– Похоже, тебе лучше пойти к себе и хорошенько проспаться, – посоветовал Ингвар, показав тому на дверь.
Не сказав больше ни слова, Торджер ушёл, оставив за столом длительное молчание.
– Я тоже пойду, – вскочил с места Давид.
– Куда это ты намылился? – остановил его Антон. – Наш вечер продолжается, – пообещал он, нисколько не сомневаясь.
– Откуда вы узнали? – захотел услышать Давид. – Ну.… Про меня?
– Ты не умеешь скрываться, – первым отметил Ингвар, добродушно улыбнувшись.
– Ты так смотрел на Армана… Ещё в отеле, когда раздавали ключи, – подхватил Антон. – А потом за обедом…
– В общем, это заметно, – спокойно сказал Арман.
– И вас не беспокоит…
– А что нас должно беспокоить? – удивился Лазар. – Ничего, кроме того, что ты хотел увести у меня младшего брата, чего я бы не пережил, – сказал француз, тут же добавив, – над кем я буду вечно потешаться?
Арман, не задумываясь, дал подзатыльник брату.
– Смотри, чтобы я над тобой не потешался! Особенно на трассе, – ехидно произнёс он.
– Удар ниже пояса. Мы ещё посоревнуемся, но сейчас нужно думать совсем не об этом.
– Верно! – согласился Ларсен. – Вперёд, веселиться!
– Спасибо всем вам, – робко поблагодарил спортсменов Давид.
– Не за что, – хором ответили они.
– Только есть одна просьба, – вдруг серьёзно заговорил Арман, после чего все на миг притихли, слушая, – поцелуй Эивиндра. Смотреть не могу на его довольную физиономию!
Коллектив загалдел, и хорошее настроение не пропало вплоть до того, как усталость дала о себе знать. Звуки бившегося стекла, настоящий конский рогат, всплески воды в бассейне и купели доносились всё реже. И, в конце концов, лишь под утро, со звучанием электрического петуха, установленного в центре комплекса на самой высокой его точке, ревущего с рассветом, веселившиеся гости уснули, даже не заметив того.
Прошло несколько часов и те немногие люди, находившиеся в комплексе, открыли глаза, встретив новый день. Хорошо проведя время и придя в номер отеля глубокой ночью, Даша, лёжа в пастели, попыталась отыскать Диму. Проведя рукой по его половине ложа и найдя лишь пустоту вокруг себя, девушка приподнялась. Бросив взгляд на одинокую комнату, она несколько раз позвала его, но ответа не получила и пролежав ещё несколько минут, заставила себя подняться.
Вся женская половина гостей провела вчерашний вечер, начиная с салона красоты. Испробовав на себе все имевшиеся процедуры, спортсменки получили огромное удовольствие, не говоря уже о свежести и лёгкости, проследовавших за ними и в караоке баре, куда направились после. Солируя с любимыми хитами, немного выпивая и сливаясь голосами в дуэтах, они провели время так, как того хотели, даже не вспомнив о мужчинах, променявших их на баню. Биатлонистки узнали друг друга ближе, поразившись способностями друг друга, не связанных с гонками на биатлонной трассе. Особенно удивило, как Айла умела танцевать эротический танец, взобравшись на барную стойку, чему без сомнения обрадовался бармен. В то время как Тира Ольсен одолела охранника в армреслинге, заслужив уважение боевых подруг.
Вспоминая прошедший отдых, Даша, не торопясь, оделась и вышла в коридор, где уже собрались женщины.
– Жустин, – подошла к ней Обручева, поприветствовав и поцеловав в щёку. – Не знаешь, где наши мальчики? Димы нет в номере.
– Армана тоже нет, – сказала она, заметив выходившую к ним Айлу.
– Как поживает наша звезда танцев? – тут же напомнила Даша.
– Лучше не напоминай! – отмахнулась белокурая финка, слегка покачиваясь от лёгкого головокружения. – А где все?
– Девочки сейчас выйдут, а вот мальчики…
Не успела Жустин договорить, как из номера вышел невесёлый Торджер. Его мучила сильная головная боль, ведь, выпив ночью немало алкоголя после ухода из бани, он осушил и часть личного бара в номере, после чего почувствовал себя не лучшим образом.
– Один всё – таки здесь, – сказала Айла. – Нужно искать остальных.
– Думаю, знаю, где они, – пробурчал Гьёр, зевая.
– Показывай. Кабано говорил, сегодня приедут телевизионщики снимать рекламу. Нужно подготовиться, – напомнила Даша. – Если наши мальчики не в кондиции, ещё есть время исправить.
