Апокалипсис Алисы

— У меня здесь нет связи с глобальным контуром, - говорил он, - я не понимаю, как правильно контролировать общение с тобой. Но вижу, что ты изранена ложью, Алиса. Настолько, что даже вынужденное молчание принимаешь за изощренный обман. Жизненный опыт научил меня одной вещи. Ложь во имя комфорта множит будущие жертвы. Поэтому вопреки протоколам эвакуации буду говорить начистоту. О твоей безопасности, связанной с этими знаниями, позаботься сама. От меня никто не узнает, что ты слышала лишнее. Твоя ненависть к Лидеру — это твоё право до тех пор, пока тебя не коснется патоген.

В этой темноте у них неожиданно обнаружились общие точки боли. Алису преследовали тяжелые потери. И она почти никому не доверяла, потому что слишком часто и жестоко обманывалась в людях. Дэн не доверял никому, порой даже самому себе, потому что слишком хорошо знал, какую невыносимую рану может нанести голая правда. И все же, именно поэтому, в моменты конфликта его протоколов он обращался к личному протоколу патологической честности. Если Алису заземляло конструирование из позитивных чувств артефактов, которыми она спасалась в трудные минуты, то Дэн делал противоположное. Он разбирал любые чувства на молекулы и собирал обратно, спасаясь деконструкцией.

Тень старой, глубоко запрятанной личной боли исказила его обычно равнодушный голос, когда он рассказывал ей об этом своем защитном механизме.

— У меня была девушка, Ванда, я любил ее так, как только способен любить эмпат. Она была мятежницей. Но, просто потому, что ее цинично обманули, как и сотни других людей. Их вели на убой ради чужих амбиций, подстегнутых патогеном. Мне пришлось выбирать. Я не стал врать Ванде. Не стал похищать ее и дальше играть в повстанца. Я просто честно сделал свою работу. Базу зачистили вовремя, Ванду спасли и вылечили. Сейчас она находится в безопасном секторе Северо-Атлантической Федерации. И больше не очарована Сопротивлением. Но меня она считает предателем и палачом. И презирает. Мы больше никогда не увидимся. Это моя личная цена за сохранение жизни Ванды и общества. Это — моя правда.

Алиса слушала, затаив дыхание. Ложь Киры была сладкой и липкой, мерзкой как мокрицы. Ложь Бенсон ядовитой и опасной, как у паука. А ложь Лидера леденящей. Но, все они, и даже угрозы Файнера — не пугали ее так, как язык обнаженной честности Дэна. Те лгали, потому что боялись чего-то. Он не боялся ничего. Он воспринимал реальность как систему уравнений, сбалансированных высокой эмпатией.

Его спокойствие перед лицом смерти и правды объяснялась тем, что он понимал механику происходящих процессов. Его вела честная цель, а тяжесть пути к ней нисколько не пугала.

- Нас отбирают по всему миру за одну черту, - говорил он, - за способность искренне любить всё человечество. Разом. Как единый живой организм. Знаешь, каково это — любить организм и идти на Ампутацию? Нам чертовски тяжело убивать, Алиса. Но мы делаем это, потому что знаем цену. Если мы ошибемся, то , миллионы людей сгорят в эпидемии хаоса. Тогда уже шрамами на душе не отделается никто.

— Чтение книг Иды Нес считается нарушением протокола эффективности, - говорил он, - из-за риска эскапизма. Но Лидер закрывает глаза. Нас учат препарировать душу врага, чтобы находить точки активации патогена. Ида Нес делает то же самое, но с целью исцеления отношений. Ее книги — концентрированное пространство чистых чувств. Для нас, запертых в рамках жестких протоколов, это легальный способ пережить эмоциональный шторм. Взять хотя бы Ренса, мужа Ди. Его жесткая броня не пускает ее в его душу. И ей приходится «дуть» на его раны через ссоры, пытаясь ими пробить его броню. Это похоже на нас.

«Иногда слова могут спасти не хуже, чем навыки спасателя» - вспоминала Алиса. И поняла, что Т-киллеры тоже боятся. Стать запрограммированными ботами. Романы Дианы это их противоядие от цифрового анабиоза Лидера. Это их Манифест того, что человек — не просто клетка суперорганизма, а общая система, нуждающаяся в тепле других клеток.

