Атрибут с изъяном
— Душегуб?
Шалый вновь хохотнул.
— И это тоже, но больше просто бедовый. Проблемы к нему так и липнут, сколько народу через это до срока наш мир покинуло, и не сосчитать! А сам — живёхонек!
— Везение вечно не длится, — отметил крепыш.
Священник с ярчайшими глазами небесно-голубого оттенка и единственный из всех с непокрытой головой насмешливо хмыкнул.
— Три ловчие сестрицы его везению оказались по зубам.
— Три аспирантки?
— Слухи! — вклинился в разговор отец Бедный, чем сразу добавил словам типа с непокрытой головой малую толику убедительности.
Священники ушли, оставив подручных мёрзнуть на холодном ветру, вот тогда-то я и подумал, что лучше уж бы сидел дома. Из полутора дюжин человек я знал лишь Сиплого и Кроткого да ещё взятого Бедным в пару мне Волезара, но никто из них желанием общаться отнюдь не горел. Прочие молодчики и дядьки и вовсе смотрели будто на неведому зверушку. Не могу сказать, что так уж за полуторачасовое ожидание извёлся, но и настроения мне оно отнюдь не улучшило.
В итоге сдерживаться не посчитал нужным и, когда все разъехались, потребовал у отца Бедного объяснений:
— Вы зачем меня сюда притащили, отче? Взяли бы Стремглава!
— Было зачем, — отмахнулся священник и уточнил: — Мордатого видел? Отец Широкий из Старокаменска, личный порученец архиепископа. Сам должен понимать, сколь высоки ставки.
— Должен, но не понимаю, — буркнул я, забираясь в карету.
Мы расселись внутри и выехали со двора, тогда отец Бедный снизошёл до пояснений:
— Его высокопреосвященство стар и немощен, у него есть на примете преемник, и это отнюдь не епископ Ясный. Так понятней?
Я кивнул.
— А ещё хотят провести в архиепископы своего человека южноморские торгаши. Если б тому удалось вчистую разгромить школу Бирюзового водоворота, вопрос был бы решён, а так шансы остаются у всех трёх претендентов.
— А другие епископы? — поинтересовался Волезар.
— Глава Высокореченской епархии — добрый друг епископа Ясного. Прочие… — Священник пожал плечами. — Кто-то поддержит южан, кто-то в кармане у архиепископа, кто-то выжидает, чтобы примкнуть к заведомому победителю. Всё неопределённо и зыбко.
Я вздохнул и спросил:
— Чем займёмся-то?
Отец Бедный ухмыльнулся.
— Торгашей за вымя пощупаем.
Волезар изобразил вежливую улыбку, явно сочтя сказанное шуткой, а вот я заподозрил, что священник говорит на полном серьёзе, и оказался прав — разве что заниматься нам предстояло не грабежами и вымогательством, а проверкой купеческих складов на предмет контрабанды.
— В последнее время, — объявил отец Бедный, когда наша братия в полном составе собралась на заднем дворе, — мимо таможни стало проходить куда больше товаров, нежели тащили ещё полгода назад. Поначалу это списывалось на возобновление торговли с заморскими территориями, но столь же серьёзного оживления на чёрном рынке не произошло. Равно как не случилось аналогичного увеличения исходящих контрабандных потоков, а облавы не выявили накопления запасов в обычных местах перевалки незаконных грузов. — Священник внимательно оглядел всех и лишь после этого продолжил свою речь. — Нам предстоит ответить на вопросы: что и где! Что свозится в город и где это хранится! Подозреваю, в Черноводск идут поставки оружия, боеприпасов и алхимических реагентов, если и не запрещённых, то самое меньшее подлежащих строгому учёту, а складируется это всё у добропорядочных купцов, тревожить которых мне раньше никто бы не позволил.
— А сейчас? — настороженно уточнил Кабан. — Если потревожим, не прилетит потом по шапке?
— Действовать будем в строгом соответствии с законом! — объявил священник. — Никакого насилия, но будьте готовы дать отпор. Поехали!
Только — нет, сначала мы пошли. Кучера отец Бедный отпустил, пришлось ловить извозчиков.
— А за проезд кто будет платить? — уточнил Кочан явно не из скаредности, а из деревенской хозяйственности и въедливости.
— Накладные расходы беру на себя! — с улыбкой заявил отец Бедный, и вот тогда уже — поехали.
