Лекарь для императора. Обмануть судьбу

Глава 5

Утро пришло неожиданно. Вот я спала, а вот открыла глаза, чувствую себя отдохнувшей впервые за несколько лет. Ведь как бы я ни любила главную лечебницу Унаша, ночные смены не давали телу отдохнуть как следует.

Улыбка сама наползла на губы, а я от души потянулась. Взгляд метнулся к окну… а ленивую расслабленность сдуло так же, как меня с кровати.

Рианы! Сколько времени? Торнграв ждал меня к шести утра, а на дворе не меньше десяти, если не полдень. Кто там должен был меня будить?! И как теперь доказать, что я не разнеженная графская дочка, не способная встать с рассветом?

Не теряя времени на пустые сожаления, метнулась к шкафу, подняла взгляд в зеркало и резко развернулась. Что за?..

На второй подушке, которая по определению должна быть пустой, лежала шкатулка. Не веря глазам, подошла и набросила на неё выявляющее заклинание. Ни ответа, ни отката, значит, вещь безопасна. Но откуда она появилась в моей спальне? В защищённой сильными заклинаниями спальне!

Задумчиво прикусив губу, села на кровать и потянулась к шкатулке. Пальцы легли на бархат, который не каждая асса может позволить себе для платья. А чёрный вышитый грифон на крышке навевал самый плохие предчувствия.

Хотя куда там, гораздо худшие проснулись после того, как моим глазам предстала полупарюра из лирба — серьги, ожерелье и браслет из глубокого, тёмно-синего драгоценного камня. Да, не самого дорогого, но конкретно на этот комплект можно купить двухэтажный особнячок на хорошей торговой улице Унаша. И не то чтобы я не любила подарки…

Но какого, вообще, шаргха здесь происходило?

Я оставила шкатулку на кровати, встала, прошлась по комнате. И в тот миг, когда вновь столкнулась со своим отражением в зеркале, вспомнила. Всё вспомнила. Одна радость — в этот раз память проснулась быстрее, безжалостно напоминая, почему я так долго спала, хотя привыкла подниматься раньше всех в доме.

То есть, так? Величество всерьёз считал нормальным явлением откупиться вшивыми драгоценностями за ночь?

Усмехнулась, глядя, как искривляется уголок губ.

От меня. Драгоценностями.

Бешенство поднимало голову вместе с фамильной гордостью. Да будь он самим Авором, не имел никакого морального права…

Оборвала себя, тряхнула головой.

Да, я… что-то со мной вчера случилось после спасения его величества. В обычном состоянии мне и в голову не пришло бы лечь в постель к императору, если даже на знакомого и своего Ара не согласилась. Но раскаиваться и рыдать в любом случае поздно, потому что — прислушалась к утомлённому и довольному телу, — это было явно неплохо, хоть сам процесс начисто стёрся из памяти. Но красивые, пустые камни, которыми император привык расплачиваться за ночи со своими любовницами в это раз не сработают.

И самое время сообщить об этом венценосному грифону, такому же холодному и наглому, как птица на его гербе.

— Его императорское величество не принимает, — вскинулся секретарь.

— По личному делу от лекаря Торнграва, — холодно улыбнулась в ответ и прошелестела юбками к массивной деревянной двери в святая святых.

Секретарь промолчал не потому, что нечего сказать, просто я набросила на него сначала заклинание немоты, а потом спеленала стазисом.

Перед створками, на каждой из которых была искусно вырезана половина грифона с раскрытым крылом, пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Не каждый день я вламывалась к императору и по такому поводу.

Рука, что держала шкатулку, предательски вспотела.

Отступить и забыть?

Сейчас же!

И под оглушающий стук собственного сердца я толкнула двери. Неожиданно лёгкие, с грохотом шарахнувшие по стенам. Мда, не рассчитала. До этого светлого момента мне не приходилось бывать в кабинете его императорского величества — и это единственное служило мне оправданием.

Служило, но не под ледяным взглядом императора с дурной наследственностью и… удивлённым Оллэйстара.

Шаргх!

