Дедуктивный метод Ирен Эверсид
Кристалл вспыхнул в подтверждение.
- Допустим. Но причем здесь я? И откуда вы знаете брата?
Стоггард наклонился над столом, перейдя на шепот пояснил:
- Ирен, мне нужна ваша помощь в этом деле. Артефакт — всего лишь машина, пусть уникальная и полезная. Но мне нужны вы и ваш дар. — Он умилительно почесал Теневого искателя, так что малыш засучил лапками от удовольствия. — Неужели вы думали, я не в курсе всех ваших семейных дел? Кстати, поздравляю с наследством, леди Эльдар.
И глянул пристально. Я прикусила нижнюю губу и стушевалась. Я сама еще не до конца представляла, что делать с этим титулом и всем, что к нему прилагалось. Зато наша славная магическая полиция уже обо всем происходящем осведомлена. Как усердно их сотрудники добывают информацию!.. Вот только ошибки и промахи тоже бывают. Иначе бы старший страж не сидел сейчас в моем кафе и не вел беседы.
— Все же, причем здесь я? — решила настоять на своем. — Вы в силе справиться без моего дара.
— Ваша родовая сила уникальна, Ирен. — Нехотя признался Марек. — Мы можем создавать бесчисленное множество артефактов и иных приспособлений, но они лишь инструменты. Мой дар Искателя всегда помогает справиться с самой сложной или порой безвыходной ситуацией. Правда, иногда и он подводит. Но если все искатели настроены на энергетические потоки, а их можно регулировать с помощью других устройств, что воры успешно и демонстрируют на примере нашего дела, то эмоции… Что ж, вы и сами прекрасно понимаете, что чувства контролировать не способен ни один человек или представитель нелюдей.
Мы встретились взглядами, и родовая сила откликнулась прежде, чем я успела возвести привычную защиту. Чужие эмоции редко являлись мне словами или ясными образами. Скорее они напоминали конкретные ощущения: тепло от нагретой солнцем стены, холод сквозняка в архивном коридоре или горечь слишком крепкого кофе. Но чувства Марека обрушились на меня сразу множеством ощущений.
Осторожность была терпкой, как черника. Легкая тревога — натянутая струна, готовая лопнуть от любого неосторожного движения. А под всем этим — сердечное тепло. Глубокое, сильное, душевное. Оно тянулось ко мне, хотя сам Стоггард старался удерживать его, пытался запереть, словно оно было чем-то запретным, особо опасным артефактом в императорском хранилище. Но чувства неудержимо рвались наружу.
Я перестала дышать. Не потому, что не понимала, что это значит. Как раз наоборот.
Марек Стоггард испытывал ко мне чувства.
Не легкую симпатию, не мимолетное любопытство дознавателя к женщине, которая регулярно мешала ему вести расследование предусмотренными законом способами. И даже не то снисходительное расположение, которым он порой пытался прикрыть наше вынужденное сотрудничество.
Это было нечто слишком серьезное. Слишком основательное. Слишком настоящее.
Я чувствовала его недоумение и где-то опасение. Он опасался не меня, а собственного, застывшего в глубине души, очевидного признания. Хотя ни одно прямое слово так и не сорвалось с его губ, дар искателя, вероятно, предусмотрительно намекал на некую угрозу его привычному благополучию.
Но впервые эта угроза заключалась не в ловле ловкого преступника и не в нападении на черном рынке. Она сидела перед ним в синем рабочем платье с кружевным передником. То есть я. Я стала его личной опасностью.
Разум велел мне немедленно отвести взгляд. Изобразить, будто я ничего не почувствовала. Напомнить Мареку, что вторжение в чужие эмоции без разрешения считается верхом неприличия для сказителя, даже если оно произошло случайно. Что впредь я так поступать не намерена.
Затем вернуться к теме краденных артефактов, магическим следам или любому другому предмету, не заставляющему сердце вести себя как плохо закрепленный маятник. Но я продолжала смотреть.
За его внешней сдержанностью скрывалось желание приблизиться. Коснуться моей руки. Убедиться, что со мной все в порядке. Он жаждал принимать активное участие в моей жизни, заботиться обо мне и просто быть рядом. Все это Стоггард открыто давал мне ощутить.
Отголоски его чувств отозвались во мне так сильно, так взволновали, что пальцы невольно сжались. Марек, конечно, это заметил. От императорского дознавателя трудно скрыть дрожь в руке. Он тут же мягко накрыть мои сцепленный руки широкой ладонью.
