Рождение голоса

Её родители жили в маленьком городке неподалеку. Обычные люди, жившие обычную жизнь. Лея редко туда ездила. Каждый раз, когда она приезжала, её мать причитала: «Когда ты выйдешь замуж? Когда ты будешь счастлива?» И Лея отвечала: «Я счастлива». Хотя счастье было чем-то далёким и неизвестным.

***

Статья гремела в сети, а в её тихой хрущёвке пахло одиночеством и перегоревшим кофе. Лее снова не спалось.

Она лежала в постели с ноутбуком, изучая всю возможную информацию онём.

Велес М. – успешный предприниматель, 34 года, владелец строительной компании, которую её статья только что разрушила.

Но в интернете было противоречиво всё.

Одни источники писали о нём как об аферисте, коррумпированном бизнесмене, наживающемся на чужом горе. Его компанию критиковали в телепередачах, в блогах. Её собственная статья была самой разрушительной – 4 млн просмотров, 500 тысяч репостов.

Но потом она наткнулась на другое.

Благотворительный фонд его имени, помогающий детям-сиротам. Интервью, где он говорил о системной коррупции в строительстве. Фотография, где он стоит с инвалидом-колясочником, и выражение его лица было не наигранным, а искренним – напряжённым, словно он действительно переживал за этого человека.

Ничего не сходилось.

Её голова работала лихорадочно. Может быть, это была PR-кампания? Может быть, весь образ хорошего парня был камуфляжем?

Но что если она ошиблась?

Ей хотелось верить, что её источники надёжны. Ведь она лично проверяла документы, перепроверяла факты. Но теперь, глядя на эти противоречивые данные, её уверенность дала трещину. Анонимный заказчик… Всё было слишком чисто, слишком под руку. Словно кто-то подсунул ей готовое досье, зная, что она не устоит перед таким «идеальным» расследованием. Эта мысль вползла неожиданно, как холодная змея под кожу, и заморозила кровь в жилах.

Она углубилась в комментарии под её статьёй. Тысячи комментариев. Она прокручивала, прокручивала, прокручивала. И потом наткнулась на один скриншот, который кто-то перепостил:

«Интересно, что ВМ ищет людей с аномальными способностями для своего проекта. Кто-нибудь знает, почему?»

Оригинальный комментарий уже был удалён, а аккаунт, с которого он был оставлен, выглядел фейковым. Лея успела его прочитать, но когда обновила страницу, скриншот тоже исчез – его стёрли.

Лея чувствовала, как её дыхание становится поверхностным.

Она погуглила «люди с аномальными способностями». Результаты были странными – псевдонаучные статьи, эзотерика, фантастика. Ничего конкретного.

Часы показывали 1:47 ночи.

Её глаза были красные, мышцы напряжены. Но она не могла остановиться.

В 2 ночи она попыталась заснуть, но мозг не слушался. Она видела его лицо – высокие скулы, тёмные, слишком проницательные глаза, губы, которые, казалось, вот-вот тронет насмешливая улыбка. Она слышала его голос, низкий и спокойный, даже когда он говорил об угрозах. Она чувствовала его взгляд – тяжёлый, глубокий. Ей казалось, он видел не ту маску уверенного журналиста, которую она носила, а ту растерянную девочку, которая до сих пор боялась разочаровать родителей. Этот взгляд читал её насквозь, и это было невыносимо.

В 3 утра она встала и пошла в душ. Она ожидала расслабления от горячей воды, ожидала, что тепло снимет напряжение, которое накопилось в её мышцах. Но когда она встала под поток воды, её тело только ещё больше пришло в возбуждение. Горячая вода казалась его прикосновением. Пар окутывал её, как его присутствие. Она закрыла глаза и почувствовала, что становится ещё более бодрой, ещё более напряжённой. Расслабления не было. Было только волнение.

В 4 утра она вернулась в кровать и закрыла глаза.

И тогда сон пришёл – тихо, без стука, без предупреждения.

***

Лея очнулась, оказавшись в комнате.

Это была большая просторная комната. Свет падал из окна, золотистый и мягкий, как если бы солнце только что поднялось над горизонтом. Стены были светло-серыми, почти белыми. На одной стене висела картина – абстрактная, с чёрными и белыми полосами, которые создавали иллюзию движения.

Кровать была в центре – большая, с простынями из гладкого льна, которые казались холодными и приглашающими одновременно. На столике рядом горела свеча. Обычная свеча белого цвета с запахом ванили.

У окна стоял мужчина спиной к ней.

Мужчина был обнажен по пояс. На его спине был шрам – длинный, пересекающий левую сторону. Его чёрные домашние брюки висели низко на бёдрах.

Лея была в простой белой хлопковой майке и мягких спортивных шортах, в которых обычно спала. Её волосы были распущены. Дыхание – спокойным.

Мужчина не повернулся, когда она вошла. Он продолжал смотреть в окно, как если бы её присутствие было неизбежно и не требовало реакции. Но она видела, как его плечи напряглись. Как его руки медленно сжались в кулаки.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал он, не оборачиваясь. Его голос был низким, как гром перед грозой.

Лея широко раскрыла глаза от изумления. Дыхание перехватило. Потому что это была егокомната. Лея моментально узнала этот голос. Велес.

– Это мой сон? – спросила Лея.

– Это наш сон, – он медленно повернулся. Их глаза встретились. Его взгляд был спокойным, но в нём было что-то, что заставляло её кожу гореть.

Он сделал шаг навстречу. Потом ещё один. Но он не приближался – просто стоял, держа расстояние в несколько шагов. Достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Достаточно далеко, чтобы не касаться.

Её сердце бешено стучало.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Лея не знала, что ответить. Её голос был где-то в глубине её груди, и она не могла его достать.

– Говори, – его голос был мягче, но не менее опасен. – Я хочу услышать.

– Я… – она сделала вдох. – Почему я здесь?

– Не спрашивай. Просто чувствуй, – Он поднял руку, и его палец провёл по воздуху рядом с её лицом, не касаясь её кожи, но она чувствовала это движение, как если бы его палец скользил по её щеке.

Её дыхание участилось.

– Не отступай, – сказал он. – Даже если тебе страшно.

Он наконец сделал шаг вперёд. Теперь он был так близко, что она чувствовала тепло его тела. Его запах – табак, терпкий парфюм с нотами сандала, кожи и чего-то горьковатого, вроде грейпфрутовой цедры.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Лея подчинилась. Его глаза смотрели в её глаза, и она чувствовала, что начинает тонуть.

Его рука поднялась к её лицу. Пальцы коснулись её щеки. Скользнули по скулам. По линии челюсти. Медленно, как если бы он рисовал её портрет кончиками пальцев.

– Ты хорошо выглядишь, когда боишься, – шептал он. – Это делает тебя настоящей.

Она хотела отступить. Но её ноги не слушались.

Его рука обхватила её шею. Не сдавливая, просто лежа там, как железный ошейник. Его большой палец провёл по её пульсу.

– Сердце бьётся очень быстро, – он улыбнулся. Опасная улыбка. – Ты возбуждена.

– Нет, – её голос был слаб.

– Лжёшь, – он медленно опустил руку, его пальцы скользнули по её шее вниз, оставляя мурашки на коже, и остановились на ключице. – Я чувствую это. Вот здесь. Пульс ускоряется, когда я касаюсь тебя. Твоё тело признаёт меня, даже если твой разум отрицает.

Его рука спустилась ниже. По её груди, не касаясь груди, просто скользя по ткани её майки. Она была одета, но чувствовала себя совершенно обнажённой.

Её дыхание стало прерывистым.

– Тебе нравится, – не вопрос. Утверждение.

Лея внутренне понимала, почему она здесь. Понимала, почему её притягивает этот человек, которого она встретила день назад. Он не боялся её. Вместо этого он смотрел на неё и говорил: я вижу тебя, и мне это нравится. И это была опасность. Потому что она не привыкла к тому, чтобы её видели. Она привыкла скрываться.

Его лицо приблизилось к её лицу. Так близко, что она видела каждую линию в радужке его глаз, каждый шрам на его щеке. Так близко, что она чувствовала его дыхание на своём лице.

Но он не целовал её.

Вместо этого его рот остановился в миллиметре от её губ. Зависнув там. Пытка. Издевательство. Она могла почувствовать его дыхание, горячее и контролируемое. Она могла закрыть глаза и закончить это – приблизиться и поцеловать его первой.

Но она не двигалась.

