О Париж, легендами овеян
Мекка всех поэтов на Земле!
Там Джеймс Джойс гулял с Хемингуэем
Маяковский лапал Триоле.
Пусть поэтов знатных я пожиже.
Но скажу вам, братцы, нафига
Я мечтаю побывать в Париже,
Потоптать там Сены берега,
На Пигаль достигнуть апогея,
Поглядеть на Луврский дворец,
Ощутить себя Хемингуэем,
Ну Высоцким, на худой конец.
Чтоб остаток дней своих, беcстыже
Гладя юной девушки задок,
Заявлять: «Бывал я в том Париже!
Скушный, пошлый, право, городок»
***
Кровавая любовная драма
Ты помнишь, милая, как в колдовском июне
Мы от любви как будто в облаках брели.
Нас пробудить от сладких грёз старался втуне
Жестокий мир и силы темные Земли.
Блистала зеркалом Днепровская водица
И ветер в соснах пел как тысяча альтОв,
А нам хотелось одного – уединиться
Чтоб на двоих лишь разделить свою любовь.
Наш ялик Днепр нёс в чуть мутных нежных лапах
Нагретый воздух был и ласков и упруг
Песчаный пляж, сосновый бор, смолистый запах…
И сотни праздных разогретых тел вокруг.
И так их вид и гулкий говор был несносен
Так нестерпим и так навязчив, как зевок,
Что из-под сени разогретых солнцем сосен
Мы переплыли на ближайший островок
Там оказались словно в чудном царстве сонном,
Мир перекрученных теней окутал нас.
Ты стала Пятницей. Я – юным Робинзоном,
И никаких вокруг завидующих глаз.
И там зелёной ряской заросли протоки,
Тенист и плотен был кустарника покров.
Но в камышах роился миллион жестоких
Необычайно кровожадных комаров.
И там случилось то, что было неизбежно:
Как зря мы близость отлагали до поры!
Хотел любить тебя неистово и нежно,
Но мне всю попу искусали комары.
Пусть не любовь, должна же быть хотя бы жалость!
Ушел настрой и жизнь моя пошла на слом.
Ведь надо мною так жестоко ты смеялась,
Когда я сесть не мог и стоя грёб веслом.