— Ирен? — тихо спросил он.
Я попыталась ответить, но голос предательски отказал. Пришлось кашлянуть и начать заново:
— Вы сейчас очень громко чувствуете…
На лице Марека не дрогнул ни один мускул. Только его эмоции мгновенно сомкнулись, точно ставни перед грозой.
— Прошу прощения, если вам было неприятно. Я не хотел быть навязчивым.
Он убрал руку, и тепло между нами, растянувшееся тонкой нитью, оборвалось. И эта внезапная дистанция оказалась столь неприятна, даже болезненна.
— Я бы не сказала, что мне неприятно, — поспешно добавила я.
Теперь дрогнуло уже выражение его лица. Едва заметно приподнялась бровь, и на краткий миг из-под суровой невозмутимости показался настоящий Марек — несколько растерянный, но надеющийся и словно не верящий собственной удаче.
— Нет? — переспросил он.
— Не особенно.
— Удивительно точная формулировка, — позволил себе улыбнуться Стоггард.
— Моя сестра — архивариус, и она приучает высказываться четко и конкретно.
В его эмоциональном фоне мелькнул смех — теплый, золотистый. Уголок рта снова приподнялся.
— Значит, мне предстоит приучать себя выражаться конкретнее.
— Я не это имела в виду, — пожурила его.
— Разумеется.
— И прекратите так смотреть.
— Как?
Я открыла рот, но ответа не нашла. Чувства Марека снова коснулись меня, на этот раз мягче, осторожнее. Он как бы приоткрыл дверь и терпеливо ждал, захочу ли я войти. Но при этом смотрел так пронзительно, как на великую драгоценность, которую искал так долго, что не смел даже себе признаться в этом.
И хуже всего было то, что моя сила не ограничилась его эмоциями. Она потянулась в ответ, выдавая меня с той же беспощадной ясностью. Любопытство, нежность, смущение и то опасное волнение, которое возникало всякий раз, когда Марек оказывался ближе, чем требовали нормы приличия.
Его глаза чуть расширились.
— О нет, — воскликнула я.
— Что?
— Кажется, родовая сила увеличилась и теперь действует в обе стороны… — пробормотала недовольно.
Марек помолчал. Затем снова накрыл мои руки своими и сжал их.
— Тогда, дорогая мисс Эверсид, — произнес он негромко, — впервые за все время расследования у нас появилась улика, которую невозможно подделать.
Я должна была возразить. Напомнить, что чувства не принимаются ни одним судом в качестве доказательств, что эмоции переменчивы, как ветер, а наше знакомство и нынешнее положение без того осложнено кражами, подозрениями и тайнами.
Вместо этого я спросила:
— И к какому выводу привела вас эта улика?
Марек наклонился еще ближе, так что я почувствовала его дыхание на лице. Между нами оставалось расстояние не больше половины ладони, и его сдержанность треснула окончательно, выпуская наружу такое яркое тепло, что у меня закружилась голова.
— К выводу, — сказал он, — который я предпочел бы обсудить после того, как мы найдем вора.
Теневой искатель при этом ловко перепрыгнул с плеча Марека на мое и стал деятельно там гнездиться.
— Кажется, у вас появился новый питомец, Ирен, — со смехом констатировал Стоггард очевидный факт. — Это даже хорошо. Вы присмотрите друг за другом. А теперь в путь!
Глава 13
До дома Сеториусов мы добрались через полчаса.
Особняк стоял в конце Жемчужной улицы и всем своим видом сообщал, что его хозяева богаты, уважаемы и способны подать в суд даже если вы просто без разрешения пройдетесь по их идеально подстриженному газону.
Элегантный фасад украшали колонны, балконы и, неожиданно, две каменные горгульи. Одна из них держала во рту водосточную трубу, другая — голубя. И судя по перьям на мостовой, голубь был настоящим. Он мирно пристроился в уютной каменной ловушке и мило ворковал с голубиной дамой, сидящей напротив, на раскидистой ветке дерева.
Теневого искателя Марек снова завернул в ткань и нес под мышкой.
- Если он опять нагреется? - сказала я, поднимаясь по ступеням. - Положите его на землю.
- И позволить ему сбежать? - сыронизировал страж.
