Хорошие соседи

Я взяла в руки телефон и набрала номер Миши. Он всегда помогал мне в трудную минуту. Излучал мудрость и спокойствие. Сейчас я как никогда нуждалась в его совете.

– Да, Анна. – Голос Миши был необыкновенно чистым и звучным. Он всегда называл меня этим именем. И мне это нравилось.

– Юлю арестовали, – сказала я.

Миша молчал. И я решила продолжить:

– Юлю, подругу мою. Я тебе про нее рассказывала как-то. Ее обвиняют в убийстве. Я не знаю, что мне делать.

– А что бы ты хотела сделать? – спросил меня Миша, не погружаясь в подробности дела, не задавая вопросов про Юлю, не разводя суеты. Мишу волновала только я и мои чувства. И это было ценно.

– Не знаю. Я хотела бы, чтобы этого всего не было. Но я не могу ее бросить. Может быть оплатить адвоката нормального? Миш, наш юрист не разбирается в убийствах? Возможно, он возьмется за это дело или посоветует кого-то? Я должна что-то сделать.

– Анна, ты же знаешь, все, что касается долга, – ложно. Все, что ты будешь делать из долженствования, не принесет никакой пользы, ни тебе, ни другому. Ты либо действуешь или из любви. Или не действуешь вовсе. Вдобавок ты знаешь, как сейчас заняты мои юристы. И они далеки от уголовного права. Не спеши с решениями. Дай истории развернуться без тебя. Выдохни, моя девочка.

– Ты можешь ко мне приехать? Мне так плохо сейчас, – сказала я и заплакала.

– Дорогая, милая моя Анна. Ты же знаешь, как я занят. И ты знаешь, что если тебе плохо, то лучшее, что ты можешь сделать —испить чашу боли до дна. Не беги от своих чувств. Не пытайся спастись во мне. Спасись в себе. Ты должна стать независимой, взрослой. Взрослые люди умеют решать свои проблемы. Я тебя люблю.

Его голос действовал на меня успокаивающе.

– Я тоже тебя люблю, – сказала я, выдыхая.

– Не забудь, у нас сегодня важная встреча. Подготовь все, пожалуйста. И созвонись с нашим юристом, узнай, как решился вопрос с нашей психованной. Вот, что сейчас меня тревожит. Нам не нужны проблемы со спонсорами.

– Да, я все сделаю, – сказала я и отключилась. Миша был прав. Я должна сама разобраться в ситуации с Юлей. И должна трезво посмотреть на факты.

Юля приходила в мой дом, развлекала меня разговорами. И врала! Не говорила про то, что спит с Артуром. Про то, что у них все достаточно серьезно и очень грязно. А теперь я должна помогать ей.

Я бы плюнула на все, если бы не одно обстоятельство. Я была ей обязана. И это меня злило. Что бы не говорил Миша, но есть долги, по которым нужно платить.

Я громко материлась и ходила по квартире, пока силы не оставили меня. Уже на диване я схватила телефон. Понадобилось три минуты, чтобы раздобыть номер Артура Давыдова.

– Привет. Меня зовут Анна, я подруга Юли Мельниковой. Она попросила меня поговорить с тобой, – выпалила я.

– О чем поговорить? – произнес парень из трубки. Я начала закипать.

– О том, что произошло и как ей действовать дальше.

– В смысле как? Это она убила Вику? – Артур здорово повысил голос, и я разозлилась.

– Ты что, дурак? Давай не будем обсуждать это по телефону. Ты можешь подъехать ко мне?

– И зачем мне это?

– Затем, что от нашего разговора будет многое зависеть. В том числе и то, что я буду говорить адвокату. Юля передала мне записку, где говорит, что ты должен во всем признаться…

– Хорошо, диктуй адрес.

Артур выглядел абсолютно так, как я рассказывала о нем Разиной: самовлюбленный холеный парень, который считал, что у него все схвачено. Ни тени горя от постигшей его утраты и разбитых надежд на совместное счастливое будущее.

– Проходи, садись. – Я указала Артуру на табурет возле кухонного стола. А сама на всякий случай встала рядом с подставкой для ножей.

Он поморщился, но мой приказ выполнил.

