Хорошие соседи

Пролог

Человек смотрел на женщину. На ее лицо, подрагивающие веки. Он думал о том, как красива смерть. Как она великолепна в своем всевластии. Вот, сердце замедлило свой ритм, тело произвело последние привычные ритуалы. Жизнь угасла. Но не мозг, он еще работал. Обрабатывал последние воспоминания.

Несколько секунд на кино про жизнь, про прошлое. Жалеет ли она? Вспоминает те дни?

Некрасивая, но бесстрашная и очень волевая старая женщина.

Человеку не хотелось ее убивать. Он смотрел на нее с жалостью. Время беспощадно, но что делать, что делать? У кого-то жизнь заканчивается, у кого-то продолжается.

Человек оглянулся по сторонам и проверил, все ли на своих местах. Не забыл ли он что-то важное? Он не торопился, время еще было. Осталось несколько завершающих деталей.

Человек встал, помыл свою чашку и придирчиво осмотрел место происшествия. Женщина лежала на полу. При падении она зацепила табурет и теперь его ножка почти упиралась ей в бок, создавая гармоничную геометрическую композицию. Рядом с рукой старухи валялся осколок чашки, а чай бурым пятном расплылся по кварц-виниловой плитке советского образца.

Нет, ничего не выбивалось из этой посмертной картины. Все детали были на своих местах. Только кондиционер работал на полную мощность. Еще несколько часов и можно уходить. Никто и никогда не догадается, что произошло на самом деле. Человек все продумал до мелочей. Он прошелся по кухне еще раз и подошел к окну. Город спал. Ни одной машины на дороге, ни одного случайного прохожего. Даже ветер не трогал ветки деревьев и не гнал мусор по дорожкам. Тишина. Человек протер глаза. Он устал и мечтал оказаться в своей постели. Впереди его ждал тяжелый рабочий день. И не менее тяжелая ночь. Он думал о работе, о том, что предстоит сделать и не сразу услышал, как кто-то вставил ключ в замок, а потом нажал на ручку входной двери.

Глава 1

Юля говорила без остановки, а я даже не пыталась вникнуть в ее болтовню. Потому что точно знала – ничего нового не узнаю. Она рассказывала о своих клиентах, делилась городскими сплетнями, вздыхала по своей неразделенной любви, воруя драгоценные минуты. Задачи были расписаны по минутам, мое время стоило дорого в денежном эквиваленте, а не в брошенных в воздух словах. И я так бестолково его тратила, зная, что даже если я что-то скажу в ответ, Юля все равно не услышит. Ее мозг в отключке с того самого момента, когда она влюбилась в друга. То есть почти пятнадцать лет беспробудного идиотизма.

Я смотрела на нее, иногда кивала и периодически кривилась в улыбке. А сама прикидывала, что мне еще надо успеть сделать. И в эти планы не входило спасение подруги. Человек сам кует свое счастье. Если Юля ковала какую-то ерунду, то мне оставалось только смириться и молча наблюдать за ее потугами.

– Ты точно уверена, что не хочешь пойти со мной? – вытащила меня из размышлений Юля. Она смотрела большими карими глазами и накручивала на указательный палец тугую косу. Я на миг залюбовалась: так она была похожа на девушку перед зеркалом с картины Тициана, репродукция которой висела у моих родителей в прихожей. Плавные линии плеч, лица, даже бровей. Ни одного острого угла, ни одной резкой черты. А Юлин возлюбленный предпочел такой чистой красоте очередную классически сделанную куклу. Дурак.

– Нет, Юль. Я точно не хочу. Терпеть не могу твоих друзей и не понимаю, зачем ты сама туда идешь. – Я встала и принялась убирать со стола. Юля еще пила кофе, но эти крошки от печенья меня раздражали. Я протерла столешницу и переставила местами солонку и сахарницу.

– Будет весело! Тебе точно понравится! – напирала подруга, пока я протирала полотенцем блюдца.

Да-да, мне точно понравится сборище однотипных девиц с однотипными мыслями и желаниями. А именно – выйти замуж, родить детей, построить умопомрачительную карьеру и непременно путешествовать по миру. И желательно, все это одновременно. Ах да, мужчина должен быть идеальным: успешным, красивым, талантливым и богатым. Таким как Артур, Юлькин возлюбленный. Просто мечта, а не мероприятие. Бегу, роняя тапки.

