Покройте крови алчущие зевы…
Завесьте золотыми словесами
Испод поступков и изнанку помыслов…
Прекрасными и чистыми устами
Целуйте ненавистные уста!
Перейдена черта. Перейдена черта.
Безмерно и всемирно мы устали.
Да отдадимся Замыслу и Промыслу —
Слепой Фемиде с вознесёнными Весами.
Да огненным мечом разящей девы
Отсекновенно будет суемудрие
Пред величавой колоннадой Храма,
Где поздно согрешать. И поздно каяться.
«Ребёнок с профилем чеканным…»
Нине Чавчавадзе
Ребёнок с профилем чеканным.
Камея соплеменных гор.
То – на коне во весь опор,
То проплываешь танцем странным…
В дрожащей, маленькой руке
Даришь пылающее сердце
Гонцу, поэту, страстотерпцу,
Что видит смерть невдалеке.
В чужое небо, в Тегеране,
Идёт огромная душа.
А «Шах—алмаз», давно огранен,
Царю не стоит ни гроша.
А ты стоишь и еле дышишь,
Уже невестою – вдова
И песнь небесную ты слышишь.
Она звучит едва-едва,
Напоминая дивный вальс.
И в мире снова двое вас.
Любовь
Слово сказать.
В глаза посмотреть.
И не узнать,
Что есть в мире смерть
Слово сказать.
Посмотреть в глаза.
И не узреть,
Что весь мир – слеза.
Руку сжать.
В глаза посмотреть.
И умереть.
Разделение
Мир прост, как весенняя песня синицы.
Но в сердце втыкаются чёрные спицы.
Мир чист, как вода из весёлой криницы.
Но в сердце втыкаются красные спицы.
Мир светел и ярок. С ним хочется слиться.
Но в сердце втыкаются белые спицы.
Полёт
– Рубеж!
– Есть рубеж!
– Отрыв!
(Взлётные команды)
Мы летели над океаном.
Ты слегка держал мою руку
В своей слабой руке безвольной.
Я забыла былую муку,
Снова стало светло и больно.
Мы летели над океаном
Ирреальным свинцовым утром.
Отливали борта ураном
И дюралевым перламутром.
Мы летели не над Уралом,
А над палевым океаном,
Над эмалевым океаном.
Атлантидой, а не Урарту.
И рука руке говорила.
И рука в руке трепетала.
Воровала или дарила —
Бессловесно имя шептала.
Мы летели над океаном,