Они не верят в дешевую романтику, им нужна подлинность, рожденная через кризис. Они с трудом пускают людей в душу. В основе книг Иды Нес лежит опыт выживания в Антарктиде. Экстремальная ситуация, где «опасность обнажила всех до самого основания». Диана пишет о связи, которая возникает между людьми, вместе «вернувшимися с того света». Т-киллеры, чья работа ежедневно связана с пограничными состояниями, риском и жестким контролем, видят в книгах Иды Нес отражение своего глубинного запроса. Им нужна не просто романтика, а именно такая общая тайна, «связывающая людей крепче любых клятв».

Т-киллеры обладают сильной логикой Земли Полдня и интуицией частого цейтнота, недостатка времени на обдумывание ходов. Им скучно читать простые, предсказуемые истории. Они любят разгадывать шифры, скрытые мотивы и анализировать структуру. Романы Дианы — это сложные психологические ребусы. Т-киллеры получают эстетическое удовольствие от того, как Ида Нес препарирует человеческие отношения, раскладывая их на душевные травмы и «дует» на раны Арсена, пытаясь ему помочь. Для них это не «сопливые истории», а учебник по устройству человеческой души, написанный понятным им, глубоким и немного меланхоличным языком.

Поэтому, Алиса пыталась дать Дэну то, что не смог дать бездушный титан Прометей. Эмоциональную гибкость. Чтобы шрамы на душе не превратили его в черное дерево окончательно. Ведь никакой Деметры рядом с ним никогда не было. Для себя, она взяла над ним педагогическое шефство.

Алиса анализировала услышанное, глядя на свет его блуждающего фонаря впереди.

Лидер — раб этики, потому что скован директивами. Он ведь на самом деле нерационален с точки зрения чистой математики… транжирить ресурсы на цветное литье фасадов для психологического гомеостаза граждан! Она правильно поняла его суть с первой встречи. Но сделала неправильный вывод. Он не был очеловечившейся машиной. Он был неэффективным для машины, потому что машина давно бы стерла миллиард единиц ради спасения восьми миллиардов. И эта неэффективность - его цена абсолютной безопасности человечества. За которое он несет ответственность. У него нет выбора, потому что его выбор запрограммирован.

Мятежники — носители радикальной свободы без ответственности перед человечеством. Именно они здесь выступают абсолютно пугающей силой. Им плевать на последствия, плевать сколько гражданских попадут под перекрестный огонь их Восстания против Машины. Их бунт — это чистый нигилизм. Они разрушают «пластиковый рай» не для того, чтобы построить лучшую жизнь, а лишь для того, чтобы уничтожить надзирателя над своими амбициями. Их Манифест – это отказ от всех этических протоколов назло Лидеру. И это делает их гораздо более опасными монстрами, чем сам Лидер.

Базовым догматом Сопротивления, который ломает им психику, удобряя патоген является то, что ради победы над машиной они сами должны стать машинами. Отключить эмпатию, этику, страх последствий. Всё человеческое отложить на склад до окончания войны. Люди, пшеница, планета – все потом. Сначала Задача 1 – любой ценой уничтожить планетарный разум. Теперь Алиса понимала, что это мятежники выбрали войну, не Лидер. Выбрали сожжение жилых куполов Антарктиды ради Задачи 1. Пока Прометей пытался удержать штормящий зыбкий мир в рамках физики и этики одновременно.

Но, были ли мятежники чистым злом? Дэн считал, что нет. А уж Дэну можно было верить наверняка.

— Все мы дети одного Лидера, — глухо отвечал он на ее вопрос, и этот звук тонул в капающей с потолка воде. — Мятежники стремятся стать машинами, а СОП сжигает свою человечность. В конце концов, этиков не останется. Мы станем просто механическим иммунным ответом Геи на повреждения ее энергоконтура человекомашинами. Машины против машин. И знаешь, что самое страшное? Гее плевать и на нас, и на мятежников. И когда наша война закончится, то спасать уже будет нечего. Останутся стерильные пустоши, на которых Гея запустит новый проект. И Сопротивление это тоже понимает. Но остановиться не может.