Я только одного понять не могла, что Юлька забыла на этой встрече? Ведь вечеринка была тематической: девичник по случаю предстоящего замужества Юлькиной лучшей подруги и ее же возлюбленного Артура. Высокие, но очень запутанные отношения.

– Да, ты права, мне очень нравится смотреть, как ты пляшешь на своей самооценке. И размазываешь свою гордость по щекам, – ответила я, абсолютно понимая, что никакие мои слова не произведут впечатления на подругу. Она была упертым кузнецом своего счастья. Трудилась без устали и лишней рефлексии.

– Ой. Кто бы говорил о гордости и самооценке! – Юлька осеклась и уставилась в дно своей чашки. Ее голос стал мягче: – Дорогая, я не хотела тебя обидеть.

– Ты о чем? – я уже чистила листы фиалок зубной щеткой и сделала вид, что не поняла о чем говорит подруга.

– О том, что твой Добрынин – дьявол в рясе. И он тебя поработил. А ты не видишь. Не хочешь видеть того, как сама живешь!

– Что не вижу? – спросила я, разглядывая в окне голубя, который уселся на подоконник и ждал хлеба и зрелищ. Опять изгадит все, пернатый засранец.

– Ты – отшельник! Думаешь, что он тебя спас, твой Добрынин. Но он ведь издевается над тобой. Использует! Два года вливает в твои уши отборную чушь, чтобы втянуть в эту секту. Да что я тебе говорю! Сама все знаешь.

– Знаю, – согласилась я, с минуты на минуту ожидая подлянки от голубя. – И меня все устраивает.

– Тогда не суди других. Потому что меня – не устраивает. И я не соглашаюсь быть жертвой, в отличие от тебя.

Я расхохоталась, так это глупо звучало, учитывая все обстоятельства.

Вот уже два года Юля пыталась меня спасать от моего осознанного отшельничества, ярко выраженной социопатии, и от работы в центре Михаила Добрынина. Центр, кстати, назывался «Зов души» и к сектам не имел никакого отношения. Но почему-то пугал мою подругу до одури.

Я никак не поддавалась ее стараниям меня спасти, как и она доводам разума. Юлю это огорчало, а меня злило. Собственно, примерно так и выглядела наша дружба восемьдесят процентов времени. Остальные двадцать мы прекрасно ладили, обмениваясь шуточками, смешными мемами из интернета и обсуждая какие-нибудь сплетни, когда у меня было на это время.

– Я все еще надеюсь, что свадьба не состоится. Дура я, да? – сказала Юля и я перестала смеяться. Но и переубеждать ее не спешила. Дура и есть. Но моя!

Артур, будущий жених, вертел Юлей как хотел. А Вика, его невеста – не только получала удовольствие от этого садистического процесса, но еще и подкидывала дровишки в костер неразделенной Юлиной любви. Пригласить ее на девичник! Дураку же ясно, что это насмешка. А Юлька пыталась всеми силами сохранить эту понятную только ей дружбу, выбирая незавидную роль свидетеля чужой любви. И при этом отчаянно улыбаться.

Мне вся эта история казалась избыточной: за столько лет можно было бы уже «переболеть» и найти себе другой объект для обожания. Но Юля продолжала страдать, томно смотреть на возлюбленного и плакать. Мазохизм цвел пышным цветом и пахнул гнильцой. А Юля почему-то считала, что это у меня какие-то проблемы.

Моя подруга – красавица. Высокая, фигуристая. Одна только грудь могла произвести неизгладимое впечатление на любого мужчину. Добавьте к этому карие глаза с длинными ресницами, толстую пшеничную косу, пухлые губы и длинные ноги. Безупречный набор, но все портила одна деталь: у Юли была роскошная по размеру, но абсолютно чистая душа. В наше время терпеть такую рядом означало постоянно чувствовать себя говном.

Юля предоставляла собой высокоградусный коктейль из реактивного оптимизма, задорного смеха, исключительной бестактности, максимальной тактильности и душевной горячки. От такого мощного напора, первые мысли о суициде возникали спустя десять минут. Спустя пятнадцать – они становились навязчивыми.

Но Юля была моей единственной подругой. Единственной, способной вынести мой дрянной характер. Два года она опекала меня, иногда приносила продукты, книги и истории из своей жизни. Сидела со мной на кухне, рассказывала истории из «большого мира», пыталась куда-нибудь вытащить, все еще надеясь, что у нее получится меня спасти от одиночества. Лучше бы подумала о себе.

