Лёд между нами

Две девчонки прямо перед ней спорили, кто из них первая получит автограф, и их голоса становились всё громче и настойчивее. Одна, пухленькая блондинка в розовом топике, открывающем загорелые плечи, уверяла, что пришла за два часа, сидела у самых дверей и имеет право быть первой. Другая, высокая брюнетка с наклеенными ресницами, такими длинными, что они, казалось, вот-вот взлетят, доказывала, перебивая на полуслове, что у неё подруга работает на лайнере в службе размещения и ей обещали личное знакомство. Они уже чуть не подрались, сцепившись взглядами и выставив вперёд подбородки, но вовремя одумались, оглядевшись по сторонам, и продолжили сверлить друг друга взглядами, полными плохо скрытой ненависти.

— А если он не придёт? — вдруг раздался тоненький, испуганный голосок откуда-то из глубины зала, где сидела девочка-подросток с большими карими глазами и плакатом, который она нервно комкала в руках.

— Типун тебе на язык! — зашикали на неё сразу несколько голосов, и девочка втянула голову в плечи, прячась за плакатом. — Скорее всего возник какой-то форс-мажор, он же не может просто так не прийти, это его работа.

— Он опаздывает уже на пять минут, — заметила какая-то женщина в очках с тонкой золотой оправой, нервно теребя программку, скручивая её в трубочку и разворачивая обратно, и оглядываясь на входную дверь, которая оставалась закрытой.

Люди начинали нервничать, ёрзать на стульях, перешёптываться, поглядывать на двери с надеждой и тревогой. Работники в голубой форме сновали туда-сюда, переговаривались в рации, прижимая их к уху, и лица у них становились всё более нервными. И тут, будто из ниоткуда, появилась Клара Петровна. Она стояла у бокового входа, скрестив руки на груди, и недовольно смотрела на небольшие часы на своей руке. Брови её сошлись на переносице, образовав глубокую складку, губы сжались в тонкую линию. Она обвела взглядом возбуждённый зал, всех этих жаждущих, с плакатами и сердечками, картонные фигуры, улыбающиеся из каждого угла, и лицо её стало ещё суровее, будто она примеряла на себя гнев богини, которой надоели капризы смертных. А потом она встретилась взглядом с Вивиан, задержалась на ней на секунду, и, не говоря ни слова, подозвала её пальцем. Девушка медленно подошла к ней.

— Срочно найди Логана, — сказала Клара Петровна тихо. — И приведи его сюда. Живо.

— Но я… я не знаю, где… — начала Вивиан, оглядываясь по сторонам в надежде, что кто-то подскажет, куда идти, но женщина уже подталкивала её к дверям, подхватив за локоть.

— Давай, иди, времени нет! — бросила она через плечо, растворяясь в толпе так же внезапно, как появилась, и её голубую форму поглотило море взволнованных лиц. — Он обещал не опаздывать, обещал лично мне, а я обещала дирекции, что всё будет гладко!

Вивиан вылетела в коридор и замерла, растерянно оглядываясь. Куда идти? Где искать этого чёртова Логана? Она понятия не имела, где его каюта, где он может быть. Вдруг она почувствовала, как в горле пересохло, так сильно, что язык прилип к нёбу, а во рту появился металлический сухой привкус. Она давно не была в воде, слишком долго бродила по этому железному монстру, дышала сухим кондиционированным воздухом. Она повела головой, ища глазами хоть какой-то намёк на воду, хоть каплю, и вдруг увидела знак: синюю каплю и белую фигуру, выбитые на металлической табличке. Такие же знаки она видела в коридорах, когда бродила по лайнеру, но раньше не обращала внимания, ведь не понимала, что они означают. Там было две двери рядом, почти с одинаковыми табличками. Она, не разбираясь, толкнула ближайшую, шагнула внутрь и в ту же секунду врезалась в кого-то. Сильные руки мгновенно обхватили её за талию, не давая упасть, прижимая к груди, и она почувствовала под ладонями горячее тело. Вивиан вскинула голову, и время остановилось.

Перед ней стоял он.

Логан смотрел на неё сверху вниз, чуть склонив голову, и его голубые глаза, светлые, почти прозрачные, изучали её лицо с каким-то странным, ленивым любопытством, в котором не было ни спешки, ни удивления, только привычная, расслабленная уверенность. Одна рука всё ещё лежала на её талии, и сквозь тонкую ткань голубого платья девушка чувствовала жар его ладони. Её ноздри затрепетали, когда она вдохнула незнакомый запах — древесные нотки, смешанные с чем-то сладковатым и свежим, как утренний ветер, дующий с берега.

Он склонил голову чуть ниже, приблизился к её уху, и горячее дыхание коснулось её кожи, заставив вздрогнуть всем телом.

— Вообще-то это мужской туалет, — усмехнулся он, и в голосе его звучала та самая ленивая, самоуверенная насмешка, с которой он, наверное, разговаривал со всеми девушками, которые попадались ему на пути. — Если тебе так не терпелось остаться со мной наедине, у меня есть комната и получше. Мягче, уютнее и без посторонних. Давай встретимся позже.

Вивиан подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза смотрели на неё с лёгким вызовом, с привычной уверенностью, что сейчас она растает, засмущается, опустит глаза и согласится, как делали все до неё. Но через секунду до неё дошёл смысл его слов, и то, за кого он её принял, — такая же, как те девушки в зале, с плакатами и сердечками, готовая на всё ради его улыбки. Лицо её вмиг изменилось. Чёрные глаза, и без того бездонные, вспыхнули гневом, тонкие брови сошлись на переносице, а губы сжались в линию. Она резко, с такой силой, что сама отшатнулась, оттолкнула его от себя, высвобождаясь из его рук.