- Артефакты не сбегают, - вздохнула я. - Вам ли не знать.
Сверток под его рукой энергично задергался.
- Мне кажется, этот экземпляр не знает об этом важном правиле.
Обмен репликами пришлось прекратить, так как дверь открыл дворецкий. Он молча осмотрел меня, Марека и шевелящийся сверток.
- Прием только по предварительной записи, сэр.
Потом наткнулся на знак стража, который Марек медленно вытащил из кармана.
- Страж Марек Стоггард с помощницей, - кивок в мою сторону.
Дворецкий даже не моргнул, выкрутился мгновенно.
- Господин и госпожа Сеториус ожидают вас в малой гостиной.
Настоящий профессионал своего нелегкого дела. Угодить богатым хозяевам и их гостям бывает ох как непросто. Знаю по себе.
Нас быстро провели через половину особняка в нужное помещение. По дороге Марек предупредительно сжал мою руку, напомнив о нашем уговоре: я буду не только слушать ушами, но и стараться ощущать эмоции и применять свой родовой дар, чтобы понять: есть вмешательство посторонних сил или нет. Находятся ли члены высокородной семьи под чьим-то ментальным воздействием или просто что-то недоговаривают. Задача была не из легких.
Честно говоря, лучше бы он просто воспользовался услугами менталиста. Но как Стоггард объяснил, для всего в делах полиции есть особые условия. В отношении высшего света всегда следует действовать максимально осторожно. Никакого намека на подозрение, но тех пор, пока не появятся жесткие доказательства или кто-то явно себя не выдаст, дав повод для обвинения. Тогда и можно вести допрос по всей строгости закона. А до тех пор, приходится выкручиваться и юлить, хватая лишь крохи смутных оснований или разрозненных свидетельств, чтобы кое-как сформировать верную доказательную базу.
Старшие Сеториусы сидели на диване с одинаково прямыми спинами и одинаково недовольными лицами. Вероятно, мы испортили им дивные семейные посиделки. Хотя по ним и не скажешь, были ли они недовольны нашим приходом или обществом друг друга. Нам обрадовался лишь малыш Фредерик.
- Мисс Эверсид, а что вы тут делаете? — подскочил ко мне юный Сеториус. — Вы пришли рассказать мне еще одну легенду?
И столько надежды было в голосе мальчика, что я невольно бросила вопросительный взгляд в сторону Стоггарда. Тот кивнул, так что мы с Фредди раздвинули портьеры у ближайшего окна и расположились прямо на подоконнике как в уютной нише — закрытом с боков мягком гнезде, открытом свету и виду из окна.
Мы заговорщически переглянулись. Я заметила, что в пухлой детской руке маячил золотой ключик. Неужели, этот тот самый? Значит, слава богам, хотя бы одна потеря нашлась.
Голоса родителей и Марека слышались здесь как некий отдаленный гул, отдельные фразы все же долетали, но не нарушали мирной атмосферы нашего тихого уголка. По крайней мере, сначала. Потому у нас было время перекинуться парочкой слов.
- Что ж, мастер Фредерик, желаете еще одну сказку?
- Не сказку, мисс Эверсид, - покачал головой юный лорд, - а легенду о Громе Железнобоком! Пирату ведь удалось добраться до Льдистого кряжа?
Я лишь усмехнулась. Так и знала, что история про кругосветное путешествие известного мореплавателя вряд ли заинтересует маленького мальчика в привычном виде. Но если чуть приукрасить, если превратить грозного покорителя морей Гелеома Тродса в пирата Грома, то у великого географического открытия появится шанс быть услышанным и понятым.
- Разумеется, он добрался, - проговорила я, - и попал в лапы настоящих дикарей! Ему понадобились недюжинная храбрость и смекалка, чтобы выбраться живым из этой страшной передряги…
- Начнем с простого. Еще раз! - сказал Марек.
На этот раз его голос донесся до нас вполне отчетливо сквозь тяжелые портьеры. Фредди перестал рассматривать блики на стекле и насторожился. Мы оба стали всматриваться в фигуры родителей и стража через щель в занавесках.
По выражению лица мальчика я поняла, что неожиданно в глазах ребенка грозный пират стал уступать первенство. Фредди теперь больше привлекал строгий страж магической полиции.
Я тоже прислушалась и применила дар в полную силу.
— С мисс Бенедикты, — продолжил между тем Марек.
