– Значит, Михаил Аргадиян действительно начал охоту, – едва раскрывая рот, прошептал юноша, наблюдая, как она осматривала квартиру. Было страшно, ведь он знал – эта женщина, имя которой узнал лишь спустя много месяцев после аварии, причастна к смерти друга Димы и того мужчины, сидевшего в джипе, но тогда она выглядела иначе, гораздо старше. В ту ночь этот человек не вызвал страха, чего нельзя сказать сегодня. Перед ним стоял самый настоящий наёмный убийца, а не простая женщина, ставшая невольным свидетелем происшествия.
– Ты считаешь, я не вижу тебя? – вдруг прозвучал её тяжёлый голос, и Саша вздрогнул. – Думаешь, если бы я хотела, оставила бы тебе возможность позвонить в полицию?
Саша выбрался из-под лестницы и, стоя на расстоянии, вытянул вперёд нож, выглядевший в его руках нелепо.
– Здравствуйте! – чувствуя себя, как никогда неприятно, поздоровался он. – Давно не виделись.
– Согласна. Время прошло, а вот ты не изменился. Всё такой же дрожащий мальчик, хотя меня впечатлило, что ты сохранил некое подобие хладнокровия, увидев здесь своего недавнего врага.
– Зачем вы убили их? – задал вопрос Саша, даже не зная, хотел ли вести беседу, которая, в любую секунду могла закончиться самым неприятным для него способом.
– А разве тебе не хотелось этого, когда эта женщина пыталась во что бы, то ни стало навредить тебе?
– Теперь вы хотите навредить мне?
Ответы вопросом на вопрос в их общении не вызывали ничего необычного. Саша просто не мог вести себя так, словно всё хорошо. Он ждал приезда полиции и считал каждую секунду до их появления, пытаясь делать хоть что-то, что могло помочь избежать ему самых страшных последствий.
– Это произойдёт не сегодня, – спокойно ответила она, но юношу это не успокоило.
– Анастасия, – решил обратиться он к ней по имени, но та остановила.
– Меня не так зовут, но, можешь пока обращаться ко мне так, – сказала женщина, подойдя к висевшему трупу Светланы Викторовны. – Видишь, как из властного человека можно сделать безжизненный, зловонный кусок разлагающейся плоти с лужей дерьма под ней? Это совсем просто и люди запомнят её не той, какой она была при жизни, а той, какой видишь сейчас.
– Хотите сказать, подобная судьба ожидает и меня? – в горле Саши всё пересохло, и он больше не мог сдерживать страх, выражавшийся в не прекращавшейся дрожи и слабости, из-за чего нож выпал из ладони, став неподъёмным.
– Не знаю, – неопределённо сказала она и дотронулась до языка Светланы Викторовна, находясь в синих латексных перчатках. – Она заслужила это, не в силах утихомирить язык, который ты видишь, оказался на деле слишком длинным.
– Вы убили её не из-за того, что она предала мужа?
– Предала? – женщина подошла к Саше, встав в метре от него, отбросив в сторону лежавший на полу нож. – О каком предательстве ты говоришь?
– В день пожара, я с адвокатом приехал к ней домой в Питере и предложил отказаться от иска, рассказав всю правду о Михаиле, и Светлана Викторовна согласилась, потому что была обижена на него…
– Я думала, ты умнее, – перебила она. – Аргадиян, после того, как оправилась от смерти детей, работала с людьми из правоохранительных органов, которые пытались найти её мужа и упечь на пожизненное заключение за преступления. Она знала многие тайные убежища, которые из ненависти выдала, и моему шефу пришлось несладко. Ему это не понравилось и вот, перед тобой плоды её беспечности. А тот пожар был не его рук дела.
– Это сделали родители тех детей, что были убиты вашим шефом? – предположил версию Саша, не думая об этом всё это время, так как считал виновником пожара именно Михаила Аргадияна.
– Откуда тебе это известно? – удивилась Анастасия.
– Перед пожаром, я не обо всём рассказал Светлане Викторовне. Документы рассказывали куда более обширную историю деятельности вашего шефа, но это не имело значения, когда Светлана Викторовна согласилась сделать то, что мне нужно.
– Ты прав в своей версии, но не беспокойся. Те люди уже давно наказаны, – спокойно ответила она.
– Значит, смерть отцов и матерей, по – вашему – это справедливое наказание? Не следует, ли сделать то же и с вашим шефом?