– Что ты от меня хочешь? – спросил он недовольно и стал теребить край скатерти, точно пытаясь разгладить невидимые складки.

–Юля сказала, что ты что-то знаешь и можешь помочь, но молчишь. – Я достала нож из подставки и положила на столешницу.

– Не понимаю… – сказал Артур.

– Это правда то, что ты рассказал адвокату? Что спал с Юлей? – решила я зайти издалека.

– Я этого не говорил. Это Машка – дура, сестра моя. – Артур оторвался от скатерти и начал тереть свои щеки. Тело его было неподвижным, как скала он восседал на табурете. А вот руки никак не могли найти покой и суетливо дергали все вокруг, невероятно раздражая меня.

– Какая теперь разница, кто сказал. Это правда? Или выдумка?

Артур поморщился и отнял руки от лица. Только сейчас я обратила внимание, что пальцы его подрагивают от напряжения. Я посмотрела в его глаза и увидела ледяную гладь, вот-вот лед треснет и по щеке покатится слеза.

– Чаю хочешь? – смягчилась я, и убрала нож в подставку.

– Нет, я ничего не хочу. – ответил он и продолжил молчать, цепляя указательным пальцем кутикулу на левой руке.

Пауза затягивалась, а я не понимала, как его разговорить. Мне хотелось подойти и вцепиться в него, растрясти или надавать по щекам, но я сдерживала гнев. А Артур уже обгрызал заусенец.

– Давай я налью тебе ромашку с мятой, и ты уже скажешь мне, что имела ввиду Юля в своей записке. В чем ты должен признаться?

– Да пошла ты в задницу со своей ромашкой. Я вообще не понимаю, зачем сюда приехал. Я так устал сегодня. Меня весь день допрашивали, а папашка уже собирает мои чемоданы, чтобы выслать меня подальше отсюда, чтобы избавить от неприятностей.

– Понимаю, – сказала я. – Но Вика мертва, а Юлька сейчас в СИЗО, лежит там на нарах, молчит в тряпочку и умывается слезами, потому что боится своими показаниями навредить тебе. Она уверена, что Вику пристукнул ты.

Я блефовала, но от того, как изменилось лицо Артура поняла, что делала это не зря.

– Ты что, дура? – ошалело спросил он.

– Не могу гарантировать обратное, раз сижу сейчас здесь с тобой. Но я лишь озвучиваю тебе, как обстоят дела. Если ты убил Вику, то Юля готова за тебя даже сесть. Удачливый ты человек, Артур, нашел идиотку!

– Ты это серьезно? – все так же с недоумением спросил он.

– А ты думаешь у меня есть настроение шутить?

– Твою мать, – заорал Артур. – Какая дура! Боже, какая дура! Я не убивал Вику. Зачем?

– Ну да, сказал бы ты мне что-нибудь другое: я ее убил и радуюсь.

Я видела, как раздражаю Артура, как вызываю в нем ярость. Он уже сжимал кулаки, а тело его выпрямилось. Я ожидала взрыва, но на удивление он сказал тихо:

– Серьезно, я Вику не убивал.

– Тогда зачем твоя сестра сказала адвокату, что ты спал с Юлей? Это же неправда! Она мне не рассказывала!

– Юля любит меня и умеет хранить секреты. – Артур уставился глазами в стол.

– Прекрасно! – вспылила я. – То есть ты хочешь сказать, что все же спал с Юлей, ценил ее любовь и привязанность, но готовился к свадьбе с Викой? В чем ты должен мне признаться?

– Все гораздо сложнее.

– Объясни! – потребовала я.

– Вика меня шантажировала.

Я взяла визитку Лилии Разиной и набрала ее номер.

– Слушаю, – ответил уже знакомый голос.

– Вика шантажировала Артура. Она манипулировала им. Вся их свадьба была не больше, чем мыльный пузырь. А сама Вика – дьявол в юбке.

– Сюзанна?

– Анна, я же просила. Да, это я. От меня только что вышел Артур. Он мне много чего рассказал. – соврала я, потому что Артур сидел рядом со мной и смотрел на свои обкусанные ногти.

– Так, давай по порядку.

