Его товарищи, тоже бритоголовые и в черном, поворачиваются к солдатам и начинают отдавать честь, насмешливо распевая военный марш. Приглядевшись к ним повнимательнее, охранники замечают, что на их одежде фашистская символика – свастика и аббревиатура СС. У некоторых они еще и вытатуированы на руках и других частях тела, как у парня, который первым увидел солдат.
– О, у них там чурка! – замечает один из неонацистов, у которого не хватает нескольких зубов и фингал под глазом. – Че это вонючий азиат делает в советской форме?!
Солдаты достают оружие и выстраиваются вокруг Сталина. Парни, в свою очередь, вытаскивают ножи.
– Думаете, что напугаете нас своими игрушечными пистолетиками? Ха-ха-ха! – смеется лысый парень с татуировкой, видимо, главарь банды, разбивая об скамейку бутылку водкии вооружившись полученной «розочкой». – Ты! Да-да, ты! Снимай форму, ты ее не достоин! – тычет парень пальцем в Тимура.
Военные смотрят на Букейханова, понимая, что это его назвали азиатом, а не Сталина. Казах наводит на скинхеда автомат ППШ-41, широко применяемый в Великой Отечественной войне, но парня это, похоже, не пугает.
– Тим, не делай этого. У нас будет еще больше проблем, если ввяжемся в драку с этими хулиганами, – предостерегает Виктор.
Похоже, Тимур его не слышит. Виктор порывается подойти к другу, но Сталин, внимательно наблюдающий за начинающейся дуэлью, его останавливает.
– Правильно делаешь, Сталин! Не лезь! У нас личный разговор с этим узкоглазым чертом! – заявляет главный неонацист.
Тимур спокойно смотрит на парня, который приближается, сжимая в руке «розочку».
– Как ты меня называл? – спрашивает солдат.
– Ты глухой? Узкоглазый! – скинхед дразнит его, растягивая в стороны уголки своих глаз. – Вот в чем штука с этими нерусскими, они даже язык наш не понимают, а этот еще и думает, что может тут разгуливать в красноармейской форме! Снимай форму, ублюдок! Только белым можно ее носить!
Тимур, пораженный, пытается понять, как человек может докатиться до такого уровня. В нормальное время, то есть, в его понятии, в советское мирное время, этот парень должен был быть комсомольцем, учиться или служить в армии. Он вспоминает слова Васи о неонацистах в России и понимает, что этот человек не сравним даже с тенью гитлеровского солдата, как те, которых он в огромном множестве убивал на войне. Если бы он в самом деле уважал и следовал нацистской идеологии, то был бы против любого знака Красной армии и Советского Союза, страны, которая победила фашистскую Германию, вместо того, чтобы возмущаться, что он не белый, а носит советскую форму, что само по себе глупо, ведь СССР, имеющий в составе сотни разных национальностей, располагается преимущественно в Азии. К тому же, Тимур осознает, какая ирония в том, что парень называет его нерусским, так же, как немцы называли «осталые», по их мнению, народы, в том числе и русских, «неарийцами». Кроме того, Лев, Стефан, Ярослав и сам советский вождь Иосиф Сталин тоже нерусские. Казах делает вывод, что перед ним стоит какой-то недоумок-расист, использующий свастику в качестве ярлыка, и гордясь своей недалекостью вместе с другими такими трусливыми дегенератами, как он.
– Смотрите, пацаны, как надо! Приходится нам очищать улицы от этих чурок и хачей, которые тут понаехали, отбирают у нас работу, телок, и загрязняют нашу родину и нашу славянскую рас…
Прежде, чем скинхед успевает закончить предложение, его тело вздрагивает от очереди пуль из безжалостного автомата Тимура. Окровавленный труп падает на землю, как мешок фарша, перед пораженными неонацистами и прохожими, наблюдавшими за происходящим издалека. Фашисты уносят ноги, зеваки в ужасе и с криками разбегаются.
– При мне такой фигни не было! – с отвращением замечает Сталин.
Тимур качает головой и убирает автомат, поворачиваясь обратно к сослуживцам.
– Ты с ума сошел, Тим! Смотри, какая паника! Люди вызовут милицию, и мы пропали, и все из-за тебя! – беспокоится Лев.
– Именно этого я и хотел! Теперь это лишь вопрос времени, когда к нам приедет милиция. Я поговорю с ними, и все решится, – возражает главнокомандующий.
– А наш разговор о том, чтобы не вступать в конфликты с гражданами? – удивляется Ярослав.
– А ты это фашистское дерьмо называешь гражданами? Это дикие звери, Букейханов просто защищался, дав противнику более чем достаточно времени, чтобы одуматься. Конфликта с ними никак нельзя было избежать, вы сами видели. Милиция должна нас поблагодарить за то, что мы покончили с таким бандитом. Кроме того, как только она подъедет, мы объясним, в чем дело, и получим необходимую помощь, – объясняет Сталин.
Виктор опасается за безопасность группы, но не может подвергать сомнению сталинский приказ.
– Не знаю как для вас, но для меня слова бездомного начинают обретать смысл, – коментирует Стефан, рассматривая флаг на ближайшем доме.
– Этот флаг, это разве не… – бормочет Лев, увидев бело-сине-красное полотнище.
– Флаг белых, предателей! – удивляется Сталин.
– Но как это возможно? – спрашивает Лев.