– Я смотрю, моё бездействие и хорошие манеры создали обо мне неверное впечатление, – заметила Анастасия и, достала из кармана удавку. Схватив Сашу, она перекинула её через голову и туго сжала горло, от чего юноша начал задыхаться. – То, что я разговариваю с тобой, отвечая на вопросы, и не причиняю вреда, совсем не значит, что так будет продолжаться и дальше, а зная, как быстро приезжают на вызов наши бравые полицейские, я несколько раз успею уничтожить тебя.
– Что вам от меня надо? Вы же не просто так показались! – прохрипел Саша, пытаясь вырваться, но попытки оказались бесполезными. Женщина держала его «мёртвой» хваткой, не оставив ни единого шанса. – Так же как не просто так начали помогать мне после аварии, которую сами и вызвали!
– Сейчас узнаешь, но перед тем, как сказать, я кое о чём хочу напомнить, – пригрозила она и ослабила хватку, продолжив говорить ему на ухо, от чего её голос уже неприятно звенел в голове. – В случае, если сделаешь что-нибудь по-своему, мои люди, недалеко от твоего суперкомплекса, напомнят, с кем ты имеешь дело. И поверь, увиденное в этой квартире покажется милосердным.
– Я вас слушаю…
Аквитания. Франция
С наступлением темноты, комплекс зажегся миллионами огней, не уступающих неоновому Лас – Вегасу или Диснейленду. Несмотря на отсутствующих гостей, многочисленные системы продолжали тестироваться во избежание обидных сбоев после открытия. Небольшой город посреди бескрайних виноградников выделялся так сильно, что люди могли рассмотреть его, находясь за многие мили от него, что, безусловно, не могло не привлечь, хотя бы из любопытства. Проходя мимо объектов различного назначения, можно даже не заглядывать внутрь. Людям достаточно пройтись по аллее фонтанов мимо художественных скульптур и самых настоящих галерей практически под открытым небом. Всем и многим другим гости насладятся, когда пожелают приехать, заполнив собой прекрасный уголок вдали ото всех, создавая своими руками своё маленькое королевство, где можно найти практически всё, что только душе угодно. Лишь сейчас, весь комплекс напоминал город – призрак из фильмов ужасов. Работали парки с его многочисленными аттракционами, открыто всё вокруг, но вокруг ни души. Лишь редкие работники проходили мимо, проверяя, всё ли в порядке. Кому-то это могло показаться несколько отталкивающим, особенно чересчур впечатлительным людям, но только не именитым гостям, приехавшим сюда развлекаться и получать удовольствие перед тяжёлыми и изнурительными тренировками.
Послышались громкие крики. Затем ещё и ещё. Спустя мгновение, из двери вылетел человек. Бежал он так быстро, что не заметил, как пронеслась перед глазами пара сотен метров, и лишь когда сил не осталось, он остановился, пытаясь отдышаться. Несколько проходивших мимо женщин, работавших на своих участках, хихикали, глядя на него, наливаясь краской. Прикрывая лицо руками, но временами подсматривая сквозь пальцы ладоней, они проходили мимо, не желая портить отдых своим именитым гостям, которым, по их ощущениям, здесь определённо нравилось.
Приведя дыхание в норму, бегун почувствовал боль в спине, вернее сказать, она исходила с её поверхности. Несмотря на яркие покраснения, словно волосы именитой немецкой биатлонистки Кати Ланхельм, сзади всё выглядело ещё более насыщенно. Дотронувшись до ноющего места, он тут же отдёрнул руку, ощутив новый прилив непривычной боли, разозлившей спортсмена.