Я нисколько не удивился даже тому, что начать ловить рыбку в мутной воде священник решил с Пристани, ведь большая часть товаров поступала в город именно по реке. Удивило другое — арендуемые купцами средней руки пакгаузы внимания отца Бедного не привлекли, подъехали мы к выстроенному чуток наособицу и обнесённому общей оградой складскому комплексу с вывеской над воротами: «Баюн, Тризуб и партнёры».
— Серьёзные деятели, — отметил Вьюн, когда мы отпустили извозчиков. — К таким на хромой кобыле не подъедешь. Всё схвачено, за всё заплачено.
— Тут повозиться придётся, — признал отец Бедный, — зато дальше шибче пойдёт. Нагоним жути на торгашей!
Но улыбка вышла у него нисколько не кровожадной, да и на попытавшихся остановить нас сторожей священник голоса не повысил, просто разрешил выбить дух и арестовать всякого, кто не успеет убраться с пути. Подействовало это пожелание наилучшим образом, и до здания конторы мы добрались беспрепятственно, сложности начались уже только там. Парочка аспирантов-огневиков и три явно битых жизнью молодчика с защитными амулетами чувствовали себя хозяевами положения, на них требование дать дорогу никакого впечатления не произвело.
— Не велено! — заявил тот аспирант, что был постарше.
И вот тут отец Бедный враз растерял всё своё благодушие.
— Именем Царя небесного! — отчеканил он, тогда — прониклись.
— Вам — не препятствуем, — заявил огневик и кивком указал на нас, — а этих… пускать не обязаны.
Кабан счёл эти слова крайне обидными и стиснул кулаки.
— Братва!
— Отставить! — коротко бросил священник и начал подниматься по ступеням. — Волезар, ты со мной!
И то ли по каким-то правилам он мог взять с собой одного сопровождающего, то ли охранники неведомым чутьём распознали в аспиранте с глазами шершавого стекла того, кого лучше лишний раз не задирать, но препятствий они чинить не стали. Отыгрались на нас.
— А вы погуляйте пока, мальчики! — посоветовал огневик помоложе.
Кабан шумно засопел, но Кочан тут же пихнул его кулаком в бок, а затем спросил:
— Стожар, а на кой чёрт на заборе рядом с воротами канонерка с сабельками намалёвана?
Босяк вопросу немало удивился.
— А чего непонятного? Сторожа, значит, из морских пехотинцев черноводских.
Кабан хохотнул.
— Надо будет тоже на стене черепушку с цилиндром и ножом в зубах нарисовать!
Охранники после этих слов разом насторожились и подобрались, я отметил перемену их настроения и подлил масла в огонь.
— А пока чуток за Тегос поквитаемся. Весело им там нас гонять было, да?
Заметно усилившиеся магические возмущения дали понять, что парочка аспирантов восприняла мои слова всерьёз, старший из них зло бросил:
— А пупок не развяжется?
Я ухмыльнулся.
— Ну вот смотри: Барона прикончить — не развязался, Седому голову оторвать — не развязался, а вы какие-то особенные, что ли?
— Хорош, Серый! — попросил Кочан. — Отче просил не нагнетать.
— А то наругает! — рассмеялся Стремглав и развёл руками. — Может, и фиг с ним, пусть ругает?
Охранники уже и сами были не рады, что начали нас задирать, но дальше словесной пикировки дело не зашло, а потом распахнулось окно на втором этаже.
— Стремглав, Стожар, начинайте проверять склады. Что искать — знаете. Кладовщик сейчас выйдет. Баян, ты при них на связи. Остальные поднимайтесь сюда. — И он погрозил пальцем охранникам. — Не балуйте!
Я с Дарьяном и Кабаном двинулся к входной двери, навстречу нам прошмыгнул встревоженный человечек со связкой ключей. В просторном кабинете управляющего оказалось не протолкнуться от набившихся туда купчишек, стряпчих, писарей и прочей непонятной публики. Кто-то заходил и выкладывал на стол толстенные амбарные книги, кто-то составлял какие-то расписки, кто-то откачивал побагровевшего до полной невозможности круглолицего пузатого дядьку — очевидно местного заправилу.
— Дарьян, начинай смотреть приход и расход за последний месяц по этим позициям, — протянул книжнику листок с десятком наименований алхимических реагентов отец Бедный. — Тенебор, проследи, чтобы ему не мешали.
— Агась! — обрадовался деревенский увалень и так зыркнул на купчишек, что те разом попятились от занятого Дарьяном стола.