Когда за подругой закрылась дверь, я выдохнула.

Квартира вновь опустела и стала уютной. Я открыла окно и в комнату ворвался свежий воздух. Голубь улетел, насладившись зрелищем и не оставив после себя следов, за что я была ему благодарна. На улице туда-сюда сновали люди, занятые своими делами. На детской площадке возле дома копошилась ребятня. Мир дышал, двигался, и я решила не отставать: список дел в моем ежедневнике измерялся десятками.

Когда дела домашние были закончены, я уселась на кровать, достала свой ноутбук, зашла на сайт магазина и принялась складывать в корзину вырезку, помидоры, болгарский перец и листья салата, чтобы приготовить себе роскошный ужин. Телефон надрывался, но я не спешила брать его в руки. Я знала, что у Миши опять проблемы. И надо срочно что-то решать с очередным сложным клиентом. Я не хотела портить себе настроение в начале рабочего дня.

Я подкрасила лицо, уложила утюжком волосы. Придирчиво осмотрела себя в зеркало и осталась довольна увиденным. Открыла специальную программу, включила камеру и начала:

– Всем привет, с вами Сюзанна Котова. И тема сегодняшней встречи с Михаилом Добрыниным: «Ты можешь все». Но прежде чем вы начнете работу с гением, я хочу поделиться с вами самым главным жизненным правилом: у взрослого нет слова «надо», у взрослого есть два слова: «выгодно» и «хочу». И именно эти слова определяют вашу реальность. И то, получите вы желаемое или нет. Я смогла. И уверена, что у вас тоже получится.

Как только я подключила маэстро к конференции, взяла телефон открыла сообщение.

«Эта дура опять в психушке. Сюзанна, надо что-то делать, разберись. Срочно!!!».

Я вышла из кадра и набрала номер нашего юриста. Лера была не первой женщиной, которая влюбилась в Михаила и его учение. И в итоге слетела с катушек, медитируя круглосуточно, отказываясь от еды и воды, доводя себя до изнеможения, и при этом создавая невероятные проблемы центру.

Я подумала о том, что хорошо бы брать справки от психиатра перед тем, как допускать людей к практикам. Но вряд ли Михаил одобрил бы мою идею. Он свято верил, что помощь нужна всем.

«И вряд ли я сама получу такую справку» – шепнул мне внутренний голос, и я усмехнулась. Тут даже сомнений никаких не было.

Вечером мне пришла смс от Юли:

«К сожалению, стриптизеров нет, но выпивки достаточно. Жду тебя».

«Уже бегу!» – ответила я и улыбнулась. Юля знала, что я не выхожу из дома без очень веской причины и тяжелых лекарств больше двух лет. И никакие стриптизеры, и выпивка не изменят моего правила.

День прошел чудесно. Юрист взял на контроль ситуацию с Лерой, Миша отметил мои старания для общего дела, на карту прилетела приятная сумма. Вечерняя готовка отменилась, и я заказала себе ужин из ресторана. Моя лучшая жизнь выглядела вот так: проблемы решаются по звонку, деньги делаются, жизнь продолжается.

Утром я проснулась от телефонного звонка. Номер был незнаком, но голосовой помощник не определял его как спам, поэтому я решила ответить.

– Могу я поговорить с Сюзанной Котовой?

–Да, это я. – Я глянула на часы, сползла с кровати и прошлепала в ванную, вставив наушник в ухо.

– Меня зовут Лилия Разина1. Я адвокат вашей подруги, Юлии Мельниковой.

– Адвокат? – спросила я, смачивая ватный диск тоником. – Зачем Юле адвокат?

– Юлию задержали по подозрению в убийстве Виктории Борисовой. Вы знаете, кто это?

– Да. – Я замерла, не до конца понимая, что произошло. В памяти возникли слова Юли: «Я не соглашаюсь быть жертвой». И меня бросило в жар.

– Вы можете ко мне подъехать? Юля передала вам кое-что важное.

– Нет, нет, я не могу, – я почувствовала, как желудок скрутило в узел, а спина покрылась потом. – Я не могу.

– Ах да, Юля предупреждала меня о вашей проблеме. Я могу к вам подъехать сама? Через… – женщина замолчала, а я напряженно ждала ее ответ, – через час. Вы где живете?

Я назвала адрес, сбросила звонок и побежала в туалет.

