Тамара Яковлевна усмехнулась:
– После исчезновения мужа я не смогла работать. Замучили головные боли. Врачи определили сосудистый криз.
– На что же вы жили?
Панина не удивилась такому вопросу:
– Помогали родители. Да и много ли мне, одной, надо? Деток-то нам не дал Бог.
– Я слышала, вместе с Викторовой ваш супруг работал над исследованиями в области гепатита С, – заметила Катя. – Думаю, они стоили внимания, раз его переманил к себе Хомутов. Наверное, исследования были опубликованы. Вам не предлагали деньги?
Панина рассмеялась:
– Как-то раз я подумала, что имею право на гонорары с его научных статей. Я обратилась к Хомутову. Тот обещал походатайствовать, однако дело не сдвинулось с мертвой точки. Меня вызвали на ученый совет и сказали, что никаких достойных внимания открытий Кирилл не сделал. Все его труды – это плагиат.
– Как плагиат? – не поняла Катя.
– Мне показали статьи моего мужа и некоего профессора Карякина, – продолжала женщина. – Они шли под разными названиями, но писалось в них об одном и том же, причем дословно. До сих пор мороз продирает по коже, когда вспоминаю, как орал на меня Карякин.
– Кирилл был с ним знаком?
Тамара Яковлевна вздохнула:
– Вместе с Мариной они одно время работали у него. Но он специалист по опухолям. Такая болезнь, как гепатит, его никогда не интересовала. И вдруг – бац! Научные достижения.
– То есть он не говорил, что параллельно с аспирантами ведет работу в этой области.
– В том-то и дело.
Катя задумалась:
– А Хомутов?
– Тоже был в ярости. Если бы не куча народа, он дал бы Карякину по морде. Перед уходом Игнат Вадимович заявил, что не оставит это так. Дескать, он уверен: научные открытия моего мужа каким-то непостижимым образом попали к Карякину, и тот опубликовал их под своей фамилией.
Зорина наморщила лоб:
– Он не думал, как такое могло произойти?
– Не знаю, – Панина поднесла ко лбу тонкую белую руку. – Во всяком случае, я его больше не видела. Он оставил мне номера телефонов, по которым я могла связаться с ним в любое время дня и ночи, если отыщу заметки супруга на интересующую нас тему. Я ничего не нашла. Позвонила ему, чтобы узнать, что делать дальше. Он ответил: «Боюсь, мы проиграли».
– А мать Марины? К ней вы не обращались?
Глаза Тамары Яковлевны превратились в две синие льдинки:
– При чем здесь эта бездарность Викторова? Не хочу о ней слышать. Ее вы тоже сделали персонажем своей книги?
Катя кивнула.
– Вам посоветовал Хомутов? – не дожидаясь ответа, Панина проговорила: – Эта тварь спала со всеми в институте. В том числе и с Хомутовым. Ее мамаша думала: вот подцепили жениха. Однако Игнат Вадимович отказался жениться. Чтобы избежать скандала, ей подсунули замухрышку со смешной фамилией Костыль.
– Костыря, вы хотите сказать?
– Какая разница.
– А кто подсунул, вы знаете?
– Никогда не интересовалась, – Тамара Яковлевна гордо выпрямилась. – Я всегда была выше сплетен, тем более касающихся этой вертихвостки.
Да уж, Викторову она не любила. Что же могло произойти между этими двумя женщинами, единственным связующим звеном которых был Кирилл Панин?
– Извините за нескромность, – осторожно сказала Зорина. – А как ваш супруг относился к своей коллеге?
Женщина побледнела, тонкие губы сжались в узкую полоску.
– Мы с ним о ней не говорили.
– Никогда?
– Никогда. Кроме того, я больше не хочу о ней слышать. Что вас еще интересует?
Журналистка поняла: это конец разговора.
– Спасибо вам.
Тамара Яковлевна поправила рукой и без того гладкую прическу.
– Уже уходите?
– К сожалению, мне пора.
– Понимаю. О Викторовой я бы на вашем месте не писала.
Катя улыбнулась:
– Я человек подневольный. Дергает за ниточки Игнат Вадимович.
– Передавайте ему привет, – Панина вышла с гостьей в прихожую и открыла дверь. – В следующий раз предупреждайте о своем приходе.
Журналистка кивнула и торопливо сбежала по лестнице.
Выйдя на улицу, девушка пожалела, что не захватила фонарик. Серые столбы окружали ее со всех сторон, но ни один не горел – то ли из-за очередной аварии на электролинии, то ли из-за проделок мальчишек. Стоявшие почти рядом с домом «Жигули» казались бесформенной черной грудой.
– Вот черт!
Высокий каблук попал в какую-то выбоину. Журналистка на мгновение остановилась, чтобы посмотреть, не сломался ли супинатор.
– Слава богу! – она облегченно вздохнула, увидев все в целости и сохранности, и, достав из кармана пальто ключи от машины, открыла дверцу и уселась за руль.