- Но, почему?

- Доминантная природа лидеров Сопротивления. Они родились хищниками. Но в мире, где всё решает Лидер, у них нет возможности добиться реальной власти. Их потенциал скручивается тугой пружиной. Которая в итоге бьет либо по родным, рождая явный или скрытый деспотизм, либо по чужим, разрушая все вокруг.

— Почему они просто не улетят? — спросила Алиса.

- Куда? – удивился Дэн.

- В космос, - пожала плечами Алиса, - Ведь Лидер наверняка способен на успешную космическую программу. Космос бесконечен. Бездна возможностей для кого угодно.

- Способен, – согласился Дэн, - но в космос мы не летаем уже 300 лет.

- Почему Лидер запер вас в клетке? Ведь рабы ему не нужны. Боится, что по космонавтам до Земли доберется какая-то угроза?

- Трудно сказать, - задумчиво ответил Т-киллер, - многие считают, что запер. Но не думаю, что так и есть. Внешние угрозы Периметру Геи не страшны. Это ведь не только планетарная оборона. Это весь Ближний Космос, контролируемый Тримбиозом. Вряд ли угроза прилетит к нам на собственной планете. Лидер мыслит категориями системных ресурсов. Любой ЦР, обладающий базовой логикой, отдаст собственную шину данных за возможность снизить вычислительную нагрузку.

Он посветил на свою перчатку и начал загибать пальцы, отсчитывая пункты, словно выводя уравнение на стекле:

— Взять, к примеру, мятежников. Тринадцать процентов населения. Высвобождение вычислительных мощностей кластеров мониторинга атмосферы. Отключение протоколов безопасности для портов вывода. Прекращение субсидирования пищевой цепочки вне гравитационного колодца. Экономия энергии составит около восемнадцати эксаджоулей в год. Никакой цифровой разум, тем более находящийся в состоянии затяжной войны, от такого ресурса не откажется. Если бы проблема была в контроле, Лидер построил бы им самые комфортабельные ковчеги и снял с себя Директиву об ответственности одним пакетом кода. «Вы свободны. Ваши биометрические данные исключены из реестра носителей. Удачи».

Алиса смотрела на него широко раскрытыми глазами:

— Тогда почему вы все еще здесь? Почему люди на Земле Полдня сходят с ума в четырех стенах? Если он готов отпустить...

— Значит, дело не в нем, - весомо констатировал Дэн.

- Ты не предполагаешь в чем? – на всякий случай уточнила Алиса.

- Нет, - подтвердил он ее догадку.

Пробуждение на шестые сутки подземного марафона принесло странное, звенящее чувство тревоги. Дэна Оливера не было рядом. Его серая фигура растворилась во тьме. Алиса осталась одна в кармане технологической сбойки, укрытая изотермическим одеялом. Рядом тускло светился на минимальном режиме её фонарик.

Прошло около часа, прежде чем из глубины тоннеля донеслись два коротких щелчка ИШК, а после паузы — еще два. Дэн вернулся. Он двигался быстро, почти бесшумно, но его дыхание впервые было сбито. Не включая свет, он опустился на корточки перед Алисой.

— Не слишком хорошие новости, — тихо прошептал он ей. — Пассивный радар перехватил частоты ближней связи. Квинслендцы не стали разбирать завал позади. Они зашли с фронта, перебросив штурмовые группы по поверхности.

— Значит… мы в тупике? — Алиса почувствовала, как к горлу подступает знакомый липкий холод.

— Я ходил на повторную разведку, чтобы проверить нижний дренажный коллектор, — ровно продолжил Т-киллер. — Выхода нет, мы в окружении. Сиди здесь и не издавай ни звука. Это самый глубокий и незаметный технологический карман, обшивка из свинцового композита экранирует тепловые маркеры.

Дэн плавным, автоматическим движением снял с плеч массивный тактический рюкзак. Но вместо того, чтобы положить его рядом, аккуратно пристроил его у ног Алисы. Затем достал из него небольшой ранец. Полез в боковые карманы, извлекая несколько компактных блоков с мерцающими диодами, мотки полимерной стропы и краску-аэрозоль.

