– Но почему, Гарри,?
– Скажу как-нибудь позже. Ну, рассказывайте же о вашей девушке.
– Сибилле? Она мила и очень застенчива и. В ней ещё так много детского. Едва я набросился на неё со своими комплиментами, глаза её расщирились с таким прелестным удивлением, словно искренне ничего не знала о своём таланте. Похоже, тогда мы оба были немного смущены. Старый еврей кривлялся поодаль, расплывшись в бескрайней улыбке. Он стоял в дверях замшелой гримёрки, извергая что-то про меня и про неё, а мы молча стояли и не отводили от друг друга глаз,.словно маленькие дети, Старикан, не переставая, величал меня «милордом», и я вынужден был убеждать Сибиллу, что я вовсе не лорд. Она простодушно призналась: «Вы ужасно похожи на принца! Я буду теперь всегда звать вас Прекрасным Принцем!»
– Клянусь честью, Дориан, миссис Сибилла просто мастер комплимента!
– Вы едва ли, Гарри, поняли её. Для неё я сродни какому-нибудь герою из её пьес! Жизнь для неё тайна за семью печатями. Она живёт вдвоём со своей матерью, старой, потрёпанной жизнью, усталой женщиной, судя по виду, она знала и лучшие времена. Та играла леди Капулет в каком-то ветхом, красном капоре.
– Эта порода мне знакома. Такие на всё нагоняют смертельную тоску своими разговорами! – прервал лорд Генри, уставившись в свои перстни.