Я же вопросительно посмотрел на священника, тот кивком указал на огроменный засыпной шкаф в углу помещения, железный и даже бронированный.
— Карауль, а то ключи у хозяина, а если взломать, содержимое пылью обернётся.
Круглолицему купчишке определённо было паршиво и даже очень, но при этих словах священника он слабо улыбнулся. И отец Бедный тоже улыбнулся. Стоял он к управляющему спиной, и это было просто здорово — иначе бы того точно удар хватил.
Пояснений не последовало, и я подошёл к засыпному шкафу, приложил к нему ладонь, сосредоточился на своих ощущениях. Уловил в толще металла некоторую неоднородность и счёл, что сумел бы дотянутся до силовых каналов даже через зачарованную сталь, но поскольку ничего не понимал в устройстве магических охранных систем, проявлять неуместную инициативу не стал. Вместо этого занял позицию у окна — так, глядя на улицу, следующие полчаса и провёл.
— Прикатили! — предупредил священника, когда в ворота заехали сразу две кареты.
Одну из них украшали гербы управы Черноводска, но присоединившегося ко мне отца Бедного сие обстоятельство не только не встревожило, но и откровенно порадовало.
— Спускаемся! — объявил он. — Тенебор, несгораемый шкаф на тебе!
С прибывшими из управы чинушами мы столкнулись непосредственно перед крыльцом. Впрочем — не с чинушами. На выручку купцам прибыли птицы совсем иного полёта. Пусть никакими колдовскими талантами высокий сухопарый старик и не обладал, но взглядом он прошил меня прямо-таки насквозь. Сосчитал и просчитал, наклеил ярлык.
С парочкой его сопровождающих связываться тоже нисколько не хотелось, да и прикативший на собственной карете купец от них недалеко ушёл.
Живоглоты! Как есть — живоглоты!
— На каком основании вы сюда ворвались? — потребовал объяснений старик, словно имел на то полное право. — Предъявите постановление на обыск!
— Вот моё постановление! — ухмыльнулся в ответ отец Бедный и продемонстрировал церковную бляху, но только лишь этим не ограничился и подкинул ту в воздух. И серебряный кругляш на землю не упал, а завис и засветился, стал центром сложного иллюзорного узора.
Сам я не сумел разобрать ни единой сияющей буквицы, а вот представитель управы, такое впечатление, аж дар речи от изумления потерял.
— Да как вы смеете подозревать уважаемого купца в этих мерзостях?! — возмутился он. — Это просто смешно! Это лишь предлог для сведения счётов!
Отец Бедный дотянулся до бляхи, взял её и сунул в карман.
— Любой, кто попытается мне воспрепятствовать, ответит перед законом вне зависимости от чинов и положения в обществе, — произнёс он с некоторой даже ленцой.
Узор погас, старик оскалился.
— Я немедленно поставлю в известность об этом секретаря его преосвященства! — объявил он, резко развернулся и зашагал к экипажу.
Парочка его присных поспешила следом, с нами остался лишь купец в медвежьей шубе и бобровой шапке.
— Ключи у вас, уважаемый? — со всем почтением поинтересовался отец Бедный.
— Нет, они у моего компаньона. Он подъедет немного позже.
Средних лет мужчина — упитанный, но без чрезмерной полноты — ничем не выдал, что потешается над нами, и вместе с тем у меня не осталось никаких сомнений, что он попросту тянет время и готов валять дурака хоть до завтрашнего утра. Никак не изменилось выражение его лица, даже когда из ближнего к воротам пакгауза выглянул Кочан.
— Есть чуток!
Отец Бедный кивнул и предложил:
— Пройдёмте!
— Что вы намерены предпринять? — поспешил уточнить купец.
— Я? — вроде как удивился священник. — Ничего.
Ответ купца нисколько не успокоил, да ещё в кабинете управляющего Волезар сразу подступил к засыпному шкафу и положил на него обе ладони. Короткий безмолвный крик с такой силой перетряхнул пространство, что ощутили его даже лишённые колдовского дара простецы, меня так и вовсе откровенно передёрнуло, ну а зачарованная сталь пошла трещинами и рассыпалась, будто разбитое стекло.
Кабан тотчас принялся вытягивать из кучи железные ящички и бухгалтерские книги, а отец Бедный поставил вопрос ребром:
— Будем договариваться или продолжите тянуть время?
— Я перед законом чист! — отрезал купец.
Священник пожал плечами.
— Как говорится: хозяин — барин, а время — деньги.