В гостиной повисла тишина.
Родерик Сеториус сидел напротив него, положив ладони на набалдашник трости. Его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы чуть сильнее сжали серебряную рукоять.
Марина, устроившаяся рядом с мужем, подняла подбородок.
— Что именно вас интересует? - вежливо поинтересовалась леди Сеториус.
— Кто она такая?
— Я уже объясняла. — Недовольно проговорила женщина. — гувернантка Фредди. Ее наняли через посредников.
— Через каких? — настаивал Марек. — Хотя бы название конторы помните? Или может помнит ваш дворецкий?
Марина чуть помедлила с ответом. Нахмурилась и несколько минут усиленно вспоминала. Но потом проговорила как-то не особенно уверенно:
— Кажется, это было кадровое агентство «Белая лилия»…
— Такой конторы не существует, — тут же припечатал Марек.
На этот раз молчание оказалось заметнее. Даже Фредерик перестал ерзать на подоконнике. Я четко ощутила недовольство, сомнение и раздражение, витающие в воздухе.
Марек достал из кармана пальто сложенный лист и развернул его на кофейном столике.
— Мой помощник проверил все агентства, школы и частные бюро найма в городе. «Белой лилии» нет ни в одном реестре или государственном списке. Нет так же записи о мисс Бенедикте среди гувернанток, компаньонок, воспитательниц и прислуги. Рекомендации фальшивые. Прежнее место службы не подтвердилось, так не признали существование такого человека. Нет даже владельца имени, под которым она вам представилась и так верно служила.
- Возможно, она назвалась не своим именем, - холодно сказала Марина.
- Именно это я и утверждаю.
Родерик нахмурился.
- Вы хотите сказать, что женщина, которую каждый день видели несколько человек, включая Фредерика и нас с супругой, попросту не существует?
- Я хочу сказать, что не существует мисс Бенедикты. Женщина существовала. Имя — нет.
Марек говорил ровно, без нажима, но от этого его слова звучали еще тяжелее.
- И это не единственное, чего не существует, — добавил он. - Не существует договора с ней. Не существует записи о выплате жалованья. Не существует письма от прежнего работодателя. Зато существует человек, который очень хотел, чтобы все поверили: у Фредди была гувернантка, способная в нужное время находиться в доме и распоряжаться его вещами.
Накатил чужой испуг, если не паника. Я задумалась о том, кто же это так боится выдать себя: лорд или леди Сеториус?
- Вы обвиняете нас в том, что мы придумали ее? — возмутился Родерик Сеториус.
- Пока нет. Я обвиняю вас в том, что вы слишком охотно приняли вымышленное имя за доказательство личности, не проверил данные должным образом, милорд.
Марина резко повернула голову к мужу. Марек тем временем вынул из папки небольшой предмет и тоже положил его на стол. Даже отсюда я увидела, как блеснул металл.
Мы с Фредди тихо ахнули.
- Это не игрушка вашего сына, миледи, и не ваш собственный ключ, милорд, - сказал Марек.
Родерик склонился и внимательно присмотрелся, и в его лице впервые проявилась настоящая тревога.
- Откуда он у вас?
- Его нашли у Фредерика в кармане. Кто-то положил его туда.
- Дети постоянно играют со всякими безделушками, - попыталась разрядить обстановку леди Сеториус.
- Безделушки не оставляют следов на замке банковской ячейки, леди Марина, - жестко припечатал Стоггард.
Женщина побледнела. Фредди вздрогнул и жалобно посмотрел на меня. Я ободряюще коснулась его плеча. Мальчик придвинулся ближе, но взгляд от ключа не отвел. А вот мой взгляд приковал другой объект. Кто-то маячил за дверью и подслушивал разговор в гостиной!
- Помните, Фредди сказал, что мисс Бенедикта заменила его, - продолжил Марек. - Когда потерялся один, она дала взамен этот, верно?
- Фредди мог ошибиться, он всего лишь ребенок, - быстро произнесла Марина.
Фредерик же под моей рукой лишь покачал головой, он был уверен в своих словах.
- Мог, но он не ошибся.
- Он — маленький мальчик!
- Который прекрасно знает, как выглядит его игрушка.
Родерик постучал пальцев по трости, привлекая внимание.
- Предположим, женщина действительно поменяла ключи. Что это доказывает?
- Что она хотела, чтобы у мальчика оказался настоящий ключ в нужный момент.
