– Ты держался от меня в стороне всё лечение. Я предполагал, это связано с тем срывом во время съёмок в больнице и поэтому, когда ты предложил мне и Давиду работу здесь, да ещё такую… Я не понял этого, но согласился. Нужно заботиться о брате и приглядывать за ним, а, если бы он поехал сюда один, это было бы проблематично.
– Не вижу причин для этого разговора…
– Я вижу, – с серьёзным лицом говорил Цезарь, – ты продолжаешь бояться меня и не отрицай этого. Просто, если всё так серьёзно, зачем позвал? Неужели ты мазохист? Я, конечно, знаю, что русские немного с «приветом», но ты… Просто, мне не понять этого и, наверное, сейчас, у нас есть возможность поговорить. Давно пара.
Долго отказываясь глядеть в глаза Кабано, Саша сидел и молчал, не переставая вздрагивать, что не осталось не заметным для абсолютно спокойного, но требовательного собеседника, желавшего получить ответ.
– Я это сделал для нас обоих, – вдруг, успокоившись, выдал Саша, посмотрев в глаза. – Да, ты прав. Я не могу избавиться от страхов, и с каждым днём их становится больше. В то время как проходило лечение, я сторонился тебя, не мог вынести твоего присутствия. Каждый раз я вижу, как меня истязают, бьют, мучают. Это не описать, как страшно. Знаю, ничего подобного не было, но мозг придумывает и воссоздаёт сценарии страшнее и мучительнее прежнего. Они пропадают, только когда я нахожусь в одиночестве, закрывшись на замок и убедившись в безопасности, либо от кучи таблеток, принимаемых уже много месяцев. Но мои страхи не должны мешать изначальной цели: помочь тебе и Давиду перенести смерть близких. Мне не понять, насколько это тяжело, но я должен это сделать, ведь всё произошло только из-за меня. Не будь я настолько глуп и доверчив…
– Это не твоя вина и хватит корить себя, – уверял Цезарь, невольно вспомнив лицо матери и своё состояние на похоронах, – нельзя принимать проблемы всех людей на своё счёт. Можно с ума сойти. Ты ничего мне не должен, в отличие от меня и боюсь, я никогда не смогу расплатиться.
– Я пригласил тебя сюда ещё и потому, что хочу побороть свой страх, – прослушав последние слова, проговорил Саша, – я не могу всю жизнь бояться. Какой из меня тогда специалист, если я буду умирать от страха всякий раз, когда вижу или вспоминаю тебя. Мне нужно бороться. Этим я и занимаюсь.
– Не слишком-то выходит, – не мог не сказать Кабано.
– Знаю, – огорчился Саша. – Но я стараюсь.
– Вижу.
– Не уезжай, – попросил юноша, – оставайся здесь, живи, работай, развлекайся. Давиду здесь хорошо. Он не может вернуться в Россию, где всё напоминает о смерти, не может вернуться в Испанию, в которой сейчас всё сложно не только с работой, но и со многим другим. Это лучшее место для нового начала.
Кабано задумался.
– А как же ты?
– А что я?
– Что, если ты не поборешь эти страхи? Будешь бояться меня до конца жизни?
Не ответив, Саша поднялся и приобнял его.
– Ну, если я уже могу это сделать, значит, дело продвигается, – прошептал он. – Я справлюсь. К тому же, у вас обоих неплохо получается руководить. На кого я оставлю комплекс, когда начнётся сезон?
Дверь открылась без стука. Ворвавшийся в неё Торджер увидел объятия мужчин и тут же широко улыбнулся.
– Ой, не хотел мешать!
Он хотел было уходить, но Саша его остановил.
– Торджер, вы уже приняли решение?
– Да, – кивнул он и следом спросил, – А чем это вы тут занимались в тайне ото всех?
Кабано тут же рассердился, сморщившись.