Надо понимать, Вьюн и Ёрш кой-чему в порту Тегоса всё же научились, поскольку вскоре с донесением от них прибежал Кочан. Меня сразу услали караулить один конкретный склад, после проверки содержимого которого управляющего хватил-таки удар, а старший партнёр товарищества предложил отцу Бедному мировую.
Священник уединился с купцом в опустевшем кабинете, и уже четверть часа спустя они пришли к какому-то удовлетворившему их обоих соглашению — по крайней мере, когда в ворота заехала карета с церковной символикой и выскочивший из неё отец Острый вознамерился устроить разнос своему бывшему руководителю, выяснилось, что у почтенного купца нет к тому ровным счётом никаких претензий, а представители управы всё не так поняли и попросту раздули из мухи слона.
Разумеется, Острый не поверил ни единому слову, но придираться не стал и ограничился лишь тем, что вызвал отца Бедного к себе на доклад. На этом, собственно, всё и закончилось, мы отправились восвояси.
Уже за воротами Вьюн поскрёб затылок и спросил:
— А наша-то выгода в чём? Денежное же дельце обещали!
Священник поглядел на него насмешливо, но поминать присказку о трудниках и труде не стал, вместо этого спокойно объявил:
— Завтра товарищество «Баюн, Тризуб и партнёры» переведёт на счёт братии тысячу целковых за оказанные услуги по выявлению недостатков в обеспечении сохранности товаров. Документы оформим задним числом, это не горит.
— Ого! — охнул округливший глаза Кабан. — Лихо!
А вот Кочан счёл нужным уточнить:
— Это всё нам или придётся делиться?
— Это всё на починку «Репейника». Уплатите сбор в казну епархии, остаток перечислите церковной артели, которая занимается ремонтом летучих кораблей.
Дарьян прищурился.
— А купцам какой резон нам такие деньжищи отваливать? Не потребуют они их потом назад?
Отец Бедный ободряюще похлопал его по плечу.
— Если дать делу ход, одних только штрафов тысяч десять набежит, да ещё управляющего нехорошим словом заклеймить и на каторгу отправить придётся. И это мы по самым вершкам прошлись. Пусть у них в управе всё схвачено, но откупиться от судейских куда дороже выйдет, чем с нами миром разойтись.
Вьюн хмыкнул.
— А не продешевили?
— Жадность — это плохо! — наставительно произнёс священник и махнул рукой. — Всё! Завтра мне будет не до вас, ждите послезавтра в два пополудни. Продолжим торгашей трясти — как раз слухи по городу разойтись успеют, купчишки посговорчивей станут.
— Эдак мы за седмицу ремонт «Репейника» оплатим! — обрадовался Кабан.
Отец Бедный лишь улыбнулся в ответ.
Смысл этой улыбки стал ясен, только когда священник прикатил за нами на двух неброских экипажах. Оба кучера были простецами — производимые ими магические возмущения объяснялись наличием защитных амулетов, но прибавилось в свите отца Бедного и тайнознатцев.
— Эт кто? — насторожился Кабан при виде двух аспирантов.
— Охранники, — пояснил священник.
Кочан поморщился.
— Ещё и с ними делиться придётся?
Отец Бедный глянул на него свысока, но всё же снизошёл до ответа.
— Не беспокойся, им я из своего кармана плачу.
Парням этого хватило, ну а у меня зародилось подозрение, что полученная нашей братией и сразу же пущенная на ремонт «Репейника» тысяча как раз и пошла на аренду или даже приобретение двух экипажей и оплату услуг наёмников, а сосватанная священником артель точно такая же ширма, как и мы, с той лишь разницей, что весь риск ляжет именно на нас.
Волезар из дома Сорванных в агонии глоток тоже никуда не делся и вроде бы стал в троице телохранителей старшим, я уточнил:
— То есть помогать они нам не станут?
— Нет.
Такими уж тёртыми калачами аспиранты не выглядели, но и мальчиками для битья молодые люди точно не были, вот и полюбопытствовал:
— Есть причина сорить деньгами?
Отец Бедный развёл руками.
— Глупо пренебрегать защитой, когда собираешься разворошить осиное гнездо.
На самом деле меня интересовало, по какой причине священник привлёк людей со стороны, а не прихватил с собой парочку монахов, но на честный ответ рассчитывать не приходилось, поэтому напрямую спрашивать об этом не стал.
— Выдвигаемся! — объявил отец Бедный и предупредил: — Брат Серый, ты с нами.