– Если я поцелую тебя, – его голос был едва слышен, – ты больше не сможешь вернуться к той жизни, которая была раньше. Всё изменится. Ты изменишься.

Лея не знала, что ответить. Её голос был заперт где-то глубоко, где она не могла его достать.

Её руки дрожали. Она хотела прикоснуться к нему, положить руки на его грудь, на его спину, где-нибудь. Но её руки были парализованы.

– Не трогай, – сказал он, как если бы прочитал её мысли. – Только смотри. Только чувствуй.

Его пальцы снова нашли её шею, обхватили её, и на этот раз его хватка была чуть сильнее, увереннее, оставляя на коже воспоминание о своём прикосновении. Не больно. Но с достаточной силой, чтобы она знала, что она в его власти.

Она была на грани – ещё мгновение, и всё её сопротивление рассыплется в прах. Её дыхание совпадало с его дыханием. Её сердце билось в ритме, который он диктовал.

– Скажи, что ты хочешь меня, – его голос был мед и яд одновременно.

Лея хотела сопротивляться. Хотела сказать ему, что она свободна, что она не его, что она не сдаётся. Но её губы раскрывались сами собой.

– Я… – она начала.

И в тот момент, когда она была готова говорить, готова признаться, готова потерять контроль,

Раздалась резкая неприятная трель будильника. 6 утра.

Лея проснулась в поту, с сердцем, которое стучало в груди, с телом, которое ещё дрожало от возбуждения.

Она лежала в кровати и дышала, как человек, только что вынырнувший из воды.

Потом она встала и подошла к зеркалу. Её отражение выглядело как чужое – с красными щеками, с блестящими от пота волосами, с глазами, которые видели вещи, которые не должны были видеть.

Она пошла в душ и стояла под прохладной водой, пока кожа не побелела.

***

Утро Лея провела в лихорадочных сборах. Не в буквальном смысле – она не перебирала платья и не красила губы. Она готовилась к войне. Сидела за ноутбуком, изучала каждую доступную строчку о Велесе, перечитывала свою же статью, пытаясь найти в ней слабые места, которые он мог бы использовать против неё. Она пролистала сотни комментариев, отзывы, аналитические посты – всё, что могло бы дать ей хоть каплю преимущества.

И всё это время внутри неё шла тихая, ядовитая ругань.Она называла себя идиоткой. За то, что согласилась на встречу. За то, что позволила ему влезть ей в голову ещё в баре. За то, что теперь её руки слегка дрожат, а в груди – противное, липкое волнение, которое никак не хотело называться страхом.

«Ты собираешься на встречу с человеком, которого публично казнила, – шептала она себе, глядя в тёмное окно. – Ты не журналист. Ты – самоубийца в юбке».

Но даже эта мысль не остановила её. Потому что под всеми слоями ярости и страха жило другое – дикое, неудержимое любопытство. Он сказал, что её использовали. Что её текст – не её. И эта мысль грызла её изнутри, как крыса.

Собираясь на встречу, она надела платье. Чёрное, простое, но с таким вырезом, который подчёркивал каждую линию её тела, и с разрезом по бедру, который позволял двигаться свободно – на случай, если придётся бежать. Это был не жест капитуляции. Это была тактика. Она знала, как работают мужчины – даже такие, как Велес. Внешность отвлекала. Расслабляла. Делала их уязвимыми.

«Лучшая стратегия – получить информацию, – повторяла она, нанося тонкий слой помады. – А мужчины говорят откровеннее, когда им нравится, как ты выглядишь».

Она почти поверила в это. Почти.

***

Кофейня на Лубянке находилась в старом дворике, спрятанном от шумной улицы за аркой с облупившейся лепниной. Воздух здесь пах влажным камнем, дорогим табаком и прошлым, которое не хотело отпускать. Лея шла туда, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках назойливым стуком. Она была на пятнадцать минут раньше – привычка контролёра, который всегда приходит первым, чтобы осмотреть поле боя.

Но он перехватил её ещё на подходе. Вышел из тени арки, как будто всегда там стоял. Высокий, в тёмном пальто, без шарфа, несмотря на холод. Его появление было настолько внезапным, что она на миг застыла, как кролик перед фарами.

