– Красная Армия не для слабаков! – высокомерно заявляет Воеводин. – Советский союз не для слабаков! Только труд приведет нас к коммунизму. Нам не нужны инвалиды, на которых общество только будет тратить деньги. Без таких людей власть сможет вкладываться в тех, кто приносит пользу обществу: военных, рабочих, инженеров, а не бесполезных существ, как ты и твой дед!
– Заткнись! – прерывает его Ярослав, к всеобщему удивлению.
– Что такое, Атаманов, тебе жалко этого алкаша и его дурацкого деда? Так им и надо! Лучше они б погибли в бою, вместо того, чтобы позорить родину своей инвалидностью!
Ярослав, известный своим спокойствием и хладнокровием, характерными для стрелков, подбегает к Владимиру, одержимый зверским гневом. Держа винтовку двумя руками, как большую палку, он прижимает сослуживца шеей к стене, душа его. В ужасе, Владимир пытается отбиваться кулакамим, но Ярослав будто не чувствует боли, поднимая его, отрывая от пола чудовищной силой.
– Он спас мою жизнь, гнида! Стас был примером храбрости, великим товарищем, каким ты никогда не станешь! – кричит Ярослав, выйдя из себя.
Остальные гвардейцы подбегают разнять их, видя, что Владимир задыхается и почти теряет сознание, и с трудом удерживают Ярослава, вырывающегося, подобно бешеному псу, чтобы расправиться с Владимиром, который, упав на пол, понемногу приходит в себя.
– Фашисты тоже так думали! Для них, инвалиды были бременем общества, злом, которое надо было искоренить из их идеального арийского мира! Ты ничем не лучше фашистов, ты – дерьмо! – гневно кричит Ярослав.
– Спокойно, солдаты! Я не могу позволить, чтобы вы передрались! Вы должны держаться вместе несмотря ни на что! – вмешивается Сталин, стараясь их успокоить. Несмотря на конфликтную ситуацию, советский вождь восхищается нечеловеческой силой и скоростью Ярослава, а на Владимира он смотрит с презрением. Не из-за его бесчеловечной речи, сравниваемой Ярославом с фашистской, а из-за слабости. Он бы погиб, если бы не вмешательство товарищей. Для вождя, Ярослав был бы совершенным воином, если бы научится управлять своими порывами.
– Простите, товарищ Сталин. Я слишком резко отреагировал и вышел из себя. Солдат, о котором говорил этот бездомный, воевал вместе со мной, защищая город, названный в Вашу честь. Он, как и многие солдаты нашего полка, был героем, спас мне жизнь, многому меня научил. И я не могу позволить, чтобы кто-нибудь отзывался о нем в таком тоне!
– Интересно, что Вы про фашистов сказали… – говорит Вася, осторожно возвращаясь на свое место после драки. – Стыдно, как это в стране, которая победила фашистов в Великой Отечественной войне ценой миллионов жизней, теперь процветают неонацистские паразиты! Здесь, в Москве, несложно вычислить таких хулиганов, за которых даже Гитлеру было бы стыдно. У них ничего в голове, только бухают и смолят, и, когда не смотрят какой-нибудь футбол, бьются с хачами и чурками…
– Хачами? Чурками? Ты о чем вообще говоришь? – удивляется Сталин.
– Ты че, Сталин, прикалываешься? – смеется бездомный.
Тимур и Стефан направляют оружие на Васю.
– Не сметь так говорить с советским вождем! – сердито кричит Стефан.
– Да оставьте его, он все равно несет ахинею, – снисходительно замечает Сталин. – Представьте себе, Москва, полная фашистов! Только пьяный дегенерат и мог бы додуматься до такого. Пойдемте скорее, у нас осталось мало времени, чтобы добраться до Кремля!
Солдаты расходятся из помещения, продолжая искать выход, Ярослав грустно оглядывается на бездомного, который, пожав плечами и что-то поворчав, присасывается к бутылке.
– Сюда! – указывает Лев на узкий слабо освещенный коридор.
– Нашел выход? – спрашивает Виктор.
– Вроде бы… – отвечает Лев.
Группа направляется в конец коридора, по которму можно выйти на улицу, заблокированный большой бетонной плитой, наверное, это обрушившаяся часть верхнего этажа. Солдаты пытаются пролезть через щель, но она слишком узкая для взрослого человека. С трудом, солдаты оттолкивают плиту, которая с грохотом падает на землю.
– Наконец-то выбрались из этого лабиринта! – восклицает Лев. – Не представляю, как там можно жить.
Едва он закончил фразу, часть здания обрушивается, вместе с коридором, из которого они только что вышли. Падение образует облако пыли и оглушительный грохот, привлекая внимание прохожих. Приходя в себя от испуга, Сталин и его охранники отряхиваются от пыли и замечают, что вокруг уже собралась небольшая толпа зевак.
– Товарищи! Подскажите, как отсюда проехать в Кремль? Мы очень спешим! – обращается к местным жителям Владимир.
