металлических тазов и деревянных лоханок с водой. На краю одной скамейки стояла миска с несколькими кусками мыла, и с мочалками, в виде мокрых мотков какой-то травы, скрученной в клубок.
Не успели мы всё рассмотреть. как пацаны уже принесли по ведру горячей воды и через несколько минут вернулись с полотенцами в виде кусков плотной ткани. Если сначала не все мужчины были в восторге от навязанного хозяйкой мытья, то теперь, помыв головы, побрившись своими острыми ножами и смыв с себя дорожную пыль, мы как будто родились заново и не тряслись два дня в металлической повозке на жаре.
В дом мы зашли, переодевшись в чистую одежду и довольные жизнью, особенно, когда увидели, что на большом столе стоят миски с горячим супом, запах от которого шёл потрясающий.
– Ну вот! Другое дело! Прошу вас, рассаживайтесь, сейчас принесу пиво и кашу с мясом, – сказала хозяйка и вышла на кухню, которая примыкала к столовой.
– Хорошо готовит, почти как моя Оля, – сказал Рашит, с удовольствием поглощая наваристый суп.
Арикуты ели молча, но с большим аппетитом, а Анивар постоянно косился в сторону кухни.
– Что, понравилась хозяйка? – решил я поддеть парня.
Он смутился и отвёл взгляд. Ого, я попал в точку! Улыбаясь, я решил продолжить расспросы:
– Анивар, а у тебя семья дома осталась?
– Нет, – он нахмурился и поджал губы, а потом, доев суп, все-таки сказал, – была невеста, Сельвиль, мы должны были пожениться после похода, но теперь…
Он тяжело вздохнул и приступил к каше.
– Понятно, – не стал я ему лезть в душу, а тоже продолжил ужин.
Мы разместились в комнатах и с большим удовольствием вытянулись на кроватях.
– Кайф, – простонал Рашит, – только поспав ночь на узком жёстком кресле, начинаешь ценить хорошую постель.