— Ваше императорское величество, — самое время порепетировать скромность и покладистость для Ара, — прошу прощения, но у меня срочное и личное дело… от лекаря Торнграва. Таер Оллэйстар, рада вас видеть.

А что, никто не запрещал сделать хорошую мину при плохой игре. Хотя эта была не просто плохой — убийственной, если я правильно понимала взгляд величества. Утихнувшее было бешенство взметнулось с новой силой.

— Где Август? — тон остался прежним, но в кабинете отчётливо похолодало.

Что, сила в величестве всё-таки есть? И, судя по всему, не такая уж контролируемая. Значит, ледышку этот… император строит из себя только на людях?

— Август? — похлопала глазами, а потом соотнесла. — Ах, ваш секретарь. Кажется, у него что-то с сердцем, — и добавила милую, безобидную улыбку, на которую не повёлся никто.

Насмешливо изучавший меня Оллэйстар — потому что наверняка помнил и меня, и мой диплом. Император — потому что точно знал — никакого личного дела от Торнграва у меня не может быть по определению.

— Асса Кевинбург… — начал подниматься император, а в воздухе ощутимо запахло грозой. Как вчера.

— Ваше сиятельство, — тем временем поднялся Оллэйстар, поклонился и приложился к моей свободной руке. Веселье плескалось в глазах моего бывшего ректора. — Безмерно рад вас видеть, с каждым годом вы хорошеете и хорошеете.

— Благодарю вас, таер, — кивнула с улыбкой.

Мало того что он муж Леи, так и претензий лично к Оллэйстару я не имела ни во время, ни после академии.

— Как поживает лекарь Шадалберг? Надеюсь, здоровье его не подводит?

— Что вы? — негромко рассмеялась. — Он как и прежде носится по этажам лечебницы, раздаёт громкие указания и очень любит вмешиваться в работу штатных лекарей.

— А его эксперименты? — Оллэйстар склонил голову набок.

— Стали не такими частыми и разрушительными. — Рианы, как же приятно, что есть маг, с которым можно вспомнить старых друзей. — Увы, разыгравшийся ревматизм и…

— Я вам не мешаю? — голос от стола.

Нисколько, век бы так стояла.

Но вместо ненужной сейчас иронии, извиняюще улыбнулась Оллэйстару и повернулась к величеству. Холодно и отстранённо, под стать ледяным глазам.

— Простите, ваше императорское величество, — с откровенным сарказмом. И плевать, что Оллэйстар здесь и всё понимает. — В обществе приятных и дружелюбных магов так легко забыться.

И вскинула подбородок, вразрез всех правил приличия, глядя прямо ему в глаза. Если уж завалился ко мне в спальню, пытался там сдохнуть, потом убить меня, а в итоге взял то, что ему не предназначалось, так пусть терпит.

— Приятных, значит, — протянул император с прищуром.

— Очень приятных, — чувствуя растущее бешенство.

Оно распирало грудь и мешало дышать, заставляло сделать хоть что-то — глупость, о которой пожалею. Но я давно не лиерра Хэвен, я — асса Ариса Кевинбург, дочь главнокомандующего войсками этой империи и дипломированный лекарь, которому в силах уложить даже таких именитых боевиков, как Оллэйстар.

Раздался хлопок — дверь за моей спиной, наконец, мягко закрылась.

— Ваше императорское величество, — встрял Оллэйстар, только веселье в тоне было совсем не в тему, — я зайду позже, когда вы…

— Сядь. — И такому послушалась бы даже я, но плюхаться пятой точкой на пол было не в моих привычках. — Асса Кевинбург сейчас выскажется и уйдёт. Раз уж вторглась к своему императору без позволения и записи.

Месть? Он серьёзно думал, что я постесняюсь?

— Личное дело лекаря Торнграва, — издевательски напомнил Лориан, шаргх его подери, Оришанский. И откинулся на спинку кресла, поднимая бровь. — Я слушаю. Что пожелал передать Алек через особу, с которой ещё не знаком?

Вот… величество.

— Почему же не знаком, — растянула губы в милой улыбке, — мы познакомились. Ночью, — с намёком. — Это было самое неожиданное и болезненное знакомство в моей жизни. Не каждую ночь тебя будит упавшее на постель тело, — с прорывающимся рыком.