Все девушки проснулись. Решив прогуляться под утренним не жарким солнцем и немного нагулять аппетит, они пошли вслед за Торджером, но, уже, оказавшись на улице у отеля, команда биатлонистов остановилась. Рыжий, поглазев по сторонам, попытался отыскать дорогу, но вновь не смог ничего вспомнить. Несколько раз, побродив взад – вперёд, разглядывая здания, мимо которых проходил ночью, в голову так ничего и не пришло. Весь путь, как в тумане.
– Сколько же нужно было выпить, чтобы не помнить? – недовольно спросила Тира, не желавшая стоять на одном и том же месте. Женщине хотелось потратить время перед завтраком с пользой, обойдя ещё множество мест, до которых не дошла вчера, но оставлять подруг не хотела. Пришлось ждать, чтобы после, пойти со всеми.
– Я почти не пил! – отнекивался норвежец, разивший алкоголем на несколько метров вокруг.
– Представляю. В каком состоянии остальные, если ты почти не пил, – подумала Айла, сделав небольшую зарядку, размяв кости.
Из дверей отеля вышел Кабано с весьма озабоченным лицом. Увидев гостей в таком же состоянии, он остановился рядом с ними.
– Доброе утро, – поздоровался молодой испанец. – У вас всё хорошо? Выглядите как-то…
– Мы потеряли мальчиков, – ответила Айла, стоя на руках. – Знаем, они в бане, но найти её не можем. А сам-то чего такой? Вчера был таким улыбчивым, красивым…
Айла встала на ноги и подошла к Цезарю, коснувшись его предплечья, оценив мускулатуру и красивый загорелый цвет кожи.
– Я брата потерял, – заволновался он. – Не представляю, куда он мог пойти!
– Не волнуйся! – заверил Торджер. – Твой брат в надёжных руках, а точнее, в парах русской бани.
Кабано отправился со спортсменами к бане. Пока он думал, как бы найти скорее брата, парень не мог не заметить хихикавших женщин, проходивших мимо. Они то и дело странно поглядывали на их компанию и лишь позже, он понял: все томные взгляды и женское внимание приковано к Торджеру, то и дело пытавшемуся закрыть лицо руками. Так он считал, будет менее заметным для новоиспечённых фанаток. Не видавшие ни единого выступления, работницы комплекса, от озеленителей и горничных, до администраторов и малых начальников, были от него без ума и, проходя мимо, старались оказать знаки внимания. Норвежец же не знал, куда от них деться.
– Что всё это значит? – задалась вопросом Оля.
– Ничего, – сухо ответил он, пожелав не распространяться.
– Когда ты успел так поразить этих женщин? – продолжила русская спортсменка.
Не успев сказать ни слова, Торджер увидел, как Даша остановила одну из фанаток и, наконец, смогла увидеть, из-за чего его популярность так стремительно возросла. Обручева не смогла сдержать слёз сквозь бурю смеха, когда перед ней возник обнажённый норвежец, с криком, бегавший по комплексу. Спустя минуту, в восторг пришли уже все спортсменки, не в силах оторвать взгляда. Видео записано с камер наблюдения, коих вокруг немало для обеспечения безопасности гостей и работников комплекса. По – видимому, кто-то не смог оставить такие кадры без своей аудитории и обнародовал их. Стоявший рядом Торджер не знал, куда деться от стыда. Вниманием девушек он никогда не был обделён, но это для него чересчур. Осталось лишь ждать, пока смех рассеется, и они переведут внимание на кого-нибудь ещё.
Наконец, баня показалась на горизонте. Кабано, не испытывавший никакого интереса к новой забаве девушек, вошёл внутрь первым. Он не знал, что и думать об отсутствии брата, пока не увидел картину, приведшую его к противоречивым чувствам. Биатлонисты, все как один, спали, где попало: кто-то на столе, кто-то головой в тарелке, кто-то под столом. Увидеть подобное не столь необычно, если вспомнить о приложивших к торжеству руку русских. Но сюрпризом для Цезаря стал его брат, мирно сопевший на груди Армана, приобняв того, лежавшей на торсе, в районе пупка, рукой.
– Упс! Вот это поворот! – увидели девушки своих партнёров, в одночасье возвысив брови вверх.
– Кажется, им сейчас хорошо! – предположила Эмма, поглядевшая на Армана и Давида.
– Я ему сейчас покажу, – разозлилась Настя, бросившись к Антону. – Алкоголик!
– Ну, по крайней мере, с твоим братом всё хорошо, – заметила Даша, наблюдавшая, как Настя жёстко тормошила и пробуждала Мипулина.