Сеториус лишь фыркнул.
- Или что она сама просто не знала, какой из них настоящий!..
- Она-то как раз знала. - Марек слегка наклонился вперед. - На игрушечном ключике, который скорее всего сейчас в руках у вашего сына, еще сохранилась красная эмаль. На настоящем — присмотритесь хорошенько! — следы воска и тонкая царапина возле бороздки. Это не случайные повреждения. Их оставили, когда делали с ключа слепок и когда вставляли действующий ключ в замок ячейки во внутреннем кабинете вашего семейного банка.
Сеториусы ошарашенно молчали. Я тоже затаила дыхание. Но не только из-за разоблачений, творящихся на моих глазах. За дверью явно маячила чья-та испуганная физиономия! Нужно было незаметно дать знать об этом Мареку.
- Мисс Бенедикта, ну или кто она там на самом деле, не подменила ключ случайно, - вкрадчиво проговорил Марек. - В определенный момент, а именно перед походом в кафе Эверсидов, она забрала у Фредди игрушечный ключик и дала ему настоящий, прекрасно понимая, что ребенок будет носить его с собой, пока не заметит разницу. Поэтому действовать нужно было быстро. Она рисковала, но риск был оправдан: если бы ключ обнаружили не вовремя, подозрение бы пало на шаловливого ребенка, и только потом — логическими заключениями добрались бы до того, кто позволил Фредди взять настоящий ключ из кабинета отца. Но брал ли он его? Скорее всего нет. Это сделал кто-то другой, тот, кто был сообщником настоящего вора в этом доме.
- Вы строите догадки, - холодно заключила леди Сеториус.
- Нет. Я всего лишь выявляю последовательность событий.
Он открыл ставшую Сеториусам ненавистной папку и вынул еще один лист.
- Настоящий ключ был вынесен из вашего кабинета рано утром, за два дня до кражи в банке. Вернее, он был временно позаимствован для снятия быстрого слепка. Ловкая работа, ничего не скажешь!
Родерик резко поднял глаза.
- Слепок?
- Воск. Или мягкая формовочная паста. Следы остались на внутренней стороне бороздок. Их почти полностью стерли, но не до конца.
Марек провел пальцем по ключу.
- Тот, кто брал ключ, не обязательно делал его копию. Более того, скорее всего не делал. Это были два человека: один человек временно позаимствовал ключ и передал его другому, который ловко снял слепок, а потом первый человек вернул ключ на место. Сделанный впоследствии дубликат был передан женщине, назвавшейся мисс Бенедиктой. Та же, в свою очередь, вовремя подсунула его вашему сыну, чтобы он, детскими руками, якобы помог осуществиться краже. Хотя, на самом деле, кража уже состоялась несколькими днями ранее, в вашем кабинете, у вас под носом, лорд Сеториус.
- И кто же был в моем кабинете, кто мог сделать подобное? — процедил Родерик. — Я вам отвечу, страж… Половина банка могла пройти туда в рабочее время!
Уже не сдерживаясь, вскричал он. Марине Сеториус пришлось положить руку на плечо мужа в успокаивающем жесте.
- Не половина банка. В то утро дверь была закрыта на внутренний засов, пока вы просматривали документы. Ваш секретарь, господин Вейр, находился в приемной и принимал клиентов. Личный кассир Лоутер вообще не поднимался на второй этаж до обеда. Приходила служащая из архива, но все время оставалась в коридоре
Всю эту информацию Марек зачитал из своей записной книжки сухо и четко, не обращая внимания на состояние лорда.
- В какой-то момент, правда, в кабинете — как удачно! — были только двое, если не считать мальчика, конечно. А за дверью в этот судьбоносный миг с нетерпением ожидал третий. Думаю, вы догадываетесь, о ком я говорю, лорд Родерик.
Сеториус ничего не ответил. Марина Сеториус застыла на месте, чинно сложив руки на коленях. Но на ее лице не осталось прежней холодной высокомерности.
- В кабинете были вы, ваш сын и ваша жена, - тихо проговорил Марек. - А за дверью находился еще один член вашей семьи. Причем в какой-то момент вам, милорд, резко стало нехорошо, так что пришлось поспешно выйти в уборную. Буквально на пару минут, верно? Как вы думаете, что делала ваша жена в этот момент?
Марина медленно поднялась.
- Как вы смеете оскорблять меня подобным образом?