– Вика шантажировала Давыдова. Он не будет говорить об этом никому, и в полиции не признается. Борисова взяла его за яйца, хотела, чтобы он женился на ней.

– Зачем? – спокойно спросила Лилия, будто записывала за мной под диктовку.

– Нашла у кого спросить! – Я не заметила, как сама перешла на «ты». – Но со слов Артура, ей так было удобно. Брак с Давыдовым был выгоден и красив, родители Вики считали его неплохой партией, подруги поголовно завидовали. Даже тот факт, что Юлька была влюблена в Артура – вызывал у Вики азарт. Это не мои мысли, это слова Артура. Вика Борисова не скрывала своей радости от того, что причиняет Юле боль.

– Получается, у Артура и Юли был весомый мотив.

– Я думаю, что Юля подозревает Артура. И поэтому шлет мне свои записки… дура. А Давыдов говорит, что он никого не убивал. У него есть алиби на ночь убийства.

– Да, я смотрела материалы. Его алиби подтверждают несколько человек, но надо еще разобраться, что это за люди. Артур как возможный убийца нам бы подошел. Он влюблен в Юлю, Вика его шантажирует. Он убивает невесту и валит все на любовницу. Отличный узор!

«Из него убийца, как из говна пуля», – подумала я, а в слух сказала:

– Вика не была пушистым ангелом. Если она шантажировала собственного жениха, то не сомневаюсь, что были еще желающие ее пристукнуть. Передай, пожалуйста, Юле, что Артур невиновен. Иначе она точно себя оговорит. Скажи ей про алиби. И еще. Артур готов помогать. Финансово. У него есть деньги, и у меня они есть. Мы готовы вложиться в это дело. И заплатить за услуги.

– Надо искать мотивы. Нужно, чтобы Артур вспомнил всех Викиных подруг. Всех, кто терся и крутился возле нее. Мы сможем помочь Мельниковой только в том случае, если найдем настоящего убийцу.

Я положила трубку и посмотрела на Артура. Он сидел на табуретке сгорбившись и подпирал голову рукой, как будто она весила тонну. Я же, на удивление, о своей мигрени позабыла вовсе.

– Ты уверен, что Лилия Разина сможет вытащить Юлю? Она бесплатный адвокат. И выглядит крайне ненадежно, – спросила я у Артура.

– Я слышал о ней. Она очень мутная, но говорят, у нее хорошие связи. Чуть ли не Артюхин, глава местный, чай с ней пьет раз в месяц. Ее мужик – бывший мент, сейчас у него свое детективное агентство. Можно было, конечно, вкинуть деньги в каких-нибудь столичных адвокатов с обширной практикой, но есть проблема. Я слышал разговор отца с Борисовым и знаю, что сейчас будут всячески сливать это дело. Огласка не нужна никому. И Юля не нужна никому. Дело закроют, и Мельникову посадят. Всем это очень удобно. Особенно Юлиному папаше. Уже осенью новые выборы. Разина вцепится в это дело как собака в кость. У нее какие-то личные мотивы и ненависть к правящему классу. Это не мои слова, это отец так кричал, когда чемоданы мои паковал. Он сказал, что Разина если возьмется за дело, измажет и изваляет всех в говне и будет стоять до последнего.

– Но почему Юлин отец так поступает? Я не могу понять, она же единственная дочь, – спросила я, доставая чашки и разливая в них ромашку с мятой.

– Потому что он засранец. Ему карьера дороже. Мне Юлька о нем много рассказывала. И знаешь, причин ей не верить у меня нет. Он ушел из семьи формально – лет десять назад. Но фактически с самого начала делал карьеру, а на Юльку с матерью ему было плевать. Я знаю этот путь изнутри и скажу тебе откровенно: не каждая женщина вынесет в принципе врача в семье. Это должна быть очень влюбленная или очень самодостаточная натура. Но выдержать врача, который сделал карьеру и пошел во власть, – это вообще вышка. Юлиной маме это оказалось не по зубам. Она первая свернула налево. Поэтому папашка – вроде как не предатель, а жертва. Мать Юли сама от него ушла. Там много всего намешано. И отцовской любви если и есть хоть капля, то она вся пересохла от осознания, что все утренние газеты сегодня написали «Дочь Мельникова лишила жизни наследницу знаменитого кардиохирурга Борисова!». Я знаю эти игры. И в них принято избавляться от балласта, чтобы не утратить равновесие системы. Леонид Мельников с запятнанной репутацией может стать таким балластом. Поэтому ему проще скинуть дочь, чем самому провалиться в бездну.