К его удивлению, люди сразу же начинают смеяться. Мужчины, женщины, дети – все хохочут, глядя на солдат. Владимир оборачивается к товарищам, но те удивлены реакцией не меньше.
– Это не шутки! Нам необходимо срочно сопроводить товарища Сталина на парад в честь столетия Октябрьской революции! – восклицает охранник, забывая о тайности операции.
Раздается еще один взрыв хохота, такой сильный, что люди не могут говорить от смеха и едва не валятся с ног. Сталин хватается за голову и понимает, что зря не поговорил отдельно со своими гвардейцами, и особенно с Воеводиным, о секретности экспедиции, полагая, что это само собой разумеется.
– Это серьезно! Отвечайте, а не то пострадаете! – кричит Владимир, выхватывая револьвер, но к нему тут же подбегают дети, желая поиграть с оружием. Серьезность и невозмутимость сползают с лица красноармейца при приближении малышей.
– Это какая-то реклама для телевидения? А где камеры? – спрашивает одна бабушка.
– Да-да, на каком канале покажут? – интересуется молодой человек в спортивном костюме.
– Вы что, не видели? Это из того фильма, где Сталин путешествует во времени, я видел рекламу по ящику, скоро покажут! Это, наверно, какая-то акция в поддержку кино! – замечает один старичок.
– Что это за разговоры? – раздражается Сталин. – Я не знаю ни о каком фильме!
– А ну разойдитесь! – кричит Владимир детям, стреляя в воздух.
– Ничего себе! А выстрелы вообще как настоящие! Не удивительно, что сегодняшнее кино так реалистично! – впечатляется стоящий неподалеку парень. – Дай-ка посмотреть!
– Не приближаться! – кричит Ярослав, направляя винтовку на парня.
Предполагая трагическую развязку событий, Виктор подбегает к Ярославу и объявляет:
– Да-да, друзья, это просто кино! Скоро покажут в кинотеатрах, не пропустите! А теперь расходимся, нам еще нужно успеть в другие районы! Пойдемте, товарищи! – жестами солдат показывает сослуживцам следовать за ним.
Зеваки расходятся по своим делам, оставляя Сталина и гвардейцев в растерянности.
– Товарищ Серафимов, это что такое?! – спрашивает Владимир, удивленный поведением сослуживца.
– Ты с ума сошел, Воеводин!? Эта опреация совершенно секретная! Нельзя вот так вдруг начать палить в воздух и ругаться с народом! – возмущается Виктор.
– Товарищ Серафимов прав! Пусть каждому из вас будет ясно, что никто не должен знать о нашей миссии без моего распоряжения! Права на еще одну ошибку у вас нет, понятно?!
– Так точно, товарищ Сталин! – подчиняются гвардейцы.
Они продолжают идти в сторону зданий, которые видели из лаборатории. Некоторые машины проезжают и весело сигналят солдатам.
– Может, на машине будет быстрее? – предлагает Владимир.
– Ты что, не слышал? Мы не можем просто остановить машину, вступая в конфликт с гражданами, – отвечает Лев. – Кроме того, не представляем, как управлять такими автомобилями.
– Видимо, нам придется найти какое-то отделение НКВД, где мы будем в безопасности и сможем найти материально-техническое обеспечение, – заключает Сталин, скрывая свою стратегическую ошибку – он ожидал, что лаборатория будет в рабочем состоянии в 2017 году, с готовыми автомобилями, на которых можно было бы добраться до Кремля.
– Я не вижу никаких знаков НКВД, и эти здания какие-то странные, – говорит Тимур, рассматривая огромный лабиринт комплекса серых пятиэтажных зданий с полуразваленными балконами.
– Нужно найти какого-нибудь патрульного. Как только увидим такого, я сам поговорю с ним, – решает Сталин, стараясь держать ситуацию под контролем.
– В свете последних событий, честное слово, это ему проще будет нас найти. Я думал, что мы легко сориентируемся в окрестностях, но все так сильно изменилось, что я себя чувствую в другом мире! – замечает Ярослав.
Советские воины с удивлением рассматривают новые дома и людей в разноцветной странной одежде, женщин в коротких юбках, машины странной формы, каких они никогда прежде не видели. Некоторые люди, кажется, разговаривают сами с собой, ходя по улице, с маленьким аппаратом в ухе. Разноцветные афиши рассказывают о различных продуктах и услугах, мешая сориентироваться, а еще эти странные рисунки на стенах и заборах, с непонятными словами. Снова они замечают черную свастику на стене, на этот раз зачеркнутую красным, со словом: «ANTIFA», и эта надпись снова перечеркнута черным.
– Эй, смотрите, кто там идет! Сталин и его компания! – замечает их какой-то очевидно пьяный парень с татуированной свастикой на бритой голове, одетый в черное. – Колян, Саш, зырь, какие лохи! Ха-ха-ха!!!