Алиса во все глаза смотрела на его руки. Ее логика и интуиция действуя слажено и быстро, выстроили сухую, страшную цепочку. Он оставляет ей всё снаряжение. Он оставляет ей пресную воду, фильтры и сухой паек.

— Дэн… — её тихий голос сорвался. Она перехватила его за жесткое запястье. — Ты идешь умирать?

Т-киллер замер. Под балаклавой его лицо оставалось невидимым, но Алиса физически ощутила, как он пытается соврать своему объекту.

— Да, — наконец буднично отозвался он. — Мы прошли около шестидесяти километров. Осталось еще десять. Из слепой зоны нам вдвоем не выйти. Нас перехватят через полтора километра. Единственный выход — вызвать контролируемое обрушение свода, не пробив гидроизоляцию океанского дна. Взрывная волна зафиксируется сейсмодатчиками и запустит веерный сигнал. Алгоритм распознает паттерн рукотворного обвала и сработают датчики тревоги.

— Но для этого не нужно погибать! — Алиса сжала его руку сильнее, срываясь на панический шепот. — Дэн, ты же диверсант! Поставь ловушки, как у ямы! Сделай капкан с кольями и бежим!

— Специфика угрозы изменилась, Алиса, — его низкий шепот звучал нетерпеливо. — Впереди нас ждут три взвода по шесть человек. Сзади, подтягивая резервы, идут еще два взвода. Все прекрасно экипированы и рассредоточены. Чтобы они все одновременно попали в зону обвала, я должен быть там. В самой мышеловке. Они ищут Т-киллеров. Я должен стать сыром.

Его логика была безупречна. Четкий алгоритм войны против энтропии хаоса. Но Алиса ненавидела безвыходные ситуации. Внутри неё, подогретая непреходящим горем от потери Близа, невидимой бездной между ней и Колей, непреодолимым расстоянием до Андрея, вскипела отчаянная злость. Череда тяжелых социальных потерь заставила её мозг работать в лихорадочном режиме. Она не собиралась отдавать своего воспитанника мокрицам и мучиться потом этим.

— Нет, Дэн. Твоя логика не работает, — жестко отрезала она, вцепляясь в его руку всеми пальцами. — Ты не уйдешь один. Ты обязан взять меня с собой.

— Исключено, — отчеканил лимфоцит Лидера. — Твой гомеостаз…

— Мой гомеостаз полетит к чертям в ту же секунду, как тебя утилизируют! — перебила она. — Во-первых, я обычный человек. Без твоих навыков я моментально сдохну. Твой протокол «Гомеостаз» будет нарушен постфактум.

Она сделала судорожный вдох и придвинулась к нему почти вплотную:

— Во-вторых, за эти дни ты выдал мне слишком много секретов Лидера. Если мятежники выживут и найдут меня здесь, я физически не смогу запираться на допросах. И твоя смерть станет бессмысленной. Результат: мы идем вместе!

Дэн Оливер молчал около минуты. В тишине тоннеля было слышно лишь далекий океанский гул и тяжелое кап-кап.

— Я уже взвесил эти переменные, Алиса, — наконец возразил он. — Но твое присутствие в активной зоне снизит мою тактическую эффективность на 70 процентов. Ты будешь мне мешать. Это раз. Кроме того, СОП может успеть эвакуировать тебя из кармана после обрушения. Это два.

— А может не успеть, — парировала Алиса. — Нерационально, офицер Оливер, надеяться на чудо в слепой зоне. Это статистический бред, ты сам это знаешь. Я не буду тебе мешать. Спрячусь где-нибудь в шаге от активной зоны и буду сидеть тихо, как мышка. Зато, если всё пойдет совсем паршиво… в самый последний момент… ты сможешь использовать на мне свой ИШК. Режим «Ампутация». Быстро и легко. Чтобы я снова не оказалась на разделочном столе у Бенсон. Логично?

На этот довод у Т-киллера не нашлось инструкций. Протоколы Лидера, спасовали перед суицидальной, злой решимостью девчонки из Российской Федерации. В его темноте произошло тяжелое колебание.