– Ублюдок. У меня просто зла не хватает. Получается, Юля одна против всех. – Я внутренне сжалась от этой мысли, потому что ситуация мне была очень знакомой. – Лилия сказала, чтобы ты вспомнил всех, кто мог пересекаться с Викой и иметь на нее зуб. Нужна хоть какая-то зацепка. Какие-то имена и мотивы.

– Юля следила за Викой, – сказал Артур тихо, а я замерла с чайником в руках. – Она хотела собрать на Борисову компромат, чтобы избавить меня от шантажа. И я знаю, что Юля что-то нарыла. Нашла какую-то старушку с интересной информацией. У Юли есть блокнот, небольшой. Она туда все записывала. Я знаю, что она прячет его дома в мягкой игрушке. Может быть видела – такой большой белый медведь? У него молния на спине.

Я смотрела на его лицо, но на нем не было никаких новых чувств: усталость, подавленность, страх. Он говорил спокойно, без эмоций.

– Так, может, ты сам достанешь этот блокнот? – спросила я. – Юля же для тебя старалась! Нам нужна эта информация. Там может быть реальный мотив и имя убийцы.

– Я не могу, – сказал он. – Отец настаивает на том, чтобы я как можно скорее отправился на практику в Корею. Он поднял все свои связи и давит на меня. Пока пресса не угомонится, мне лучше исчезнуть на время. От этого зависит мое будущее. А пока я здесь – сидеть тихо и не высовываться. Понимаешь, какой скандал: мою невесту убила моя любовница. Да это клеймо в этом городе! Меня за врача считать никто не будет!

– А как же Юля? – спросила я.

Он не ответил. А я все поняла и без слов. Крысы первыми бегут с корабля. Я смотрела на него, и не было у меня к нему ни грамма жалости. Правда, отвращение, которое Артур вызывал у меня вызывал раньше, – тоже прошло. Передо мной сидел слабый человек. Тряпка. Но не мне судить, не мне. И что Юля в нем нашла?

– Ты не знаешь, почему Юля на это пошла? – спросила я.

– На что? На слежку?

– Нет. На отношения с тобой. Она же знала, что ты женишься. Что Вика тебя шантажирует, и ты идешь у нее на поводу. Почему Юля на это пошла? Это же приговор: она всегда будет любовницей при тебе.

– Не знаю, – ответил Артур так, как будто никогда об этом не задумывался.

– Ты сможешь написать мне список подруг? Тех, у кого с Викой были какие-то ссоры? Или внезапное охлаждение отношений. Может быть, получится подключить частного детектива, я знаю, что при адвокатских конторах такие есть, и нащупать хоть что-то, что поможет Юле?

– Мне надо подумать. Вика была общительной, яркой. Ей нравилось быть в центре внимания, нравилось, чтобы ей завидовали. Нравилось, чтобы заглядывали ей в рот.

– Напиши мне все, что покажется важным.

– Хорошо. И ты держи меня в курсе, – сказал Артур и встал со стула.

– Ты не хочешь написать Юле записку? Или передать что-то?

Артур задумался и покачал головой.

– Не думаю, что это правильно, – сказал он, но я услышала другое: «отец не одобрит».

Когда Артур ушел, я почувствовала, как стены давят на меня.

Я взяла записку подруги и провела пальцем по ее аккуратному почерку. «Врунишка, – сказала я. – Если бы я была тебе подругой, ты бы не стала меня обманывать».

Я открыла ноутбук, настроила камеру, свет. Впереди меня ждала важная встреча с Мишей и новым меценатом. Добрынин планировал создавать большой центр помощи одиноким людям. И каждый день мы вели переговоры со спонсорами, доказывая им необходимость и финансовую выгоду такого образования. Речь шла не просто о кабинете со специалистами. Миша мечтал об собственной деревне, где будут жить люди, которые потерялись в этом невыносимом течении жизни, которые устали и выдохлись. И нуждались в чем-то ином. В чем-то настоящем.