– Никак. Приедут милиционеры, и мы сразу сообщим о сволочи, которая развесила на окне эту тряпочку. Полный абсурд! – ругается Сталин.
– Может, еще рано, но я до сих пор ни разу не видел советского флага, с тех пор, как мы тут оказались, – комментирует Виктор. – Вместо этого, мы видели, как люди здесь смеялись над нашей формой и смотрели на нас, как на инопланетян! А если и правда Советский союз распался, как сказал тот Вася? Он был прав насчет неонацистов, которые, по-моему, никак не могли бы существовать в СССР.
– Да нет! Как это наша страна могла распасться? Может, была еще одна Великая Oтечественная война, из-за которой все стало таким? Может, снова напали белые и взяли страну под контроль? – рассуждает Владимир, вспоминая, что бывший имперский флаг использовали русские, особенно белые, националистские движения, после Октябрьской революции.
– Вот сейчас и узнаем, товарищи, – говорит Сталин, увидев две подъезжающие патрульные машины. Из остановившихся автомобилей выходят четверо вооруженных стражей порядка.
– Бросайте оружие! Руки вверх! – кричит один из них, толстяк лет сорока.
– Товарищи! Как хорошо, что вы приехали! Мы только что нейтрализовали фашиста! – дружелюбно встречает их Сталин.
– Товарищ Сталин, Вы заметили, что эти машины не похожи на наши милицейские? – шепчет Владимир, замечая, что на автомобилях крупными буквами написано «ПОЛИЦИЯ».
– Ну, 72 года прошло, не удивительно, что название службы и внешний вид автомобилей изменились… – отвечает Сталин, понимая, что у него нет особого выбора, и не приходится рассчитывать ни на что, кроме сотрудничества местных властей.
– Бросить оружие! Руки вверх! – повторяют полицейские, направляя на них пистолеты.
Тимур приближается к Сталину, из-за чего полиция нервничает еще больше.
– Этот герб какой-то странный, – говорит солдат, указывая на изображение святого Георгия, убивающего змея, на машинах.
– Может, это просто недоразумение, – успокаивает его Сталин и поворачивается к полицейским: —Нам нужна ваша помощь, чтобы добраться до Кремля и успеть на столетие революции. Подробности могу объяснить по дороге, но у нас мало времени!
Солдаты уже ожидают в очередной раз услышать смех, хотя единственной надеждой их остается понимание и помощь полицейских. Однако, вид окровавленного тела мертвого скинхеда, видимо, лишило полицейских чувства юмора, потому что, услышав слова Сталина, они даже не улыбнулись.
– Тебе придется много чего объяснить, Сталин, но уже в отделении! – кричит полицейский. – Бросайте оружие, или мы стреляем!
– Постойте, я понимаю, что это непростая ситуация, и в ней не так легко разобраться… – объясняет Сталин, откашливаясь. – Мы прибыли из 1945 года, чтобы увидеть коммунистическое будущее в столетие революции. Разумеется, характер нашего визита строго конфиденциален, поэтому я рассчитываю на ваше сотрудничество…
– Вы что, из психушки сбежали? – спрашивает один из полицейских.
– Наверное, это какая-то банда, которая нарядилась в советскую форму на разборки со скинхедами! – догадывается второй.
– Банда или нет, но вы задержаны с поличным и обвиняетесь в умышленном убийстве! У вас есть три секунды, чтобы опустить оружие и сдаться, или мы откроем огонь! – предупреждает толстяк.
– Но мы свои, мы граждане СССР, как и Вы! – возражает Сталин успокаивающим тоном.
– Вот и не нужно было оттуда высовываться! – парирует полицейский и начинает отсчет: – Три…
Сталин пораженно смотрит на полицейского. Эти слова его удивили, особенно «оттуда», как будто здесь не советская территория. История бездомного Васи, реакция гражданских на их внешний вид, столкновение с неонацистами, триколор, и эта «полиция»… Все складывается в голове генсека, как части головоломки, на которой Россия оказывается перевернутой вверх дном, и мир сильно отличается от того, что он представлял, думая о столетии революции. Советский вождь, который на этой земле – всего лишь тень забытого прошлого, смотрит на своих солдат, в напряжени ожидающих приказа.
– Нет времени объяснять, расстрелять их! – восклицает Сталин, указывая на полицейских, которые еще не закончили отсчет.
Услышав команду вождя, Тимур, со своим ППШ-41, стреляет в полицейских с одной стороны, пока Ярослав палит по другим из мощного СВТ-40 с безошибочным прицелом. Одному из полицеских удается пригнуться и спрятаться за дверью автомобиля, но его настигает Стефан, перемахнув через машину на невероятной высоте и метнув один из своих ножей-убийц, который пронзают голову полицейского насквозь прежде, чем он успевает отреагировать. Все действие занимает меньше трех секунд, вызвав еще большую панику среди местных жителей, наблюдавших за ним из окон и из-за углов зданий. Стефан, после акробатического прыжка, выдергивает нож из головы мертвого полицейского и вытирает лезвие от крови о форму трупа.
– Одихнеаскэ-се ын паче. – «покойся с миром», шепчет Стефан по-молдавски.
Сталин окидывает взглядом поле боя, в которое в считанные минуты превратилась тихая площадка, впечатляясь, как «тепло» его приняли на этой сумасшедшей земле и представляя, что ожидает впереди.