На следующее утро в небольшом помещении в верхних этажах Храма Воскрешения царил небольшой полумрак. Малых размеров алтарь у стены освещался двумя малыми подсвечниками. Над алтарём висела икона с изображением Богородицы с Христом на руках. Через мгновение в эту комнату вошёл Сергий. Он разглядел у противоположной стены Патриарха Серафима, облачённого в белый церковный наряд, и отца Алексия, одетого в чёрную рясу.
Командир крестоносцев у самого входа в помещение отдал лёгкий поклон священнослужителям. Патриарх и священник кивнули в ответ только что вошедшему Христианскому Карателю.
Патриарх смотрел на Александрова, как на ребёнка: ласково, но с отцовской чуткостью. Он сделал шаг навстречу Сергию, оказавшись близко к нему на расстоянии метра, и сказал:
– Здравствуй, сын мой.
Командир крестоносцев почтительно слегка преклонил голову и поприветствовал Патриарха и отца Алексия:
– Здравствуйте, Патриарх. Отец Алексий. Думаю, что сейчас самое время обсудить то важное задание, о котором мы говорили вчера.
Патриарх Серафим, терзаемый тревожными мыслями, подошёл к алтарю и посмотрел в добрые глаза Богородицы на иконе. Переведя свой взгляд на младенца-Христа, старший священнослужитель сказал:
– Как бы я хотел всегда приглашать тебя в своё общество лишь только для того, чтобы поговорить с тобой, Сергий. Но, к сожалению, дела не ждут.
После своей речи Серафим повернулся к лидеру крестоносцев, который смотрел на него сосредоточенным взглядом серо-голубых глаз. По Сергию было видно, что он готов внимать каждое слово, которое произнесёт ему старший священнослужитель Святоземья. Очень спокойным голосом Патриарх начал объяснять всю суть сложившейся ситуации Сергию Александрову:
– Весь мир сейчас переполнен демонической активностью. Но то, что произошло этой ночью в Санкт-Петербурге, не могло остаться без нашего внимания.
Отец Алексий тут же продолжил речь своего Патриарха, не перебивая его:
– Там случилась демоническая вспышка невероятных масштабов. Она могла произойти лишь при появлении там одного из троих сверхдемонов. А именно – либо Азаракоса,…
Сергий тут же, кивая, подхватил мысль священников:
– …Либо Абрактиса, либо Адократоса.
– Совершенно верно – сказал Патриарх Серафим, продолжив говорить:
– Один из них непременно сейчас находится на земле, которая когда-то была домом для одного из прекраснейших городов России. Но теперь это место стало настоящим адом. Мы не знаем, что хочет этот высший демон, но уж точно, что его появление в этом мире не сулит нам ничего хорошего.
Патриарх подошёл ещё ближе к Александрову, направив свой указательный палец в грудь командиру крестоносцев:
– Твоя задача – отправиться в город, найти и уничтожить его. Это наш очередной шанс на победу, чтобы со временем закрыть адский мир зла на замок, откуда к нам идут демонические создания. И построить новый мир. Мир для людей, в котором не будут находиться демонические орды, грезящие убить всех и каждого на своём пути.
Сергий слегка улыбнулся и иронично добавил:
– И всё? Всё так просто? Уверен, что не всё будет так легко, как кажется. Я знал их брата, изучил его повадки в бою. Они, эти высшие демоны, хитрые твари. И просто так не отступят. Уверен, что это ловушка. Но и у меня будет пару неожиданностей для них.
Отец Алексий подошёл к Сергию на расстояние шага и, направив вниз указательный палец, начал быстро и взволновано говорить:
– Не забывай кто они. Будь осторожен. Их возможности невероятно огромны. Ты сам это знаешь. Береги свою волю, свой разум и свою душу. Будь готов ко всему.
Глава крестоносцев пару раз кивнул головой и произнёс:
– Всё верно: их искушения смогли сломить волю Владимира, чтобы он стал их цепным псом, игрушкой в их руках. Жаль его за это. Но мы должны учесть ошибки прошлого и не повторять их. Мне нужны солдаты. Я возьму лишь немногих, но самых лучших. Остальные должны остаться здесь для охраны города. Спасибо за информацию, Патриарх. И Вам, отец Алексий. Пора собираться в очередной поход.
Серафим перекрестил Александрова и сказал:
– Помни: человек, у которого любящее сердце, способен сделать многое то, что не под силу тем, кем правят инстинкты. Не отступай от зова своего сердца. Да хранит тебя Господь Бог на всём твоём пути. Иди и ничего не бойся, сын мой. Господь и Его ангелы с тобой.
Сергий перекрестился, поклонился своему Патриарху и вышел из помещения быстрыми шагами. Времени не было. А цель находилась довольно далеко.
Большой зал для тренировок ярко освещался многочисленными подсвечниками. По вымощенному деревянному полу медленно и задумчиво расхаживал в разные стороны Максимиан, левой рукой держась за свой правый бок, а правой рукой – за подбородок. Он размышлял об этой новой операции на своей бывшей Родине, в городе-мертвеце Санкт-Петербурге. Всё было очень странно. И явно было похоже на очередной вызов крестоносцам. Не человечеству в общем, а лично Христианским Карателям.