Думал, в дороге последуют какие-то пояснения, но — нет, так и ехали до складов в полной тишине. На месте сопровождать отца Бедного взялся один только Волезар, парочка аспирантов осталась караулить кареты. Я не удержался и уточнил:
— Выпускники школ Огненного репья и Расколотой синевы неба?
Исходил из аспектов телохранителей, но не угадал ни с тем, ни с другим.
— Школ Языков голодного пламени и Громогласного шёпота небес.
Я многозначительно хмыкнул.
— Языки ведь откуда-то из-под Старокаменска?
Отец Бедный понимающе улыбнулся.
— У архиепископа не лучшие отношения с этой школой, если правильно тебя понял. Он больше благоволит школе Ржавого древа подгорных глубин.
— А почему не привлекли чертополохов?
— Если брать чистых огневиков, языки в ближнем бою дадут им сто очков вперёд, а сотрудничество с чернопламенными я посчитал излишне вызывающим. В церкви не жалуют чёрный аспект.
— А как же помолвка дочери его преосвященства?
Ответить священник не успел, поскольку у складских ворот взревело пламя, а следом раздался злобный рык:
— Назад, недоучки! Спалю!
Сначала я узнал голос, а после углядел и знакомую физиономию сотворившего стену жгучего пламени тайнознатца: Златобор!
Вот уж не думал, не гадал на бывшего соученика наткнуться!
— Убирайтесь, олухи! — продолжал разоряться мордастый молодчик. — Всех спалю!
Парни тоже не ожидали повстречать тут старого знакомого и потому в первый миг растерялись, но замешательство долго не продлилось, и Кабан стиснул кулаки, а Стремглав окутался едва уловимой дымкой рыжевато-голубого огня.
— Разберись! — коротко скомандовал отец Бедный, и я бросил себя вперёд крыльями ночи.
Уже в рывке окутался обжигающей аурой, а заодно с ног до головы покрылся магической бронёй, и — удар! Огненная стена оказалась какой-то очень уж рыхлой, мне легко удалось проломиться через неё, чтобы прямо в движении без затей врезать Златобору кулаком в лицо. Немного перестарался даже, пожалуй, позабыв о магической перчатке, и купчишка рухнул, будто подрубленное дерево. Парочка сторожей испуганно попятилась, складские работники и вовсе кинулись наутёк.
— Караул! Грабят!
Выскочил на улицу хозяин, и отец Бедный припечатал того возгласом:
— Именем Царя небесного!
Ну и пошло-поехало: лишившегося пары зубов Златобора откачали, работников выстроили у стены, на склад забежали с поисковыми амулетами Ёрш и Вьюн. Вслед за ними поспешил Кочан.
— Есть! — донёсся вскоре до нас его крик. — Нашли!
Пузатый хозяин втянул было голову в плечи, но сразу опомнился и заорал, брызгая слюной:
— Вы ответите за нападение на моего сына!
Отец Бедный скривился в презрительной улыбке.
— Это он напал на моих людей!
Удивительное дело, но первым в ситуации сориентировался Златобор, а вовсе не его папенька.
— Ни на кого я не нападал! — заявил он, сплюнув кровь на землю. — Просто учился с ними, вот и решил пошутить, а они драться полезли!
— С этим тоже учился? — указал на меня отец Бедный.
Златобор глянул зло и буркнул:
— Этого не видел, он как чёртик из коробочки выпрыгнул!
— Я буду жаловаться! — вновь разорался купец.
И да — на сей раз решить дело миром не вышло, пришлось изымать все товары, на которые не отыскалось подтверждающих документов.
— Склочный дурак! — в сердцах выругался отец Бедный, когда мы двинулись к каретам. — Потерял алхимии тысяч на шесть и ещё никак не меньше тысячи штрафа в казну внесёт, а мог бы нам впятеро меньше заплатить!
— Другим урок будет! — рассудительно заметил Кабан.
Вьюн кивнул.
— Точняк! Надо слух пустить, что это не он платить отказался, а мы из-за выходки его сыночка деньги брать не пожелали, и так будет с каждым!
— Займитесь, — благосклонно кивнул священник.
— А что там за алхимия была? — уточнил Дарьян. — Запрещённая?
Отец Бедный неопределённо покрутил в воздухе растопыренными пальцами.
— Не запрещённая, но находящаяся на особом учёте. Под суд за неё не отправят, но и обратно уже не вернут.