- Интересно, чем вы отвлекли сына на это время? — допытывался Марек, не смущаясь.
- Я немедленно доложу о вашем поведении руководству.
- Докладывайте, леди Сеториус. Тогда о вашей… хммм… Здесь находится ребенок. Тогда скажем так, близкой дружбе с другим мужчиной узнает весь высший свет.
Теперь Родерик Сеториус повернулся к жене.
- Марина?!.
- Это все наглые домысли, Роди, - отрезала она. - Кому ты веришь, в конце концов?!
- Возможно, ваш муж поверит тому факту, что карточная игра очередной раз закончилась для одного невезучего игрока катастрофическим проигрышем. За помощью он обратился к брату, но не получил ее, как водилось ранее. А потому, в отчаянии, пригрозил всем рассказать о вашей связи, леди Сеториус. Пожаловался, что его приперли к стенке и грозятся прикончить, если он к определенному сроку не выплатит всю сумму долга главарям местной банды.
Марек сделал эффектную паузу.
- Это был грубый шантаж. Вам ничего не оставалось делать, миледи…
Родерик резко поднялся. Трость с глухим стуком ударила о пол.
- Вы не понимаете, о чем говорите.
Встал и Марек. Наклонился, собрал бумаги, но оставил ключ на столе.
- Признайтесь, что слепок делали не вы, миледи. Другой человек забрал настоящий ключ, сделал слепок, передал слепок вашей мнимой гувернантке. Был изготовлен дубликат. А затем Фредди оказался его невольным носителем. Он принес его в кафе, где ключ благополучно «украли». Хотя на самом деле кража состоялась повторно. Мало ли, игрался себе ребенок и случайно прихватил папин ключ. По ошибке. Бывает, не так ли. Никто бы не обратил на это внимание. Все ради того, чтобы снять даже малейшие подозрения с другого человека. Я все правильно говорю, мистер Сеториус?
В этот момент я поняла три вещи: что Марек нагло блефовал, что у Стоггарда не было с собой Теневого искателя — значит, он хитро запустил его «гулять» по дому на время разговора, и что за дверью подслушивал дядя Фредерика, а значит, младший брат Родерика Сеториуса. И теперь его зарождающийся страх буквально оглушал меня.
В следующую минуту Фредди по-детски непосредственно окликнул дядю, Марина Сеториус обернулась и воскликнула от удивления, лорд Родерик схватился за сердце и безвольно присел.
Сам же обвиняемый во всех грехах дядя, не долго думая, ринулся прочь, выдавая себя с головой. Вероятно, выдержка не была его сильной стороной. Марек бросился за ним. Я — за Мареком.
Мы дружной кавалькадой вылетели через задний ход и понеслись по улицам столицы. Первый пункт плана «Ловля на живца» прошел вполне успешно. Следовало добиться признания. Но сначала было бы неплохо догнать самого подозреваемого!
Меня мучил простой вопрос: сам ли Дерек Сеториус сговорился с главарями Теневого рынка или его кто-то надоумил?
Ответ же во всю прыть улепетывал от нас, так что пятки сверкали...
Глава 14
Ярко светило солнце, приветливо пели птички, весело переговаривались люди. Мы неслись вниз по оживленной центральной улице сломя голову. Правда, признаюсь честно, размытые силуэты мужских фигур — Сеториуса и Стоггарда — мчались далеко впереди и на всех парах, ловко огибая возмущенных прохожих и вихрем пролетая мимо всех заведений.
Я за ними закономерно не успевала, а вскоре и перестала пытаться. Дыхание сбилось где-то на пятой минуте, прическа — на десятой, а ноги стали заплетаться и отказывались нести свою хозяйку к концу первой четверти часа. Теперь непослушные конечности двигались по отдельности, каждая в своем направлении и, судя по ощущениям, с твердым намерением усадить меня прямо на брусчатку. Я даже долго продержалась и могла гордиться своими успехами.
— Стойте! — крикнула я в отчаянии, хотя прекрасно понимала, что ни Сетуриус, ни Стоггард меня не услышат.
Они действительно не услышали. Дерек первым свернул за угол, ловко проскользнув между двумя торговцами фруктами. Один из них возмущенно взмахнул корзиной, и над прилавком взвилась целая стайка красных наливных яблок. Стоггард проскочил следом, ухитрившись поймать одно на лету.