— Асса Кевинбург… — угрожающе начал император.

— И не каждое утро ос

— Почему же не знаком, — растянула губы в милой улыбке, — мы познакомились. Ночью, — с намёком. — Это было самое неожиданное и болезненное знакомство в моей жизни. Не каждую ночь тебя будит упавшее на постель тело, — с прорывающимся рыком.

— Асса Кевинбург… — угрожающе начал император.

— И не каждое утро оставляет подарки. — Шкатулка с громким стуком приземлилась на стол и уронила чернильницу, которая расплескалась на лежащие там же документы. — Вот только за что? За потраченное зелье? За девять пульсаров, вогнанных в сердце? Или…

Понимая, что ещё чуть-чуть и начну изрыгать пламя, я подалась вперёд, опёрлась ладонями о край стола и нависла над мрачным величеством.

— Или за память? А, может, за девичью честь?

— Смотрю, вы успели познакомиться, — смешок от Оллэйстара. — Лем, я зайду позже. Когда вы с лиеррой…

Повернулась слишком резко. Так, что юбки хлестнули по ногам.

Я? Лиерра?

— Лиерра уже уходит. — Спорить с этими интриганами? Хотелось бы, но у меня пока всё в порядке с головой. — Будьте так добры, передайте его императорскому величеству, чтобы он дарил лирбы и прочие безделушки своим служанкам, они этого достойны.

Инстинкт взвыл, требуя развернуться, пасть на колени и извиниться перед величеством. Но я стиснула зубы, кивнула Оллэйстару и твёрдым шагом вышла из кабинета императора.

Меня ждали объяснения с Торнгравом.

Глава 6

Ещё долго после того, как сомкнулись двери, в кабинете царила мёртвая тишина. В прямом смысле мёртвая, учитывая, что друг, властитель, хозяин кабинета и по совместительству некромант сидел и сверлил стену напротив белёсыми глазами.

— Зачем ты переспал с девчонкой Кевинбург? Если её отец узнает…

— Я с ней не спал.

— А хотелось? — хмыкнул Ориан, но тут же примирительно поднял руки. — Ладно-ладно, асса Кевинбург что-то не так поняла. Не поняла ведь? — И после паузы: — Лем?

Но император молчал. Он уже лишился призрачной короны, когтей и полумёртвого облика, правда, проливать свет на прошедшую ночь не спешил.

— Хорошо, — вздохнул Ориан, — позови, как решишь поделиться. Тем более, мне всё равно полдня болтаться во дворце. Либерг, старый хрыч, развёл Лею на…

— Я умираю. — Должно быть выражение лица у него было специфическим, потому что Лем скривился. — Да брось, как будто ты не догадывался.

— Представь, нет. — Оба помолчали. — Тебе не приходило в голову, что о таком надо сообщать по-другому? И заранее.

Делать глупости Ориан не стал. Да и бесполезно, не перед тем, кто с боем вырывал у рианов каждый прожитый, спокойный для империи день.

— Ты… — Ориан прикрыл на мгновение глаза, тряхнул головой. — С чего ты взял? И почему не сказал, когда… когда, кстати, всё началось?

— Может, тебе ещё поминальную службу устроить по империи? — усмехнулся Лем. В его ладони сгустилась тьма, принимая форму бокала. — Заранее. Чтобы лизоблюды слетелись на мою корону, как шаргхи на пшеничные поля по весне? Нет, — он дёрнул подбородком, — если не Араэл, и ты бы узнал по факту, а так…

— Что опять учудил этот Делаберг?

Новость оглушала. И чем больше Ориан думал, осознавал, тем хуже становилось. Он многое повидал, многих потерял, умер сам, но потерять Лема? Это убьёт не только Оришан, цепочка потянет за собой весь Анершерат.

— Его надо подготовить, Ориан. — Лем уставился в стену безразличным взглядом. — И справишься с этим только ты. Араэл уважает тебя и позволит поставить мозги на место.