Он подошёл, взял её за локоть. Не нежно. Не агрессивно. Просто уверенно, как если бы она уже принадлежала ему, и это движение было лишь напоминанием.

Лея почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. Его пальцы были тёплыми, но прикосновение – холодным, металлическим.

– Куда мы идём? – спросила она, не пытаясь вырваться. Её голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала.

– В тихое безопасное место, – ответил Велес, не замедляя шага. – Туда, где мы можем открыто поговорить о том, почему твоя статья разрушила не мою жизнь.

Он повёл её в сторону подземного перехода. Лея шла рядом, чувствуя его руку на своём локте, как горячую повязку. Люди проходили мимо, не замечая ничего странного – просто пара, идущая куда-то. Никто не видел, как её сердце бешено колотится, как будто пытается вырваться наружу.

– Ты надела платье, – заметил он, не глядя на неё.

– Да.

– Почему?

– Потому что я решила, что лучшая стратегия – получить от тебя информацию. И мужчины говорят откровеннее, когда им нравится твоя внешность.

Велес наклонил голову, и в углу его губ дрогнула улыбка. Опасная, как лезвие.

– Ты всё ещё думаешь, что это игра, – сказал он. – Мило.

***

Он привёл её не в кофейню, а в маленький частный клуб. Помещение тонуло в полумраке: бархатные диваны цвета старого портвейна, низкие столики из черненого дуба, на стенах – картины в стиле сюрреализма, где лица были размыты, а эмоции кричали. Комната была уединённой, пахло старым деревом, дорогим кофе и тишиной, которую можно было порезать ножом. Ни души, кроме бармена, который, увидев Велеса, просто кивнул и исчез за стойкой.

Они сели друг напротив друга. Лея положила сумку рядом, не выпуская её из виду. Велес снял пальто, повесил на спинку стула. Под ним был тёмный костюм, идеально сидящий на нём, как вторая кожа.

– Боишься, что я подсуну тебе яд в капучино? – спросил он, наблюдая, как она осматривает комнату.

– Боюсь, что ты начнёшь говорить красивыми метафорами и ничего не скажешь по делу, – парировала Лея. – У меня аллергия на пустые слова.

– Зато на платья – нет, – он откинулся на спинку дивана, его взгляд скользнул по её фигуре, медленно, оценивающе. – Оно тебе идёт. Почти скрывает твою паранойю.

– Спасибо, – она улыбнулась сладко-ядовитой улыбкой. – А твой костюм почти скрывает, что ты – мудак. Почти.

Бармен принёс кофе. Молча. Поставил и удалился. Лея не стала пить. Велес взял свою чашку, сделал глоток, не сводя с неё глаз.

– Так, – начала Лея, кладя руки на стол. – Ты сказал, что моё досье – постановка. Докажи. Или я встаю и ухожу, а завтра выходит статья о том, как Велес пытался подкупить журналистку приватной встречей.

– Ты бы так сделала? – спросил он с искренним интересом.

– Проверь, – бросила она вызов.

Он поставил чашку. Звук фарфора о дерево прозвучал неожиданно громко.

– Твой источник, – начал он. – Анонимный. Тебе прислали папку с документами, фотографиями, свидетельствами. Всё аккуратно, всё логично. Всё – именно то, что нужно, чтобы разрушить мою компанию. Но скажи мне, Лея: ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему в этой папке не было ни одного документа, который бы меня оправдывал? Ни одной альтернативной версии? Ни одной нестыковки?

Лея почувствовала, как в животе похолодело. Но лицо осталось непроницаемым.

– Потому что ты виновен, – сказала она. – И если есть другие документы, которые могли бы тебя обелить, то где они? Почему они не оказались в моих руках? Их либо не существовало, либо кто-то очень постарался, чтобы я их не увидела. И первый вариант мне нравится больше.

– Не существовало? – он усмехнулся. – Милая, если бы мои люди были настолько хороши, как тот, с кем ты связалась, твоя статья никогда бы не вышла. Её бы засудили ещё до публикации. Но её не засудили. Потому что кто-то очень могущественный позволил ей выйти. Кто-то, кто хотел, чтобы ты меня уничтожила.

Лея хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Статья вышла слишком легко. Даже её главред удивился, когда юристы не нашли в ней ни одной причины для блокировки.

– Кто? – спросила она тихо.