Шагая по полу своими тяжёлыми обитыми сталью берцами, Максимиан сам не заметил, как оказался возле Владислава. Голый по торс Полевской энергично подтягивался на перекладине, не сбивая ритм. Заместитель главы крестоносного воинства спросил у своего соратника:
– Сколько уже сделал?
Владислав остановился и, не слезая со спортивного снаряда, ответил:
– После пятьдесят четвёртого раза уже не считал – глубоко вдохнув и выдохнув, Влад продолжил так же активно выполнять подтягивания.
Максимиан едва заметно улыбнулся, а затем, развернувшись и отправившись с размышлениями в другую сторону, одобряюще с юмором сказал:
– Перекладину не сломай, убийца.
Чуть поодаль от занимающегося Владислава на скамье у стены сидел уже вооружённый до зубов, собранный для похода Константин Ланевский, облачённый, как и Максимиан, в чёрную боевую кевларовую куртку с серебристыми крестами, а также в плотные чёрные боевые штаны униформы крестоносцев, со множеством карманов. Он читал Новый Завет очень вдумчиво и сосредоточенно. Вся серьёзность этого занятия отражалась в голубых глазах Константина. Пальцы воина, видневшиеся через открытые тактические перчатки с металлическими накладками на костяшках, медленно переворачивали страницу за страницей Священного Писания. А шрам на шее с левой стороны едва замечался из-под воротника униформы.
В середине зала стояла большая длинная деревянная скамья. На самом её краю с левой стороны от входа, в глубине помещения сидел Александр Твердохлебов. Он затачивал свой огромный клинок. Похожий на огромный мачете, меч Александра уже стал острый, как бритва.
Полностью вооружённый и экипированный Твердохлебов мыслями был уже на территории врага. Но не полностью: из левого верхнего нагрудного кармана куртки Александр достал фотокарточку, на которой была изображена высокая белокурая голубоглазая девушка, с невероятно стройной красивой фигурой, белоснежной улыбкой и нежным взглядом. На обратной стороне фото чёрной ручкой было написано: «Я всегда буду обнимать твоё сердце. Анжелика».
В самом центре зала, возле правой стороны длинной скамьи, относительно входа, бились на небольших тренировочных пластмассовых палках друг против друга двое также полностью обмундированных крестоносца. Евгений Дмитриев не спускал глаз со своего соратника и противника по тренировочному бою – Петериса Алксниса. Латыш тоже сфокусировал взор своих серых глаз на своём сопернике.
Что Евгений, что Петерис идеально подходили друг другу, как партнёры для тренировок: оба среднего роста, оба широкоплечие коротко стриженые блондины. Голова ровной формы, высокий лоб, немного подвинутые вверх скулы, ровная нижняя челюсть и небольшой нос придавали Дмитриеву вид настоящего славянского воина.
В то время, как Алкснис выглядел подобно типичному европейцу: острые формы носа и нижней челюсти, небольшие скулы и низкий лоб. Каждый из них в правой руке держал по одной палке. На левой руке и у одного, и у второго были надеты небольшие утяжелённые круглые тренировочные щиты. Бойцы не давали спуску друг другу, используя различные атакующие комбинации, контрудары и мгновенные блоки. Лишь кресты серебристого цвета на их униформе блестели в лучах Солнца, которые проникали в помещение.
В другой части зала Николас Рихтер, будучи тоже в полной боевой выкладке и обмундировании, неустанно повышал свои и без того идеальные навыки владения своими любимыми длинными металлическими нунчаками.
Николас вращал ими из стороны в сторону, будто рисовал ими в воздухе неизвестные символы. Его движения казались неуловимыми. Размахивая нунчаками, Рихтер то стоял на месте, то шёл медленным, то бы быстрым шагом от одного конца зала к другому, то подпрыгивал, нанося в полёте удары ногами и нунчаками по невидимым врагам. Оказавшись возле Владислава и Максимиана, Николас обратился к Полевскому:
– Влад. Может, сразимся на палках, как Женя и Петерис? Хоть подвигаешься полностью, а не будешь доламывать несчастный турник.
Владислав спрыгнул с турника и ответил Николасу, одевая на себя свою чёрную бронированную форму крестоносца:
– О, нет, Ник. Когда в последний раз мы с тобой сражались на палках и мне наконец-то, в коем то веке, удалось тебя завалить, ты, лёжа на спине, достал свой нунчак и ударил им мне по шее, а затем – по нижней челюсти.
Рихтер немного засмеялся и, через лёгкий смех, возразил:
– Да ладно тебе, Влад. Подумаешь, схватил ты пару синяков на шее и на щеке…
Полевской, кивая головой, также с улыбкой на лице и подняв брови от возмущения, сказал:
– Ага. Это ты моей Алёнке потом объяснишь, что это не засосы, а новые синяки.
Стоя спиной к Николасу и Владиславу, Максимиан, рассмеялся вместе с ними, опустив вниз руки, покрытые шрамами на кистях от ожогов. Константин, еле заметно улыбнулся одной стороной рта и один раз легко, едва слышно усмехнулся из-за разговора своих соратников, и продолжил, с присущим ему глубокомыслием, читать Новый Завет.