Пока мужчина разрезал плоть, кровь стекала на землю и траву, сразу же впитываясь, не оставляя каких-либо следов. Отложив скальпель, мужчина взял реберные ножницы Штилле, лежавшие сбоку от него, и приступил к работе. Когда наконец-то орган был удален, убийца положил его в небольшой холодильник – в медицинских учреждениях обычно такой использовали для транспортировки. А после вложил какой-то предмет в грудную клетку, собрал ребра, зашил ткани, соединяя кожу, и омыл тело уже умершей незнакомки. Достав белую простынь, аккуратно замотал в нее девушку, прижав руки к бокам и выпрямив ноги.
Оля знала – все то же самое он проделывал и с другими. С теми, которые ей снились.
– Что вы тут делаете? – раздался за спиной Ольги мужской голос. Девушка вскрикнула от неожиданности и обернулась.
Перед ней стояли двое мужчин. Одного она уже знала – именно он приходил к ней в снах уже месяц.
– Вам нехорошо? – проговорил выглядевший помоложе, обеспокоенно смотря на Олю.
– Нет, все нормально. Просто пришла кое-что проверить.
– И что же? – спросил московский следователь, буравя недовольным взглядом. Оле показалось, будто он ее вспомнил.
– Какая разница. Вы все равно не поверите, – чуть слышно проговорила она. Девушка все еще была напугана, и голос, как и руки, немного подрагивал.
– А если поверим? – с вызовом спросил мужчина и сделал шаг в ее сторону.
Скоблеву не особо понравилось, что по месту преступления, где возможно убийца мог оставить хоть какие-то отпечатки или следы, ходят все кому не лень. А он ведь предлагал поставить на несколько дней патруль. Случалось, иногда убийцы возвращались, чтобы проверить, все ли за собой подчистили. Здесь же, если привести криминалиста, наверняка уже найдется с десяток следов, принадлежащих вот таким любопытным зевакам. Рома понимал – новость об убийствах всколыхнула город, до этого живший тихо-мирно, и всем хочется поглазеть лично. Но должны же люди иметь хоть какую-то совесть!
Почему-то Оле захотелось рассказать этим двоим правду. Тем более вряд ли ложь покажется правдоподобной: она никогда не умела врать. Помнится, отец говорил, что не взял бы дочь в разведку, так как у нее все написано на лице.
Оля любила отца, как и мать. И хотя никогда не видела ее вживую, у них дома было много фотографий. Оля часто с отцом ездила на кладбище, а потом, лежа по вечерам в своей комнате, представляла, как мама читает ей сказку, гладит нежной ладошкой по волосам, успокаивает. Как же Оля хотела поделиться с мамой первыми секретами! Она всегда завидовала одноклассницам, когда те рассказывали о своих матерях, и мечтала о том, чего никогда не будет.
Оля уже хотела открыть рот и признаться, но удивленный голос Скоблева ее остановил:
– Подождите, а я вас помню! Вы та самая девушка, которая вчера врезалась в меня на вокзале. Я ведь прав?
– Да, – не стала скрывать она.
– Как вас зовут?
– Ольга.
Скоблев на секунду замолчал, рассматривая испуганное лицо. Он вспомнил ее. Еще бы, разве можно забыть эти испуганные зеленые глаза? К тому же у него всегда была хорошая память на лица. Но следователя мучил главный вопрос:
– Так зачем же вы пришли на место преступления, Ольга?
– Кое-что проверить, – тихо, практически беззвучно повторила она. – Но, как я уже сказала, вы мне не поверите.
– А вы попробуйте рассказать. Мне вот, к примеру, интересно послушать, – Роман сложил руки на груди, буравя Олю тяжелым взглядом.
– Мне приснилось, как убивают эту девушку. И не только ее, но и остальных.
Оля замолчала, глядя на мужчин, стоящих напротив. Что они хотели от нее услышать? Явно не это. Их насмешливые взгляды сменились непонимающими. Следователи переглянулись, а потом снова уставились на нее. Только вот смотрели так, словно она – больная на голову и сморозила какую-то чушь.
– Сны? – скептично проговорил Морозов.