– Общались, – без раздумий объяснил Саша, заметив, что Цезарь приготовился к возможному удару. Подобные шутки на пустом месте его нервировали и совершенно не веселили, чего нельзя сказать о «лыбе» на лица Торджера. Всё это доставляло ему удовольствие. – Лучше скажи, вы подумали уже над моим предложением? Хочу знать, к чему готовиться.
– Сюрприз, – ничего другого не ответил он и отправился к коллегам.
– Он идиот, – вырвалось у Цезаря.
– Придётся свыкнуться, – хлопнул его по спине Саша и направился обратно в конференц-зал.
Команда биатлонистов ожидала возвращения юноши, шедшего к ним за спиной довольного Тария, чей взор направлялся на Эивиндра, не понимавшего, к чему это. Встав у стола и подождав, пока молодой норвежец усядется, прекратив глупо хихикать и искоса смотреть на Сашу, молодой миллионер задал волнующий его вопрос:
– Что вы решили?
Ни один из них не выдавал себя, не дав понять вердикт. Спортсмены сидели с каменными лицами, и Саша не знал, чего ждать. На какой-то момент он предположил самое худшее. Уже несколько раз успел расстроиться, но после, взял себя в руки и решил вначале выслушать вставшего «Короля биатлона».
– И так, – неспешно начал он, – мы приехали сюда, в такую даль, по крайней мере, многие из нас, – уточнил он, продолжив, – не зная, ради чего, что само по себе странно, ведь обычно никто из нас так не поступает. Одно это говорит об интересе, проявленном к данной поездке, но…
Услышав это, Саша вновь приуныл, взглянув на Диму, постаравшегося не обращать на него никакого внимания, также, как и Даша с Антоном.
– Значит, это нет? – догадался юноша, готовясь вызвать автобус для отправки спортсменов обратно в аэропорт, если они этого пожелают.
– Александр, – сделал паузу Ингвар, – построенное вами место уникально и отклонить предложение провести здесь отпуск, было бы глупо, но…
– Хватит уже мучить его, – вмешался Дима.
– Имеется один вопрос, – всё ещё не торопился Великий норвежец.
– Какой? – приготовился слушать Саша.
– Кто будет решать состав пар для отрядов?
Юноша тут же улыбнулся, поняв, что все они дали своё согласие и теперь комплекс получит незабываемую рекламу. Её мало кто сможет пропустить.
– Жребий, – предложил Арман, поглядывая на Эмму и всё же надеясь наудачу стать в паре с победительницей зачёта Кубка мира. – Так будет честно.
– А, если я хочу быть с сестрой! – не обрадовался такому Антон, приготовив себя к традиционно семейному дуэту, которым они в этом году в Гонке Чемпионов в Москве заняли второе место вслед за Айлой Виртанен и шведом, чему были несказанно рады.
– Боишься, что без неё у тебя нет шансов? – подколол Дима.
– Я посмотрю, как ты выступишь без Даши! – тем же ответил Мипулин.
– А давай проверим! – предложил Малышкин. – Тянем жребий и посмотрим, кто из нас самый удачливый.
– Решено, – согласился Ингвар, поглядывая на Дашу. – Пусть удача будет на нашей стороне.
В следующее мгновение начался розыгрыш. Отпечатали имена всех спортсменов и каждое из них положено в большую кастрюлю, лишь из-за того, что Торджер забрёл на кухню, учуяв запах готовившегося пиршества в честь их приезда. Хотя должен был всего лишь дойти до холла гостиницы и попросить шляпу у одного из охранников, очень любившего разнообразные головные уборы.
– Готовы? – спросил Ингвар, по старшинству тянувший первым. Мужчине уже сорок лет, и он являлся одним из самых возрастных биатлонистов, к тому же, ещё и самым титулованным. – Тогда начнём.
Норвежец стал к кастрюле полу боком, не видя содержимого, и протянул руку. Перебрав несколько бумажек и найдя подходящую, он схватил её и быстро вынул, надеясь увидеть то самое имя.
– Кто станет парой для Великого и ужасного Ингвара Эйнара Ронстадлена? – заголосил Антон.
Не спеша он развернул бумажку и прочёл громко и торжественно: