Кроваво-красная смола
Из раны тела деревянного,
Как кровь, на землю потекла."
В саду японском, где возвышенно
ручей поёт богам псалом
росла застенчивая вишенка
с кривым, как ноги гейш, стволом.
Как пальцы веточки изыканны,
цвет лепестков был бледно ал
Красу воспели птички свистами,
и жрец каннУси поливал.
Но мимо шел гайдзин безродный
был "бака", попросту дебил.
Ту вишенку неблагородно
он топором своим срубил.
А где несжатая полОсонька
где ширь полей и рек простор
Стояла вОполе берёзонька
и людям радовала взор.
Но вот по пьяни погуляти
пошел нетрезвый радикал.
Берёзку белу заломати
своим он долгом посчитал.
И всюду так, без исключения,
сплошной творится безобраз,
и всюду губятся растения.
Я, Весса, понимаю Вас.
***
Я памятник себе воздвиг бы, но либидо…
(Пародия на стихи Геннадия Банникова)
«Сопротивляюсь лишь для виду, сдаваться сразу – мове тон,
Литературное либидо мурлычет мартовским котом…»
Стихи не пишут до рассвета. Так зря не мучайся, пиит!
Во-первых, скверная примета, а во-вторых, либидо спит.
Нельзя, пиит, писать и утром! Неподходящая пора.
Ведь кот-либидо Камасутрой прибор свой балует с утра.
Чуть сдвинется земной овоид, пригреет солнца шар, вихраст…
Но днём писать стихи не стоит. Да и либидо-кот не даст.
Когда вечОр сгущает краски, не срок сложиться словесам.
Либидо-кот взыскует ласки. Орёт! Да ты же знаешь сам.
Но есть счастливые минуты в глубокой полночи тиши.
Стихи струятся почему-то, взывая вслух: «Пиит, пиши!»
Твои стихи проймут до дрожи всю поэтическую чадь.
И издадут твой сборник в коже, и в школах станут изучать.
Твой памятник, прекрасный видом, превысит даже «Бурдж-Дубай»*
И промурлычит кот-либидо что ты великий… краснобай.
––
*«Бурдж-Дубай», или «Бурдж-Халифа» самая высокая в мире башня
***
Пролетая, как фанера над Парижем