Глава 2

Лилия Разина позвонила в дверь ровно через пятьдесят пять минут. Передо мной стояла молодая и очень красивая девушка, почти ребенок. Волосы собраны в неопрятный пучок, минимум косметики на лице, джинсы, легкий пуловер сливочного цвета, на ногах кроссовки. В руках рюкзак. Я сразу поняла: дело дрянь.

– Вы адвокат Юли? – спросила я.

– Да, – ответила девушка, и я чертыхнулась про себя. Я не знала, как должен выглядеть настоящий адвокат, но была уверена, что не так, как Лилия Разина. Ей на вид было лет двадцать, и походила она на студентку художественной академии, а не на юриста. Разве что нос не был испачкан краской.

– Проходите на кухню, там поговорим, – сказала я и показала, куда идти.

Девушка заметила мой оценивающий взгляд, улыбнулась и направилась к кухонному столу. Я потащилась за ней.

– Что случилось с Юлей? Почему вы ее адвокат? – спросила я, стряхивая невидимые крошки со стола.

– Давайте по порядку. Повторюсь, меня зовут Лилия. Я собираюсь представлять интересы Юли в суде. Ее обвиняют…

– Она сама вас выбрала? – перебила я, наплевав на вежливость.

– К сожалению, выбора у нее не было. – Лилия расслабленно села на стул, достала из сумки блокнот с ручкой и спокойно продолжила. – Давайте сразу к делу. А потом я отвечу на ваши вопросы.

Я нерешительно кивнула и спросила:

– Может, чай? Кофе?

– Пока обойдемся, а там посмотрим. Сегодня ночью Викторию Борисову нашли мертвой в собственном подъезде. Вы знаете такую?

– Да, это подруга Юли.

– Тело обнаружили возле мусоропровода. Борисовой проломили череп молотком и ударили ножом в живот. Хотя, одного удара по голове оказалось вполне достаточно, Вика умерла почти мгновенно.

– Это не Юля, точно. Вы разговаривали с ней? – спросила я.

– Разговаривала. Скажу больше, я согласна. Юля – лаванда.

– Кто? – не поняла я.

– Лаванда, цветок. Терпкая, слегка навязчивая, но на этом все из сомнительных качеств. Вот только на месте преступления нашли волосы и перчатки с частичками ДНК. Анализы еще не готовы, но есть вероятность, что все добро принадлежит твоей подруге. Кроме перчаток в мусоропроводе обнаружили дождевик со следами крови. А свидетели утверждают, что Юля была влюблена в жениха Вики…

Пока я молча переваривала информацию, Лилия продолжала:

– Конечно, Юля вину свою не признает, точнее, она просто молчит и плачет. Но для остальных, я имею ввиду полицию и следователя, все предельно ясно. После результатов экспертизы станет понятно, насколько серьезно влипла твоя подруга. У Юли нет алиби. Ее нашли в Викиной квартире в состоянии алкогольного опьянения. Сама понимаешь, дело – дрянь.

– На молотке есть ее отпечатки? – растерянно спросила я, пытаясь осознать услышанное.

– Нет. Я же сказала, на месте преступления нашли перчатки. Резиновые, с тальком. Уверена, там и отпечатки будут, и потожировые следы. На дождевике обнаружили длинный пшеничный волос. Думаю, экспертиза покажет, что он принадлежит твоей подруге. Понимаешь, насколько все плохо?

– Но это же бред! Я не верю, она не могла… Если бы Юля, ну допустим, решилась на убийство, она бы точно избавилась от улик. Перчатки – это бред, Юля работает в маникюрном салоне, она в день по десять пар меняет.

– Понимаю твои возмущения. И про перчатки разделяю мысль. Но в крови Мельниковой было достаточно алкоголя, чтобы объяснить дырявую логику ее поступков. Для полиции этого более, чем достаточно. Мотив есть, алиби нет, главные улики указывают на нее. Более того, обвинение рассматривает версию предумышленного убийства, потому что Юля принесла с собой и молоток, и нож, и дождевик с перчатками. На девичник. И как ты понимаешь, намеков на дождь в городе не было. А значит, готовилась заранее.

Я не верила своим ушам. Я чувствовала себя полной идиоткой, потому что ничего не понимала. Хотя изо всех сил старалась. Я вскочила со стула и забегала по кухне.