Араэл на троне? Да проще сразу взойти на погребальный костёр, чтобы не мучиться.

— Ты переоцениваешь своего племянника, — хрипло. Пришлось откашляться, потому что жалость его императорское величество не примет. — Поручи это сестре, вместе с Элионом Рэнейт справится.

Сказал и осёкся под тяжёлым взглядом Лема.

— Рэни — мать, она скорее прибьёт наследничка, чем перевоспитает, характер не тот. А у тебя опыт и меры.

— Карательные? — хмыкнул Ориан, вспомнив, как впервые наказал близнецов вместе с Шалинбергом.

Они избили однокурсников в драке трое на двенадцать, и одним из них вдобавок выбили окно на третьем этаже. И с одной стороны, золотая троица доказала, что может не только именем хвастаться, но с другой… с другой — близнецы и Рик весь второй день в академии провели на полигоне. Стоя посреди дождя, грязи и ветра обнажёнными по пояс и на одной ноге. За последним следила лично декан боевиков, согласившись, что некоторых надо учить сразу и навсегда.

Конкретно этим трём учение не помогло.

— В том числе. Ориан, я никогда ни о чём не просил…

— Да, обычно ты приказываешь, — со смешком.

— А сейчас прошу. — Лем перевёл на него невозможно усталый взгляд. Ориан никогда не считал себя слабаком, но стало тошно. — Займись Араэлом, подготовь его к трону.

— Ты можешь ошибаться, — качнул головой в ответ. А после поднялся, прошёлся по кабинету, остановился за спинкой своего кресла, положив на неё ладони. — Ты не лекарь и не можешь знать…

— Серьёзно думаешь, что некромант пропустит собственную смерть? — поднял бровь Лориан. Рианы, он действительно забавлялся! — Брось, Ориан, мы слишком хорошо друг друга знаем. И бред, что крутится в твоей голове тоже брось. Ты меня не спасёшь, не от собственной силы. И займись Аром, прямо сейчас займись, — с нажимом. — Иначе я подниму совершеннолетие для магов и назначу тебя регентом при Аре. Ещё лет на пятнадцать.

С этим близнецом год пойдёт за три, если не за пять. И Ориан понимал, что несмотря на улыбку императора, шутки в этом — капля. Лориан сделает, и не видать после этого ему Лею как свои… стоп.

— Твоя жизнь — моя жизнь, — вспомнились слова древней клятвы. — Если ты умрёшь, потянешь за собой всех, кого успел воскресить.

— Просто скажи, что не готов отрываться от своей девчонки, — поморщился Лем, — раньше чем через тридцать лет. Хотя, по твоим словам, я потяну за собой и её… расслабься, друг мой, — перебил возражения, — уж что, а освободить вас от клятвы я успею. За прошедшие пару десятков лет кое-чему научился, проблем не будет.

— А с чем будет?

Всё это напоминало драматические представления гастролирующего шапито. В голове не укладывалось, что Лем умрёт, но больше того — что сам верит в это и предпринимает шаги уже сейчас. Но его императорское величество не имел склонности к дурачеству, особенно над подданными. Ведь в первую очередь Ориан всегда оставался именно им, верным слугой своего императора.

— С Аром, со стихийниками, с тварями, что полезут на трон, стоит проявить слабость. Возможно, с дурацким пророчеством, но это самое маловероятное. Поэтому попрошу ещё раз, — сощурился Лем. — Ты натаскаешь Араэла?

А есть выбор? Придётся подчиниться воле, пока Ориан будет искать возможности и варианты, чтобы предотвратить самый плохой исход.

И надо срочно найти Торнграва, только Алек может знать, что с императором. Он всегда знал то, что ему не полагалось.

— Согласен.

И в тот же миг Ориана охватила знакомая тьма. Мрачная, жуткая, что пробиралась в лёгкие и мешала дышать. Охватила и пропала, но в ответ на злой взгляд Лем лишь отсалютовал бокалом.

— Я должен быть уверен, что ты не передумаешь и не найдёшь лазейки для отказа. Теперь точно не найдёшь, условие включено в твою клятву.

