– Кто? – Толку сейчас от майора оказалось добиться не так-то просто.
– Женщина!
– Какая женщина?!!
– Ты же сказал, что здесь кто-то лежит, а это всего лишь шмотки.
– Ну и слава богу… Разве тебе мало одного покойника?
Захарченко горестно покачал головой и шагнул вперед, чтобы обшарить кусты, однако поиски ни к чему не привели. Он даже кричал, но и это тоже ничего не дало. Может, потому, что чувствовал себя последним идиотом в глазах майора, его хриплые призывы откликнуться звучали в высшей степени неуверенно и уж тем паче неубедительно. Даже для него самого.
В общем, как бы там ни было, но той, которой принадлежала одежда, нигде не оказалось. Складывалось впечатление, что, раздевшись, она живой вознеслась на небо. Захарченко немножко верил в Бога, поэтому сплюнул три раза и принялся собирать шмотки.
– Мы возьмём их с собой, – пояснил он.
Майор пожал плечами. Против этого возражений у него не было – секонд хэнд он и есть секонд хэнд. Когда капитан подобрал последний предмет гардероба, они вернулись к месту ДТП.
Сделав над собой усилие, Ершов тайком поднёс к мёртвому телу миниатюрный дозиметр. Тот мгновенно загорелся красным.
– Так я и знал, – горестно прошептал он и в дальнейших действиях по транспортированию трупа вручную к «уазику» участия не принял.
Глаза сержанта нехорошо блеснули в свете Луны. Заталкивая тело внутрь автомобиля, он поклялся починить рацию как можно быстрее.
– Ну, поехали! – капитан забрался в машину.
Майор посмотрел на него, как на предателя, и молчал.
– Садись, попутки ты здесь не дождёшься.
– Вы мне не тыкай! – вдруг взвизгнул Ершов. – Не тыкай! Мы с вами коров не пасли!
– Да ну вас к чёрту! – Захарченко едва не перекрестился от неожиданности. Его родители были верующими людьми, и только во время отбывания воинской повинности удалось избавиться от вредной привычки осенять себя крёстным знамением при каждом упоминании нечистого всуе. Да к тому же ему сейчас казалось, что сегодня Всевышний явил ещё одно доказательство своего наличия на этом свете… – Едете или нет?
– А он сильно… – старший по званию замялся, – пахнет?
– Да что вы, товарищ майор! – зевнул в очередной раз сержант. – Свеженький, как молочный поросёнок!
Того от такого красочного сравнения передёрнуло, но вариантов ему не оставили. Выход был через вход. Стараясь не смотреть под ноги и не думать о том, что лежит в заднем отсеке, он занял место в машине и приглушённо икнул. Капитан тихо чертыхнулся, сержант проскрежетал коробкой передач, и они поехали.
В луже крови одиноко светилась Луна. На дорогу, прихрамывая, вышла тощая волчица и начала жадно её лакать. Казалось, что она целует дробящееся отражение и никак не может остановиться.
00:46
В машине было тихо, как в гробу. В лобовом стекле отражались огоньки сигарет, словно из темноты за ними следили два волчьих глаза.
– Ну, я же тебе говорил, что всё обойдётся, – Сергей затушил сигарету в пепельнице.
– Один хрен – это в последний раз!
– Ты же всегда говорил, что любишь острые ощущения. Адреналин там, шампанское и всё прочее. Местечко, кстати, как раз к этому располагает.
– К чему?
– Как к чему? К распитию шампанского, конечно! А так как его нет, то мы можем мрачно хохотать или плакать от радости. Тебе решать – что лучше! Однако должен предупредить, что над этой проблемой бились веками лучшие умы человечества…
– Ладно, хватит, Бирюк, чушь молоть! Сегодня был тяжёлый день, и я думаю, что пора по домам.
– Пешком?!
Вовка пожал плечами.
– Ты серьёзно собираешься оставить машину здесь?
– Лучше здесь, чем на штрафплощадке, – против такого коварного с его точки зрения софизма Бирюк не нашёлся с возражением, а Данков тем временем продолжил: – Выходи, я закрою дверь.
– Ты – настоящий друг! – произнёс Сергей, стараясь по мере возможностей вложить в эти слова противоположный смысл.
Он взялся за ручку, чтобы открыть дверцу, и тут всё вокруг залил яркий свет.
– Что это?!
Рука друга пригнула его голову. Свет погас, и по двору морга запрыгали синие блики милицейской мигалки.
– Обойдётся, говоришь, хулера ясна! – зло прошипел Вовка и зазвенел ключами, снова вставляя их в замок зажигания.
– Отпусти голову, идиот! – Бирюк выпрямился и огляделся. – Ты что делать собираешься? Впереди забор, позади – менты. Мы в аншлаге – как говаривал один мой знакомый артист кукольного театра.
– Плевать я хотел на твоего театрала! – в сердцах произнес Данков, но провернуть ключ не торопился, потому что в словах друга была-таки обескураживающая правда – деваться им сейчас абсолютно некуда.
00:47
Едва «уазик» остановился и из «бардачка» снова посыпались запасные лампочки, куски проводов и прочая мелочь, как майор выскочил из машины и дрожащими руками достал сигарету. Он не был заядлым курильщиком, поэтому спичек с собой не носил.
– Есть у кого-нибудь огонёк? – спросил он.
– Не курю, – ответил сержант.
Капитан, сосредоточенно роясь в хламе, оказавшемся на коленях, отрицательно покачал головой. Его брови удивлённо поползли вверх, когда он обнаружил импортный набор для снятия отпечатков пальцев.
– А это у тебя откуда?
Загоруйко цыкнул зубом.
– Нашёл.
Ершов сплюнул липкой слюной и повертел головой по сторонам. В глубине двора морга стояла машина, а внутри, если присмотреться, мелькали головы.
– Было бы совсем недурно убедить нашего жмурика сбацать нам на пианино, – сказал капитан за его спиной. – Ни одной ксивы у него нет, так, быть может, удастся по пальцам узнать, кто такой. Помоги-ка мне.