– Да, сны.
– И вы можете поведать нам, кто же все-таки убийца? – насмешливо поинтересовался Скоблев, и Оля услышала в его словах сарказм.
– Могу! – с вызовом проговорила она, не подумав, что такие слова могут звучать смешно. Или, еще хуже, ее примут за убийцу или соучастницу.
– Так расскажите же нам, Ольга.
И Оля рассказала.
Мужчины стояли молча и хлопали глазами, когда она в подробностях описывала сцены с вырезанием органов, как в землю и траву впитывается кровь, а потом не остается никаких следов. Оля понимала – рассказ звучит как бред сумасшедшего, но почему-то впервые захотела с кем-нибудь поделиться. Наверное, просто уже устала держать эту тайну в себе. Тайну, день за днем разрушающую душу.
Когда Оля закончила, мужчины смотрели на нее странными взглядами, которые никак не получалось расшифровать.
– Забавная история. А теперь вали отсюда, ненормальная! Морозов, у вас из психушки случайно никто не сбежал? – разозлено процедил Скоблев и шагнул к Ольге.
– Я же предупреждала, что не поверите.
– Вали, я сказал! Иначе закрою на несколько суток, и вся эта дурь из башки выветрится! Еще раз увижу – пеняй на себя.
– Ну и пожалуйста.
Его слова сильно задели, и глаза девушки тут же увлажнились. Оле стоило огромных усилий сдержать слезы. Она не плакала очень давно. Когда в последний раз? На похоронах отца? Скорее всего.
Невероятно захотелось сделать какую-нибудь гадость, и сдержаться не получилось. Как говорится: сгорел сарай – гори и хата! Обойдя мужчин по дуге, Оля перешагнула желтую ленту и обернулась, смотря на их спины.
– Милый, – громко выкрикнула девушка, – пожалуйста, научись жить без меня!
Скоблев моментально обернулся. И выглядел он ошарашенным и потерянным. Оля же удовлетворенно улыбнулась и, развернувшись, ушла.
Она сначала не поняла, что именно сказала. Слова будто бы сами вырвались, но Оля прекрасно знала, откуда они – из сна про смерть женщины-полицейского. Когда та лежала мертвая, над ней склонялся именно этот следователь. Он, скорее всего, был для нее кем-то близким, возможно, мужем или любовником. Мужчина тогда взял телефон из ладони погибшей и, разблокировав его, прочитал последнее СМС. Посмертное послание, оставленное любимому.
Глава 6
Рому словно обухом по голове ударили. Откуда девчонка знает, черт возьми?! Он ведь никому не говорил!
И тут же перед мысленным взором всплыла картинка из прошлого. Яркими красками появился образ Марины, лежащей на асфальте в крови: из груди торчит железная палка, открытые глаза невидяще смотрят вдаль.
Кто-то кричал, звал, но Рома ничего не слышал. В центре его мира сейчас находилась только она одна. Скоблев быстро прошелся взглядом по телу жены и заметил в ее руке телефон. Разблокировал, и на включенном экране появились черные буквы, составленные в слова: «Милый, научись жить без меня».
Она написала это, умирая, зная – без нее муж просто погибнет.
Марина была его опорой. Он любил жену больше жизни. А теперь ее не стало, как и не стало самого Ромы.
Когда-то давно, лежа в своей кровати и обнимая жену, Скоблев задумался: а что же с ним будет, если вдруг ее не станет? Сам не знал, почему пришла такая мысль. И понял: если по каким-то причинам Марина уйдет от него или, чего хуже, умрет, то он точно пропадет. С уходом своей второй половинки распадется на части. Неужели можно любить настолько сильно?
– Роман Русланович, с вами все в порядке? – где-то рядом проговорил Морозов, выводя из тяжелых воспоминаний.
Рома встряхнулся и осмотрелся в поисках незнакомки. Той поблизости не оказалась. Ему стоило колоссальных усилий не сорваться с места и не допросить девушку с пристрастием. Ни одна живая душа не знала про то СМС, так откуда о нем известно девчонке?
– Да, все хорошо, – хриплым от волнения голосом произнес Роман.