Я говорила, говорила, меняла слайд за слайдом, отвечала на вопросы нового спонсора, я уже настолько привыкла к тому, что вопросы задают одни и те же, даже формулировки никак не меняются от встречи к встрече, что действовала на автомате. А в голову внезапно пришло воспоминание.

Вот я, студентка первого курса прихожу на кафедру, захожу в аудиторию и оглядываюсь. Кругом одни мальчишки. Меня это устраивает, мне всегда было спокойнее в мужской компании, там я когда-то считала себя своей. И вот врывается она. Кидает свои вещи на стул рядом с моим и говорит:

– Юля Мельникова. Я видела, что в списке больше нет девочек. Так что будем держаться вместе в этом рассаднике навоза. – Она громко и заразительно хохочет. Я невольно улыбаюсь и киваю:

– Сюзанна Котова. Не спеши делать выводы, потому что во мне говнеца тоже порядочно.

– Чувствую, мы подружимся, – говорит она и плюхается на стул. – Эй мальчики, принесите девочкам водички, а то страсть как пить хочется.

Мальчики даже не оборачиваются в ее сторону. И Юля снова хохочет:

– Чувствую, что тут мы познаем всю мужскую суть изнутри. И вопрос с навозом и его количеством еще повиснет в воздухе. Ладно, мы им еще покажем женскую силу. Они нам и водичку носить будут и рефераты за нас писать, вот посмотришь.

Знай Юля, что я продемонстрирую уже совсем скоро и чем это все закончится для нее и для меня, она бы наверняка выбрала для себя другое место.

Но она села рядом и протянула мне свою руку. И ни разу не поменяла своего решения за эти годы. Я ее не выбирала. Но она выбрала меня. И теперь я должна протянуть ей свою руку. Или нет. Я не знала, что делать.

Я готовилась к этому походу как к крестовому. Мне предстояло подняться всего на несколько этажей вверх, чтобы попасть в Юлину комнату и забрать игрушку с секретом. Но для меня эти этажи были восхождением на Эверест. Поэтому я собиралась с силами и готовила себе ватку с нашатырем на всякий случай и длинную шляпную булавку, которую всегда носила с собой во время коротких эвакуаций из квартиры.

Мы с Юлей жили в одном подъезде. Когда-то она помогла мне с квартирой, узнав, что ее старая соседка умерла, а внукам не терпится продать недвижимость, поделить деньги и разъехаться по своим городам. Это была выгодная сделка. И Юля так радовалась, что мы с ней будем совсем рядом. Подруга жила с родителями: мамой и отчимом. И не потому, что не могла съехать. Могла, наверное. Но она предпочла вложиться в помещение под свой маникюрный кабинет.

Дядя Егор вошел в их семью лет шесть назад, если не ошибаюсь. Но отношения с Юлей у них сложились сразу. Я знаю тетя Вера уже была замужем, после развода с Юлиным отцом. Но моя подруга была уверена, что этот раз – последний. Папой она, конечно, дядю Егора не называла. Но уважала не меньше, а то и больше, чем собственного отца.

Я взяла все свое снаряжение и отправилась за добычей. Ватку с нашатырем я зажала в кулаке и периодически подносила ее к носу, пока не добралась до необходимой мне двери. Земля под ногами шаталась, сердце отбивало ритм дождя, и в целом я чувствовала себя отвратительно. Я постучала, а потом, опомнившись, нажала на кнопку звонка. Дверь мне открыла тетя Вера. Она выглядела плохо: опухшая, лохматая, глаза абсолютно пустые.

– Здравствуйте, – сказала я, про себя думая: узнает меня мама Юли или нет? Ведь я давно у них не была.

– Здравствуй, милая, проходи, – тепло ответила тетя Вера. – Егор, тут Сюзанна пришла.

Дядя Егор вышел в прихожую поздороваться со мной:

– Проходи, детка, на кухню, – сказала тетя Вера, – чайку попьем. Я сегодня хотела поехать к Юленьке, но меня не пустили, представляешь? Как она там, моя девочка…

Слезы водопадом полились по щекам Веры Васильевны. Лицо ее скукожилось и на нем появилось абсолютно детское выражение отчаяния. Я не знала, что сказать, чем утешить маму Юли.