Вполне в его духе — не верить на слово, кровью подкрепляя каждый чих. Ориан давно не злился, понимая, что стояло на кону. Но от ехидства не удержался.

— Ты в курсе, что такое дружба?

— Друзья для меня непозволительная роскошь.

Бокал из ладони императора растворился в тёмном мареве, словно не бывало.

— А асса Кевинбург? — поднял бровь Ориан.

Ариса подавала надежды уже в академии, они с деканом боевиков чуть не подрались из-за дочери Абеларда как только увидели в первый раз. Но та отказалась от славы боевого мага, выбрав лекарское. Кто же знал, что спустя десять лет она устроит скандал в кабинете императора. И что Лем, который убивал и за меньшее, промолчит.

И, кстати, до сих пор молчал, не отвечая на вопрос. Что тоже наводило на интересные мысли.

— Асса Кевинбург? — усмехнулся Лориан и откинулся на спинку кресла. — Ассе будет веселее всех.

— Есть причина?

Чутьё Ориана взвыло, предчувствуя неприятности.

— Есть. Сегодня ночью я забрал её душу.

***

В груди кольнуло, вдох оборвался на середине. Я едва не споткнулась, но кого волновали такие мелочи, если изнутри разрывала убийственная, и в то же время бессильная ярость!

Да, я просчиталась! Не ожидала, что меня так накроет от невиданной зверюшки, в которую обращался император. Но это не повод ни для унизительных подарков, ни для пренебрежения.

А платье тем временем шуршало тремя юбками в такт шагам, нашёптывало, что пощёчина — меньшее из заслуженного величеством. Но, в отличие от куска ткани, у меня имелся мозг. Смущённый, он понимал, истерика — это ещё ничего, даже если при бывшем ректоре, который у императора в друзьях, но пощёчина…

Не заметив, чуть не сбила ассу Блекхендберг. Слава рианам не ту, всего лишь сестру декана боевого факультета. Хотя наша профессор Блекхендберг и не дала бы себя сбить.

— Прошу прощения!

Повернулась, заученно улыбнулась… и помчалась дальше. Потому что двухчасовые извинения точно бы не осилила, начала плеваться ядом. И для начала — в длинный шлейф платья, который престарелая фифа Блекхендберг распустила на всю ширину коридора.

Нет, в таком настроении, да с моими навыками можно и убить. Случайно. Или не случайно, но за это точно похвалил бы только Салхи, который сейчас находился на другом конце Анершерата.

Поэтому мне оставалось лететь по золотым коридорам дворца, мечтать о схватке с величеством, который вряд ли тренировался последние лет десять и жалеть, что не швырнула драгоценности ему в лицо.

Чтоб его фаркасы понадкусывали!

И рианы меня услышали. Не в том смысле, что явили обгрызенного тварями императора, а в том, что отомстили за посланного и назначенного ими правителя.

— Такая милая асса меня ещё не калечила, — сдавленно прохрипели над ухом, пока я выдыхала, со всей дури приложившись лбом.

Судя по раскладу — о чью-то грудь. Иначе незачем было придерживать меня в сильных, но вежливых руках. Последнее — достижение суток, где титулованные и венценосные предпочитали брать не спрашивая.

— Простите, — в этот раз искренне. — Прошу прощения, асьер…

Я, наконец, отстранилась, отступила на шаг и подняла глаза на сбитого мужчину. Чем рианы не шутят, может, у него тоже травмы? А я лекарь, даже если последнее время больше калечу, чем лечу.

Но мужчина, который точно маг, не спешил представляться. Мимо сновали придворные, косясь на нашу живописную пару посреди коридора, с портретов взирали ассы и асьеры в роскошных нарядах, а мы так и молчали, развлекаясь поединком взглядов.

Мда, в лечебнице Унаша было не так весело. Потрясали разве что эпидемии или крайние степени заражения, за которыми следовала интересная практика ампутации.

— Не ожидал встретить вас здесь, — расплылся он в улыбке, — и в таком виде.

Показательный, оценивающий взгляд не смутил. Вообще, мало что смущало, ведь передо мной был он — Алек Торнграв, талантливейший лекарь Анершерата!