– Подождите. Ладно молоток… Юля, наверное, смогла бы в порыве ярости стукнуть кого-нибудь по голове. Но я ни за что не поверю, что Мельникова пырнула кого-то ножом. Она ведь в мед не пошла только потому, что терпеть не может вид крови. Она даже укол поставить не в состоянии! Плачет или падает в обморок!

– Для суда это очень слабо. Она была достаточно пьяна, чтобы пересилить свой страх. Человек под алкоголем способен на разные безумия. У нас девяносто процентов убийств – это пьяные разборки на почве ревности или бытового спора.

Я схватила кухонные полотенца и стала складывать их уголком.

– И что теперь делать? Как вы планируете ее защищать?

– Сядь, пожалуйста. И оставь полотенце в покое, не надо лебедя из него крутить. – сказала Лилия. – Сейчас я хочу разобраться со свидетельскими показаниями и собрать необходимые материалы. Посмотрю, можно ли за что-нибудь зацепиться. Но честно говоря, пока перспективы совсем не радужные. А твоя подруга только рыдает.

– Вы разговаривали с ее отцом? У него есть деньги, связи. Он известный человек в этом городе, очень влиятельный. Он мог бы нанять армию адвокатов! И вытащить Юлю!

– Сюзанна…

– Называйте меня, пожалуйста Анна.

– Анна, я разговаривала с отцом Юли. – Лилия выдохнула как курильщик со стажем. – Он поддерживает обвинение и верит в вину дочери. Мельников старший отказался как-либо участвовать в судьбе Юли.

– Как? – я просто не могла в это поверить. У Леонида Мельникова были возможности и связи в таких кругах, о которых можно было только мечтать!

– Вот так. Я бесплатный адвокат и буду защищать вашу подругу. Очень хотелось бы рассчитывать на вашу помощь. Юля сказала, что вы самый близкий ей человек.

Я обхватила голову двумя руками и зажмурилась. Виски сдавило тяжестью, было понятно, что сегодняшний день закончится мигренью. Мне хотелось закрыть за этой Разиной дверь и завалиться на диван, но я поставила на плиту чайник и села на свое место. И начала рассказывать то, что знаю.

Юля, Вика и Артур дружили с детства. Я сама встречалась с ними всего несколько раз, но знала об этой троице немало. А могла бы еще больше, если бы внимательнее слушала Юлю.

Родители ребят вместе работали. Отец Артура был главным врачом одной из городских больниц, отец Юли – директором в департаменте здравоохранения, а отец Вики – известный на весь город, а в профессиональных кругах – на всю область кардиохирург. Мужчины вместе учились в медицинском, вместе начинали врачебную практику и до сих пор поддерживали тесные связи и общение.

Их дети дружили с песочницы и много времени проводили вместе, пока не выросли и пути молодых людей не разошлись. Вика и Артур выбрали медицинский и пошли по стопам родителей, а Юля поступила в физтех. Где мы, собственно, с ней и познакомились.

Я знала, что родители Юли давно развелись, и с отцом подруга поддерживает больше формальные отношения. «Мой папа не создан для семьи, его призвание – спасать жизни», – так она говорила о нем, и в ее словах было больше гордости, чем боли. По крайней мере, мне так казалось.

Долгое время Леонид Мельников работал хирургом в центральной больнице, а потом свернул на другую дорожку. И дошагал до важной должности в департаменте здравоохранения нашего города. Он был настолько успешен в своей карьере, что его несколько раз звали в столицу. Но от повышений и дальнейших передвижений по карьерной лестнице он пока отказывался, объясняя это тем, что хочет работать на благо своих земляков. Мельникова не просто уважали, его обожали за преданность делу, расчетливый ум и золотые руки. Он оказался отличным хозяйственником и его почитали как в департаменте, так и на местах, в больницах. Потому что Леонид Мельников умел гениально разруливать проблемы.

И вот, как только дочери понадобилась реальная помощь, так он сразу от нее отмахнулся. Мне стало противно.

– Мельников не объяснил свою позицию? – спросила я у Лилии.

– Он сказал, что верит в справедливость закона и в наши внутренние службы. И если дочь виновата, а все указывает на это, то значит, она должна понести наказание, – ответила Лилия.

Я поджала губы. Меня трясло от злости. Как? Как так можно поступить со своим ребенком?

– Мельников – публичный человек, – сказала Лилия, словно прочитав мои мысли. – А Юля —возможная убийца дочери гениального хирурга, известного на всю страну. Скажем так: это скользкая ситуация, которая может сильно навредить репутации Мельникова, учитывая все обстоятельства и его карьеру.

