– Волнуетесь?
Я отвернулась от окна:
– С чего вы взяли?
Лунный пожал плечами:
– Мы еще не начали, а вы уже готовите пути отступления.
– Предосторожность никогда не бывает лишней, – хмыкнула я.
– Мое предложение насчет Сайфа еще в силе… – напомнил итару.
Я поморщилась. Угу, пусть еще предложит ему присоединиться!
– В любом случае он останется дежурить у дверей… на всякий непредвиденный случай.
Я невольно покосилась на эту самую дверь.
– Да не сейчас, – усмехнулся блондин. – Когда я буду не под действием сыворотки.
Понятно. Выходит, он абсолютно уверен в том, что сейчас ничего не выйдет.
Ну посмотрим…
– Садитесь, – велела я и кивнула в сторону кровати.
Теар беспрекословно подчинился. Поднялся на ступеньку и опустился на край своего королевского ложа. Взглянул на меня вопросительно.
Признаться, мне прежде не приходилось соблазнять клиентов. Обычно они сами кидались на меня, только волю дай. И не то чтобы я ничего не умела, но с какой-то стороны это был новый опыт. И от того, как все сейчас пройдет, зависело очень многое.
Я подошла ближе, встала напротив ожидающего лаэра. Тронула широкий пояс, удерживающий платье. Потянула за свободный конец. Все делала нарочито медленно и изящно. В таком деле, как соблазнение, спешка ни к чему. Да и если все получится, у нас будет еще вся ночь.
Шелковый пояс соскользнул с талии, и платье распахнулось на груди, являя тонкую полоску обнаженной кожи и черное кружево бюстгальтера.
Украдкой взглянула на мужчину – Теар сидел спокойно, даже бровью не повел.
Ладно, продолжим.
Сильнее распахнула платье и повела плечами, сбрасывая его. Шелк мягкой пеной упал к ногам, я же мягко двинулась к Лунному.
Ступенька, плавный изгиб в пояснице, поворот бедра. Призывная улыбка на губах, и томный взгляд из-под ресниц. Потянулась к волосам и вынула заколку, позволяя каштановым кудрям свободно рассыпаться по плечам.
И вновь никакой реакции. Он наблюдал совершенно отстраненно, будто не к нему сейчас шла красивая, практически обнаженная женщина.
Вот же глыба непробиваемая!
Последний шаг нарочно сделала резко и опустила колено как раз меж ног Теара, чуть задев натянувшуюся ткань брюк. Лунный дернулся и поглядел укоризненно.
Испугался, милый?
Ну хоть что-то, а то я тут, понимаешь ли, пляшу вокруг него, а он сидит словно статуя! И вообще, пусть лучше полежит!
Толкнула Теара в грудь, заставляя откинуться на покрывало. Забавно, но это простое движение добавило уверенности. Все же когда такой сильный мужчина покорно подчиняется твоим приказам – это тешит самолюбие. И распаляет куда сильнее, чем любой афродизиак.
Вот и я чувствовала, как в крови зажигается настоящий азарт. Лежащий передо мной мужчина был слишком хорош, чтобы остаться равнодушной. И мне сейчас как никогда остро хотелось избавить его от одежды, прижаться к горячему крепкому телу, почувствовать его сильные ладони на ягодицах. А лучше и вовсе почувствовать его на себе. Чтобы схватил в охапку и перевернул, подминая под себя, вдавливая всем весом в мягкую перину.
Внизу живота ощутимо заныло, и искорки сладкой боли прошлись по бокам.
А вот это уже плохо!
Прикусила губу, стараясь избавиться от навязчивых образов. Я была лаэром лишь наполовину, но и у меня порой случалось частичное обращение. Когда сильно злилась или… распалялась, как сейчас.
Шерх! Надо было надеть корсет!
В отличие от Теара, у меня броня в первую очередь проступает на боках, прикрывая ребра и живот. И я поспешила прижать руки к телу, чтобы Лунный ненароком не заметил этих изменений.
Впрочем, Теар по большей части смотрел мне в лицо – женские прелести мало его интересовали. И в данной ситуации это лишь сыграло мне на руку. Но, с другой стороны, с этим надо было срочно что-то делать.
Перекинула ногу и уселась на бедра мужчины. Чуть потерлась, желая ощутить хотя бы слабые отголоски возбуждения. Но, увы, никакого возбуждения там и в помине не было. Но я не собиралась сдаваться так просто.
Скользнула рукой к горловине его рубашки, подцепила верхнюю пуговичку. Расстегнула медленно и со вкусом. Затем вторую и третью, пока рубашка окончательно не распахнулась. На шее Лунного обнаружилась длинная серебряная цепочка и серебряный же медальон в форме двойного полумесяца. Красивый. Должно быть, это какая-то семейная реликвия, очень уж он похож на родовой знак Белого Полумесяца.
Я тронула пальцем тонкий металл, согретый теплом тела. Затем коснулась кожи. Провела пальцем по ключице и впадинке у основания шеи.
Теар наблюдал чуть настороженно, словно ждал подвоха. Но тем не менее лежал смирно, позволяя трогать себя. Кожа его была гладкой и горячей. Приятной. И, не удержавшись, я коснулась ее губами. Проложила дорожку поцелуев от груди и вниз, до самого пупка. Шаловливо провела пальчиками вдоль пояса брюк, слегка зайдя за кромку. И вернулась обратно, к напряженной шее с выступившей голубоватой жилкой. Скользнула языком по горлу и шершавому подбородку, с упоением ощущая солоноватый вкус его тела.
Как же мне хотелось, чтобы он ответил! Сделал хоть что-то! Да хоть бы обнял, в конце концов!
Сама схватила его ладонь и положила себе на талию. Мимолетно подумала: если вдруг выступит броня, Теар это почувствует. А, придумаю что-нибудь! В конце концов, он знает, что у меня в роду были лаэры, мало ли какие признаки могут проявляться. В общем, стало откровенно все равно. Лишь бы разморозить эту ледышку.
Я льнула к нему, как мартовская кошка. Терлась всем телом, словно последняя шлюха, и, самое смешное, ничуть не стыдилась этого. Он просто дико нравился мне таким: лежащим на смятой постели, в распахнутой рубашке, с запрокинутой головой и… упорно рассматривающим совершенно пустым взглядом потолок.
На лице его застыло такое откровенно скучающее выражение, что было впору повеситься. Все мое женское самолюбие растоптали одним только этим взглядом и оставили корчиться в предсмертной агонии.
И на смену желанию пришла злость. Жгучая и неконтролируемая.
Рывком расстегнула его брюки и запустила руку под пояс. Ну уж если это не поможет, тогда точно дело труба!
Теар дернулся – видать, испугался за свое хозяйство. Ну, зато хоть теперь не скучает! Напрягся весь, бедненький. Стиснул зубы и смотрит выжидающе, готовый в любой момент обернуться.
Вот только вряд ли это ему поможет. Ведь как ни парадоксально – самый уязвимый мужской орган после трансформации остается все таким же незащищенным. А из-за выброса гормонов становится еще и более чувствительным. Как к наслаждению, так и к боли…
Определенный минус для лаэров.
И несомненная выгода для меня!
Ведь если бы не это обстоятельство, вряд ли бы наша профессия вообще имела смысл.