— Асьер Торнграв! — охнула, разом забыв про императора. И склонилась в глубоком, на этот раз искреннем поклоне.

Это вам не хамовитый Ар и наглый император! Этот маг действительно заслуживал уважения уже за то, сколько жизней спас и мучений облегчил.

— Лекарь Торнграв. Я так понимаю, передо мной нахваленная Верасом асса Кевинбург?

Я вскинулась, ответила хмурым взглядом. Потому что это был, вообще, не комплимент. Один только тон предлагал разворачиваться и возвращаться — в лучшем случае в лечебницу, в худшем — в родительский дом. Похожим отношением меня встретил Верас Шадалберг, куратор в Главной лечебнице Унаша, когда ему представили новую практиканку, не забыв упомянуть, чья я дочь.

Но тогда это хотя бы ожидалось, однако сейчас? Спустя пять лет работы и три листа рекомендаций куратора?

— Что же, полагаю, мы не сработаемся, — без особого сожаления сообщил этот… Торнграв.

Да что за день сегодня такой!

— Могу я узнать причину? Или это тоже выше вашего достоинства?

Голос звенел от обиды, перемешанной с яростью. Если и этот окажется отравленным дворцовой лестью, ложью и удовольствиями, сегодня же уйду сама. Соберу вещи, возьму коня и напоследок отравлю обоих наглецов, пусть Ар становится императором. А сама отправлюсь в Свободные земли, к Эль и Салхи. Буду лечить степняков, их зверьё, да хоть домашний скот, а эти недобитые фаркасы пусть остаются, как знают.

— Мне нужна помощница, которая может проснуться на заре, — вежливо ответил Торнграв, кивнул проходящему мимо асьеру. — И которая не подведёт, даже если всю ночь… оказывала помощь империи. Поймите, — он склонил голову к плечу, ехидство пропало из глаз, — я не сомневаюсь в ваших знаниях и умениях, всех умениях, но должен быть уверен как в себе. Мне не нужен абы кто в учениках. Справедливости ради, они мне вообще не нужны, но иногда хочется дать шанс тем, кто достоин. По рекомендациям Вераса вы были достойны, но по поступкам… — и Торнграв покачал головой.

Разочарованно покачал! В то время как я захлебнулась горечью, обидой и злостью. Настолько, что слова застряли в горле, отказываясь объяснять или хотя бы язвить.

Лориан не только унизил пошлым подарком за ночь, на которую я решилась сама. Он лишил меня призвания, цели, к которой я стремилась с поступления в академию! И за одно это его стоило убить, но…

— Что же, вы вольны в своём выборе, — ответила безразлично. — И в убеждениях, даже если переданные вам сведения ошибочны.

Не знаю, как выговорила. Ведь я так надеялась на этот год у Торнграва! Так радовалась, буквально летела во дворец, который до этого вызывал только усмешку и жалость. И что получила? Гадского Араэла, презрительного Лориана и разочарованного во мне Торнграва. И пережить последнее труднее всего.

Я взглянула на главного лекаря империи и на какой-то миг показалось, что он усомнился в своём решении, но… очередной бездушный поклон, вежливая улыбка и отчаяние. Моё отчаяние, которое я скрыла, на мгновение прикрыв глаза.

Что же, придётся ехать в степь. Хотя перед этим можно остановиться в Миерии, попробовать разыскать брата, который якобы пропал. Но пропал он по словам отца, обиженного на Тиррена, хотя мне передавали весточку от брата. Давно, но кто ищет, тот всегда найдёт — приключения на все свои выдающиеся таланты.

Тем более, в степи можно подождать, пока Торнграв, который в несколько раз меня старше, покинет пост главного лекаря империи. Естественным путём. И попробовать попасть в ученицы снова, если следующий лекарь будет таким же талантливым.

— Был рад познакомиться с вами, асса Кевинбург, — учтиво поклонился Торнграв. — Надеюсь, что вы…

Но на что надеялся лекарь императора, не догадывающийся о моих планах, я так и не узнала. Издалека окликнул голос, которому я за шесть лет учёбы привыкла подчиняться.