– Организация, которая называет себя «Кауза», – ответил Велес. Его голос стал ещё тише, почти шёпотом. – Они собирают людей с… необычными способностями. Как ты. Как я. И они очень не любят, когда кто-то выходит из-под контроля.

Лея замерла. В голове пронеслись обрывки: комментарий про «людей с аномальными способностями», странные статьи, которые она находила ночью. И его слова в баре: «Тебя использовали».

– Ты говоришь, будто мы в фантастическом романе, – выдавила она, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

– Мы в реальности, которая страннее любого романа, – он наклонился к ней через стол. Его глаза были чёрными, глубокими, как колодцы. – Твой дар, Лея. Ты же чувствуешь его? Ты пишешь не просто текст. Ты пишешь ощущения. Ты заставляешь людей чувствовать чужую боль, как свою. Это редко. Это ценно. И они это заметили.

Она отодвинулась, почувствовав, как воздух между ними стал густым, тяжёлым.

– Даже если это правда, – сказала она, – почему они использовали меня против тебя?

– Потому что я отказался работать на них и построил свою жизнь вне их контроля. Стал для них неудобным свидетелем. Слишком много знал об их экспериментах, об их настоящих целях. – в глазах Велеса было пугающее спокойствие. Он молчал несколько секунд, смотря куда то в даль, словно прокручивая что-то в голове, а потом продолжил, как будто то бросив назойливую мысль, – Просто отстранить меня от дел – значит рискнуть утечкой информации. Гораздо эффективнее было публично дискредитировать, превратить в монстра, заклеймить в глазах общества. Уничтоженный репутацией, лишённый ресурсов и поддержки, я перестал бы быть угрозой. Я стал бы изгоем, за которым легко наблюдать и которого в любой момент можно убрать без лишнего шума. Твой текст был не самоцелью. Он был элегантным, безкровным способом вывести меня из игры. А ты стала идеальным оружием – талантливой, принципиальной, и такой одинокой, что легко поверишь в любую правду, если её красиво упаковать.

Лея вскочила. Её стул с грохотом отъехал назад.

– Ты хочешь сказать, что всё, что я написала – ложь? Что Марина, её сын, все эти люди – они не пострадали?

– Они пострадали, – спокойно ответил Велес. – Но не из-за меня. Из-за системы, в которой я был лишь винтиком. И которую «Кауза» контролирует лучше, чем ты можешь представить. Твой текст был не разоблачением. Он был прикрытием для их настоящей операции – убрать меня и забрать тебя.

Лея стояла, дрожа. Её мир, который ещё минуту назад был чётким и ясным, треснул по швам. Она видела в его глазах не ложь, а холодную, безжалостную правду. И это было страшнее любой лжи.

– Почему ты говоришь мне это? – прошептала она. – Что тебе с этого?

– Потому что теперь ты в опасности, – сказал он, вставая. – Они использовали тебя, и теперь ты им не нужна. Или станешь их инструментом навсегда. Я предлагаю тебе альянс. Временный. Чтобы выяснить, кто стоит за этим. И чтобы выжить.

Он подошёл к ней. Слишком близко. Её накрыло волной его запаха – древесного, острого парфюма с нотами табака. Того самого запаха, что витал в её сне. Воспоминание о его прикосновениях пронзило её током. Её тело отозвалось дрожью, но не страха. Чего-то другого.

– Я не верю тебе, – сказала она, но её голос дрогнул.

– И не должна, – он протянул ей визитку. Чёрную, матовую, без ничего, кроме номера телефона и адреса. – Это на случай, если передумаешь. Или если поймёшь, что копнула слишком глубоко и теперь тебе некуда бежать.

Лея взяла визитку. Бумага была тёплой от его пальцев.

– А если я просто уйду и напишу статью обо всём этом? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.

– Тогда они убьют тебя раньше, чем ты закончишь первый абзац, – ответил он без колебаний. – А я, возможно, даже не успею об этом пожалеть.

Он отошёл, взял пальто.

– Подумай, Лея. Но недолго. У них терпения меньше, чем у меня.

И он вышел, оставив её одну в тихой комнате, с визиткой в дрожащих пальцах и с миром, который больше не имел смысла.

***

Лея пришла в редакцию ночью, когда та уже опустела, превратившись в лабиринт из теней и мерцающих экранов. На часах было далеко за полночь, в здании не было ни души. Она не могла идти домой – там было слишком тихо, и тишина начинала говорить с ней голосами её же сомнений.

Она села за свой компьютер, попыталась работать – но слова не шли. Вместо них в голове крутились фразы Велеса. «Кауза». «Аномальные способности». «Тебя использовали».

Она знала, что это опасно, но не могла остановиться. Она открыла браузер в режиме инкогнито, используя VPN, и начала искать. Сначала осторожно, потом всё быстрее, одержимо. Статьи о паранормальных явлениях, исследованиях пси-возможностей, закрытых лабораториях. Всё выглядело как бред сумасшедших. Но чем глубже она копала, тем больше странных совпадений находила. Имена, которые мелькали в статьях о коррупции, вдруг появлялись в контексте исследований «человеческого потенциала». Компании-призраки, финансирующие научные проекты с нулевой публичностью.

И всё это крутилось вокруг одного названия: «Кауза».

Она чувствовала, как реальность начинает плыть у неё перед глазами. Это не могло быть правдой. Это было слишком. Слишком грязно, слишком масштабно, слишком… нереально.

Но её чутьё, которое никогда её не подводило, кричало внутри: он прав. Он чертовски прав.

Она встала, пошла в архив. Спустилась в подвал, где воздух был спёртым и пах старыми газетами, пылью и чернилами. Помещение было завалено папками и коробками с делами прошлых лет, как склеп для невостребованных истин. Она нашла папку по своему расследованию – ту самую, с которой работала. Пролистала. Всё на месте. Документы, фотографии, свидетельства. Всё, как было.

Но что-то было не так.

Она села на пол, разложила документы вокруг себя, как карты таро. И тут её осенило: не хватало целого блока. Финансовых отчётов за последний квартал, переписок с подрядчиками, заключений независимых экспертов. Всё, что могло хотя бы частично оправдать Велеса или показать альтернативную версию, – исчезло.

Она помнила, что видела эти бумаги. Они были. А теперь их нет.

Лея поднялась, её руки дрожали. Она прошлась между стеллажами, проверяя другие папки, связанные с темой. Ничего. Как будто кто-то аккуратно вычистил всё, что могло посеять сомнения.

Лея вышла из архива и поднялась в главный зал редакции. Пустое помещение, освещённое лишь светом мониторов. Её взгляд упал на стол, заваленный чужими папками и кружками. Стол её коллеги Маши – единственного человека, которому она показывала черновики, с кем обсуждала ход расследования. Лея никогда не подозревала её, но сейчас, в этой тишине, всё выглядело иначе.

Она подошла к столу, машинально начала просматривать разбросанные бумаги. Ничего подозрительного. Потом её локоть задел стопку папок, и они с грохотом рухнули на пол.

– Чёрт, – прошептала она, опускаясь на колени, чтобы собрать.

И тут она увидела. Под столом, прикреплённая скотчем к нижней стороне столешницы, была тонкая папка. Та самая, которой не хватало.

Лея вытащила её дрожащими руками. Раскрыла. И мир окончательно рухнул.

Внутри были документы, которых она никогда не видела. Финансовые отчёты, показывающие, что деньги, выделенные на строительство, были перенаправлены через подставные фирмы – но не Велесом. Переписка с чиновниками, где обсуждались «вопросы устранения конкурента». И самое страшное – распечатки электронных писем. Между Машей и кем-то, кто подписывался как «Куратор».

Лея читала, и с каждой строчкой её дыхание становилось всё более прерывистым. Маша отчитывалась о ходе «операции». Упоминала Лею как «субъекта с устойчивым эмпатическим даром». Писала о том, как «материал подготовлен и направлен в нужное русло». И в последнем письме, датированном днём после выхода статьи: «Цель нейтрализована. Субъект готов к вербовке. Если откажется – ликвидировать».

Цель – Велес. Субъект – Она.

Лея отшвырнула папку, как будто она была ядовитой. Её тошнило. Маша. Её единственный друг. Та, кто всегда была рядом. Которая знала её боль, её страхи, её одиночество.

И всё это время она работала на них. Вела её под руку к пропасти.

Лея схватилась за телефон, вытащила визитку Велеса. Набрала номер. Гудки. Долгие, монотонные. Никто не отвечал.