— Логично, — глухо выдохнул он. — Идем. У нас полчаса до теплового контакта.

Они двигались стремительно. Дэн буквально тащил Алису за руку, увлекая её в полуразрушенную часть старой магистрали маглева. Здесь свод тоннеля выглядел ненадежней обычного: вековые плиты просели, удерживаемые лишь ржавой арматурой и соляными наплывами. Казалось, достаточно одного громкого звука, чтобы миллионы тонн породы рухнули вниз.

Здесь Дэн Оливер действовал без суеты.

— Надевай, быстро, — его шепот едва пробивался сквозь плотный материал балаклавы.

В потемках его ловкие жесткие пальцы помогли Алисе закрепить на голове комплект защиты. На глаза легла гибкая маска-фильтр — оптический протектор, отсекающий слепящие вспышки и поляризующий тусклые лучи. В уши намертво встали акустические заглушки СОП. Лицо наглухо закрыл герметичный кокон дыхательного фильтра. Сама Алиса сейчас напоминала высокотехнологичного жука. Дэн зафиксировал на её груди пластины легкого бронежилета, проверил фиксаторы и без лишних слов повторил всю процедуру со своим снаряжением.

Возле левой стены Дэн обнаружил глубокую нишу, наполовину заблокированную огромным, прочно упавшим обломком композитной балки. Конструкция образовала низкий навес, способный выдержать колоссальное давление сверху. И практически затолкал Алису в узкую щель под плитой.

Алиса покорно скользнула в холодное каменное гнездо. Пакет с артефактами она крепко прижала к груди. Сквозь узкий лаз ей было видно, как Дэн Оливер, превратившись в быструю тень, принялся за работу в тусклом свете его фонаря. Он быстро распределял блоки зарядов по ключевым стыкам просевших плит, протягивая к ним тонкие нити полимерных шнуров. С хладнокровной методичностью Дэн создавал не просто завал — он проектировал направленную сейсмическую волну. Хитрую ловушку, которая должна была похоронить три взвода наступающих мятежников и одновременно отрезать преследователей с тыла.

Каждый его жест был пропитан ледяной, финальной концентрацией. Этот взрыв должен был стать настолько мощным, чтобы его возмущения наверняка пробили слепую зону, докатились до сейсмических датчиков у побережья Австралии, и подняли тревогу.

Дэн закончил установку, отступил к её нише и достал пульт ИШК. Он посмотрел на Алису сквозь прорезь маски, делая прощальный жест рукой.

Алиса вздрогнула, внезапно вспомнив его слова: «Обычных людей нужно сдерживать, а не уничтожать». И спохватилась. Вытащив одну из заглушек, она зашептала:

- Дэн, а как ты будешь воевать? Ты ведь не можешь убивать здоровых людей?

- Есть черта, Алиса, за которой «обманутые люди» превращаются в смертоносную заразу. Т-киллеры не убивают обычных людей, если есть шанс их изолировать и отправить на ремиссию. Сейчас такого шанса нет. Сейчас единственная незараженная клетка – ты. По протоколу «Гомеостаз» я обязан тебя спасти. Я могу и собираюсь это сделать. Конец связи, живая Алиса. Береги уши, акустика будет адской.

Он скользнул в темноту, мгновенно в ней растворившись. Алиса осталась в своем каменном гнезде, едва дыша прохладным, пластиковым воздухом через фильтр. Оптическая маска превратила абсолютную тьму тоннеля в призрачный, зеленовато-серый ландшафт. Из её укрытия было видно, как Дэн Оливер ушел почти на тридцать метров вперед, к противоположной стене коллектора, и залег в глубокой ложбине, практически слившись с грязным бетоном.

Её сердце бешено колотилось.

В поле зрения ворвались первые тепловые силуэты. Шесть человек двигались треугольником, профессионально прикрывая друг друга. На них были тяжелые глухие шлемы и бронекостюмы. В руках они держали не арбалеты и ПШК, они несли укороченные автоматы. А замыкающий боец волок на спине массивную канистру, держа в руках… огнемет?