Дядя Егор взял все в свои руки. Он усадил Веру Васильевну на кресло, налил нам чаю, нарезал хлеб и колбасу, поставил розетку с вишневым вареньем и тарелку с шоколадными пряниками. На еду было тошно смотреть. Я вообще чувствовала себя плохо и думала только о том, как бы мне побыстрее закончить дело.

– У вас уже были из полиции? – спросила я.

– Да, приходили. Осматривали Юлины вещи и с нами разговаривали. Задавали такие глупые вопросы. Как они не понимают, что Юля не могла убить человека! – сказала тетя Вера. – А этот, папаша ее. Какой же урод. Единственная дочь под угрозой. А он за карьеру свою боится!

– Не надо так, малыш, – сказал дядя Егор. – Еще даже сутки не прошли. Мы все в шоке. Но я уверен, в полиции разберутся. И муж твой бывший возьмет себя в руки.

– Леня уже себя взял в руки. Вот посмотришь, он и пальцем не пошевелит. Он всегда таким был. Мы для него лишь помеха к его амбициозным целям. Для него пятно на карьере хуже, чем невинно осужденная дочь. Я ведь сразу знала, какой он. Видела все: его не интересуют люди, ему не важны чувства. Только карьера и работа имеют для него значение. Он ни на одном детском утреннике не был, не ходил в школу по праздникам. Был отцом только на бумаге. А сейчас просто смахнет свою дочь с поля видимости как раздражающий мусор и продолжит строить головокружительную карьеру.

– Малыш, успокойся. – Дядя Егор погладил жену по плечу. – Время покажет, и если все так, как ты говоришь, Бог ему судья. Мы Юльку не бросим и сделаем для нее все, что сможем. И деньги найдем, сколько нужно.

– Ко мне сегодня приходила адвокат. Я слышала про нее, что она хваткая девица, – решила я успокоить Веру Васильевну.

– Да, мне она тоже понравилась. Хотя уж больно молодая. Но говорят, хорошая. Мне один парень сегодня сказал: «Вам повезло с адвокатом. Если ваша дочь не виновна, Разина ее вытащит, не сомневайтесь».

– Тетя Вера, я Юле давала свою тетрадку важную. Можно я поищу ее?

Я видела, как изменились лица Юлиных родителей. Они, наверное, ожидали, что я проведу вечер с ними в утешениях и подбадривании, но я не мастер находить нужные слова. Я не могла дать им то, что они хотели.

Отчим Юли проводил меня к Юлиной комнате и остался стоять в дверях, наблюдать за мной. По моей спине забегали мурашки, но попросить его выйти у меня не было никаких сил. Я окинула взглядом комнату подруги. На стене висела наша с ней фотография, мы на третьем курсе института. Веселые и жизнерадостные. Отмечаем в кафе досрочно закрытую сессию. Как давно это было! Ни одна из нас так и не закончила физтех. И в этом тоже было что-то связывающее нас на всю жизнь. Я с тоской еще раз посмотрела на фотографию и принялась искать белого мишку, про которого говорил Артур. А когда нашла игрушку, еще раз посмотрела на отчима Юли: он не сводил с меня глаз. Мне не хотелось никаких расспросов и лишних разговоров, поэтому я взяла первую попавшуюся тетрадь и схватила медвежонка.

– Если вы не возражаете, возьму его себе. Мне нужно, чтобы что-то напоминало о Юле.

– Я надеюсь, Юлю скоро выпустят, – сказал дядя Егор явно с намеком на то, что лучше ничего из квартиры не выносить.

– Я тоже надеюсь. Но скучаю. Уже сейчас, – сказала я, прижала мишку покрепче к себе и вышла из комнаты. Не будет же он вырывать игрушку у меня из рук?

Тетя Вера не вышла меня проводить, чему я была очень рада. Вся эта встреча ужасно угнетала меня. Мне казалось, что я совершаю что-то очень постыдное. Поэтому я поспешила убраться домой.