— А награда какая-нибудь нам за неё полагается? — закинул удочку книжник. — Ремонт яхты — это здорово, но и жить же на что-то надо!
В ответ прозвучало неопределённое:
— Обсудим по итогам седмицы.
По итогам седмицы каждому перепало по сотне целковых, но на круг вышло много-много больше, просто все стребованные с купцов деньги незамедлительно перечислялись якобы на оплату ремонта «Репейника». И пусть на эти деньги новый летучий корабль было пока что и не купить, первоначальную смету мы закрыли с немалым запасом.
— Дурят нас, — проворчал за завтраком Кочан.
— Тебе мало? — удивился Стремглав. — Вот ты зажрался!
Здоровяк насупился.
— Не о том речь! Если «Репейник» уже взялись чинить — это одно. А если все денежки в кармане Бедного оседают, то совсем другое. Вот обвинят нас в поборах, потребуют всё назад и обдерут как липку!
Мара встревоженно посмотрела на Дарьяна, тот успокаивающе накрыл её ладонь своей.
— С бумагами полный порядок, — уверил он нас. — С нас даже по суду ничего не получить. И давайте не будем больше об этом.
Книжнику явно не хотелось лишний раз расстраивать подругу, ну а я не собирался переливать из пустого в порожнее, поэтому быстро поел, собрался и поспешил в представительство школы Пылающего чертополоха.
Шагал туда в смешанных чувствах. Нет, развитие ядра шло своим чередом, да и узел в левом локте теперь сохранял стабильность куда дольше прежнего, просто сегодня был седмень, сегодня вновь предстояло уединиться с Лилией. С одной стороны, мне этого хотелось, а с другой — на душе скребли кошки.
Дурак! Дурак! Дурак!
Ничем хорошим наше столь тесное общение закончиться не могло, но капелька вытянутой из боярышни черноты если и не растворилась в апогее, то затаилась там, не откликаясь на потуги её ощутить и расшевелить, распалить. Бутон чертополоха перестал сжиматься и растворяться, и не более того, а лишаться крайнего колена атрибута после всего пережитого я категорически не хотел, при этом прекрасно понимал, что иду ва-банк, вот и корёжило.
Зря всё это затеял! Зря!
Как ни странно, снять номер не составило никакого труда — Ночемир молча принял деньги и нотаций читать не стал, лишь покачал головой, а там и Лилия пожаловала.
— Развязывай! — деловито потребовала она, имея в виду шнуровку корсета. — Мне ещё профессору Теневзору показываться!
Столь прямой подход боярышни к делу немало порадовал, но вместе с тем осознание того, что совершаю ошибку, лишь усилилось. В голове застучало: «не связывайся! не связывайся! не связывайся!», только — куда там! Поздно! Коготок увяз, всей птичке пропасть!
Отогнал дурные предчувствия, уточнил:
— Теневзору?
— Седой старичок такой, асессор.
Я принялся возиться с завязками корсета и напомнил о своём интересе:
— Так что насчёт зачарованных кандалов? Как ты вообще умудрилась пройти преломление с ошейником?
Лилия принялась избавляться от платья и пояснила:
— Ничего сложного в этом нет, достаточно просто позволить выплеснуться энергии, а дальше всё пойдёт само собой. Впрочем, позволить — это не то слово. Небесная сила вырвется сразу, как только перестанешь удерживать её в ядре.
— Ничего у меня не вырывалось.
— Так ты и больше таланта не набирал!
— Вот оно как? — озадачился я.
Боярышня кивнула.
— У этого метода хватает своих недостатков, но плюсы в моей ситуации перевешивали минусы. Иначе бы точно за краешек пурпура ухватиться не смогла, а после всё кругом выбросом разнесла.
Она потянула через голову нижнюю рубаху, а я недоумённо нахмурился.
Разнесла всё кругом?
Вспомнилось, как выжгло поляну в момент преломления Беляны и какой выброс устроили Заряна и Чарослав, начали множиться вопросы, но сразу стало не до того. Уловил отклик перебравшегося в боярышню проклятия и едва утерпел, чтобы не завалить её на широченную кровать. Впрочем, очень скоро мы там в любом случае оказались, и на сей раз я ощутил родственные чары предельно чётко — смял их своей волей и уплотнил, препятствуя дальнейшему перерождению. Ещё утянул кусочек черноты, скормил хищному чертополоху, и бутон того самую малость окреп, в нём вновь вроде бы затеплился тёмный огонёк.