– Чёртовы русские! – пробормотал Торджер, не обращая внимания на свою наготу, с которой он прогуливался по центральной аллее среди редко попадавшегося персонала. – Что бы я ещё раз пошёл с ними в баню! Лучше пробегу сотню километров без передышки…
Торджер посмотрел по сторонам и никак не смог найти дорогу обратно. Спортсмен так стремительно покинул русскую баню, не запомнив ничего, что могло бы привести обратно. Уж так сильно хотелось покинуть «лагерь пыток», созданный ненормальными русскими. Он пожалел, дав согласие на предложение Мипулина, показавшееся безобидным и не предвещавшим беды: хорошая компания, в меру алкоголя, много шашлыка и других любимых вкусностей молодого человека. Гьёр и в парилку то не собирался, но, увидев братьев Вилар, и Ларсена, нормально воспринявших берёзовые веники и ужасающую температуру внутри; и ему пришлось согласиться, дабы не выглядеть слабым в глазах конкурентов. Но не прошло и пяти минут, как хороший вечер превратился в кошмар. Его били по спине не только русские, но и все, кому не лень. Казалось, ветки вместе с листьями вонзались прямо в мясо, а тем временем, Мипулин с Ронстадленом повышали температуру, не слыша мольбы Торджера о превращении бани в крематорий. В какой-то момент он захотел выйти и охладиться. Тогда, Эивиндр схватил друга, подговорив Диму. Вместе они взяли его под руки и бросили в ледяную воду купели, откуда спортсмен выпрыгнул в доли секунды и убежал, куда глаза глядят.
– Торджер? – послышался знакомый голос где-то рядом. Гьёр посмотрел налево и увидел смущённого Давида, ненароком разглядывавшего его снизу-вверх. – Что вы тут делаете? – растерянно спросил он.
– Гуляю, – ничего другого не смог сказать он, прикрывшись ладонями.
– Правда? – улыбнулся парень, глядя ему только в глаза.
– Конечно, нет, – выплеснул наружу накопившуюся нервозность он, не желая становиться посмешищем в глазах друзей. – Покажи дорогу к этой проклятой бане. Хочу одеться и пойти спать.
– Хорошо, конечно, – тут же согласился Давид. – Идите за мной.
Парень быстро показал дорогу обратно и уже хотел уходить, убедившись, что Торджер подошёл к двери. Но в тот же момент из бани выбежал Арман, возбуждённый от эмоций, совсем недавно полученных Гьёром. Он несколько секунд вопил, бегая вокруг да около, переводя дыхания и отходя от полученного восторга, не полученного даже на трассе. Заметив Торджера и не обратив внимания на Давида, не спешившего уходить, уставившись на своего возлюбленного, Арман положил руку ему на плечо.
– Как же быстро ты бегаешь! – оценил по достоинству побег норвежца Вилар с определённой долей иронии. – Не успел я оглянуться, а тебя и след простыл, – на русском произнёс последнюю фразу он, узнав ранее от друзей её точное значение, подошедшее для данной ситуации.
– Выражайся яснее, – потребовал Торджер. – Смотрю, русские научили всем этим фразочкам.
– Ты куда подевался? – широко заулыбался Арман, слыша, как из бани доносились довольные возгласы от продолжавшегося веселья. – Много теряешь!
– Не понимаю, чем вам понравилась русская баня, – запричитал он. – Это просто узаконенный крематорий. Россия – дикая страна и совсем не удивительно, если по улицам ходят медведи. Думаю, это у них в порядке вещей.
– Ты сам то веришь в то, что говоришь?
– Не знаю, – буркнул спортсмен. – Я не соображаю. Во всём виновата эта пыточная камера.
– Лучше бы так и было, иначе, если услышат русские, тебе придётся несладко.
– И почему их правительство не использует свою баню на иностранных разведчиках? Всё бы выяснили, не затратив много времени, – продолжал нести околесицу Торджер, дико смешившую Вилара.
– Так, ты уходишь? – спросил Арман, пожелавший скорее вернуться обратно. – Потому что, пока я с тобой болтаю, пропускаю всё самое интересное. Когда ещё можно увидеть соперников в настолько неадекватном состоянии? Особенно старшего брата, зарекавшегося не пить с русскими после последнего раза, а нынче грозящегося сделать всё, чтобы доказать свою стойкость к «зелёному змею».
– От этих русских добра не жди, – всё ещё бурчал Торджер, вспоминая одного из обидчиков, бросивших его в ледяную воду, коим оказался Дима.
Спортсмен, поначалу, вовсе не собирался возвращаться. В его голове баня ассоциировалась только с пытками, что выше его сил, но кое-что заставило поменять мнение. Гьёр обратил внимание, как Давид смотрел на Армана. Этот взгляд нельзя не заметить, по крайней мере, тому, чьи мозги только что не испеклись, чего о французе сказать нельзя. Парень показался ему несколько странным и от того, все возможные шутки и смешки могли перекочевать в его адрес. Именно это и требовалось норвежцу: перевести стрелки на другого «клоуна», а иначе он мог и дальше остаться в центре внимания русских, чьё многообразие шуток нескончаемо.