– Предатель конченный. Мог бы хоть деньги на нормального адвоката дать. Он же отец, – зло сказала я.

– Не мне его судить, да и не тебе. А вот подругу твою ждут нелегкие времена – резко с «вы» на «ты» перешла Лилия. – Так что давай все философские и морально-этические вопросы отставим. Сейчас важно не это. Что ты знаешь об Артуре Давыдове?

– Артур – мерзкий золотой мальчик. Я видела его несколько раз, но мне хватило, чтобы ощутить рвотный рефлекс. Не знаю, что Юля в нем нашла. Заносчивый индюк с толстым кошельком. Боюсь, что он не сможет отличить селезенку от почки. А метит во врачи.

– Почему ты так думаешь? У него отличные характеристики из университета и интернатуры. Мне он показался вполне нормальным, здравомыслящим парнем.

– А вы как думаете? Он сын главврача и будущий зять гения кардиохирургии. Ему красная дорожка на самый верх уже заказана. Невыносимый, скользкий тип. Кто вам рассказал о том, что Юля была в него влюблена? Он ведь, наверняка, и рассказал! И подставил ее!

– Ты не права. Артур ничего не говорил, твоя Юля не скрывала свои чувства от окружающих. Поэтому никто не удивился, что на девичнике она напилась.

– А вам не приходило в голову спросить, зачем ее, Юлю, вообще туда пригласили, если все знали, что она сохнет по Артуру?

– Не поверишь, приходило. Но ты давай-ка успокойся. Если будешь на меня наезжать, мы с тобой каши не сварим. Подружка Вики сказала, что никто особо Юлю на девичнике не ждал, но Борисова не могла не пригласить подругу детства. Зачем Юля пошла – уже другой вопрос. Но есть еще одно обстоятельство, которое сильно портит дело.

– Какое? – спросила я.

– Ты знала, что Юля и Артур были любовниками? Артур Давыдов пытался это скрыть, но его сдала с потрохами собственная сестра. Она рассказала, что влюбленные частенько оставались наедине. Более того, они использовали разные возможности утолить свою похоть и не брезговали ни ванной комнатой, ни машиной, ни подъездом. Юля связь с Артуром не отрицает, но и не подтверждает. Молчит и плачет. Артур тоже не говорит ничего внятного. Накануне девичника они провели вместе время, со слов сестры. Странная ситуация, не находишь?

У меня пропал дар речи. Неужели Юля такая дура? В голове запульсировало. Я встала и открыла форточку. Но легче не стало. Я чувствовала, как во мне нарастает гнев.

– Я надеялась, ты прояснишь этот момент. Любовь к Артуру и связь с ним – это мотив. Юля сказала, что ближе тебя у нее никого нет.

– Не понимаю, почему она вам так сказала, – со злостью произнесла я. – Я не знала, что они спят с Артуром. Не подозревала, что она может кого-то убить. Молоток, нож, секс. У меня в голове это все не укладывается! Не понимаю, что вы от меня хотите!

Лилия закрыла блокнот, в котором так ничего и не написала, и посмотрела на меня:

– Мне кажется, я просто теряю время. Как придешь в себя, позвони. У нас много дел. Понимаю, тебе не просто. Но Юле сейчас – еще хуже.

Она встала, бросила какой-то конверт на стол и сказала:

– Моя визитка и записка от твоей подруги. Жду звонка.

Когда Лилия ушла, я наконец подошла к плите и выключила конфорку. Вода в чайнике почти выкипела.

Глава 3

Я еще долго не могла прийти в себя. Письмо от Юли и вовсе выбило почву из-под ног. Я открыла конверт и увидела бумажку, свернутую уголочком. Я развернула ее и принялась читать:

«Сю, мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, поговори с Артуром. Кажется, я в полной заднице. Я не убивала Вику. Но я знала про нее много всего. Артур расскажет только тебе, он должен признаться. Я не могу подставить его.»

Неужели подруга молчит, потому что думает, что это Артур убил Вику? И теперь я должна поговорить с убийцей?

Я чувствовала себя ужасно. Во-первых, от мысли, что я хочу забыть про всю эту ситуацию и про Юлю в целом. Не такими уж мы были и подругами, если посмотреть. А во-вторых, потому что я не могла этого сделать. Мне было по-настоящему страшно.