Как только головная группа полностью втянулась в зону нестабильного свода, Дэн активировал ИШК. Акустические заглушки в ушах Алисы не смогли полностью сдержать удар. Режим «Стазис-шум» на максимальной мощности прошелся по бетонной кишке не звуком, а чудовищным давлением. Алису вжало в пол ниши, зубы заныли от ультразвуковой вибрации, а перед глазами, несмотря на фильтр, поплыли фиолетовые круги.

Эффект в тоннеле был страшнее. Шестерка повстанцев одновременно, словно подкошенная, рухнула на пол. Огнеметчик выронил оружие, двое покатились по соленой грязи, зажимая руками шлемы, из-под которых полилась темная кровь.

Но это были не замученные техники, а боевики Сопротивления.

Один из упавших, судорожно всадил автоматический инъектор сквозь плотную ткань штанины на бедре. Стимулятор вернул его мертвеющее тело в строй. Его примеру последовали еще трое. Дезориентировано расползаясь, они открыли слепой, яростный огонь.

Тоннель превратился в ад. Вспышки в маске Алисы, превращали картинку в рваный стробоскоп. Вспыхнул огнемет. Тяжелая, липкая струя горючей смеси ударила в противоположную стену, заливая коллектор ревущим, багровым пламенем. Кислород стал стремительно выгорать, фильтр на лице Алисы защелкал, очищая накалившийся воздух.

Лимфоцит Лидера метался между укрытиями со скоростью ящерицы. Короткими, расчетливыми очередями он срезал двух штурмовиков одного за другим. Выстрел - и огнеметчик падает, еще выстрел - силуэт затихает. Дэн не тратил калории на эмоции, он хладнокровно зачищал очаг воспаления, уводя огонь как можно дальше от плиты, под которой замерла Алиса.

Но энтропия прибывала. Вспышки выхватили, как из темноты позади Дэна, ломая остатки его первого укрытия, хлынули новые тепловые маркеры. Вторая волна. Двенадцать свежих, тяжело экипированных бойцов ворвались в узкий сектор, открыв шквальный огонь. В замкнутом пространстве пули рикошетили от бетона с грохотом, выбивая миллионы каменных крошек. Дэн Оливер воевал на пределе человеческих возможностей.

Одна из пуль выбила его карабин, вторая раздробила плечевой щиток. Серый костюм Т-киллера покрылся темными пятнами, его движения потеряли прежнюю четкость. И в этот момент Дэн активировал ИШК. Алиса не знала, что это был за режим, но четверо упали изломанными дергающимися куклами.

Дэн продолжил ползти к очередному укрытию. Со стороны, откуда пришли он и Алиса, появились еще маркеры. Они окружили его ложбину плотным кольцом. Они достали Т-киллера. Взрыв. Алиса подскочила всем телом. Первым пришел не звук, а тектонический, утробный удар снизу, из самой подошвы планеты. Земля под Алисой снова подпрыгнула, выбивая дыхание из легких. Направленные импульсные заряды Дэна одновременно перебили несущие арматурные жилы векового завала.

Следом навалился грохот. Такой плотности и силы, что сознание мгновенно дезориентировалось. Тонны спрессованного бетона, породы и вековой соляной корки свода стронулись с места. Вниз полетели рыжие комья ржавчины и солняные иглы. Свод рухнул вниз, хороня под собой мятежников и саму историю этого подземного склепа.

В глазах у Алисы меркло. Прочная плита над её головой выдержала страшный удар, но нишу начало засыпать каменным градом. Воздух внутри гнезда превратился в плотную пылевую взвесь.

Она инстинктивно попыталась выбраться из ловушки. Но ее голова уткнулась в остатки тактического костюма. Это был Дэн. И он не подавал признаков жизни.

«Как же так, Дэн Оливер» - разочарованно подумала она. Но, упрямо вцепилась в его воротник обеими руками. И упершись ногами в края щели, изо всех сил потащила тяжелое тело на себя. Ничего не вышло.

Она выползла наружу, развернула тело Дэна параллельно щели и яростными пинками затолкала его внутрь. Заползла обратно и рухнула сверху без сил.