повинуясь неведомой силе,
и колонны машин, захлестнув магистраль
то гудели, то просто чадили.
Сэкономил чуть-чуть муниципалитет
и торец скрыл брандмауэр «Guinness».
Но менялся насельников менталитет.
и, увы, не на плюс, а на минус.
Этот, с пятого, с пьяни, три раза подъезд
Заливал, несмотря на скандалы.
Мат и граффити страсти и чувственных мест
рисовали на стенах вандалы.
Днем менты разгоняли в округе бродяг,
Но попозже, по легитимистски,
на площадках ширялись и пили шмурдяк,
проявлялись бичёвки и вписки.
А в подвале детишки игрались огнем,
в стойких запахах гари и гнили.
Тараканы, совсем не стесняясь, и днем
часто в гости друг к дружке ходили.
И скандалы, и драки с ломаньем дверей,
Что не портило в целом фасада.
Те, кто мог – те махнули хвостом, и скорей
прочь бежали из этого ада.
Невезуха бурлила, как замкнута в круг,
Добрых слов и призывов не слыша.
Ну, и дом (ведь не старый еще), – только вдруг
стали трескаться стены и крыша.
Так зачем я, подсохший гнойник шевеля,
Так пространно гуторю, стеная?
Этот дом – он как наша старушка Земля.
Но куда убегать – я не знаю
***
Век бурлеск.
Конец августа 1920 г
Век стиптизеров. Век бурлеск.
Пустых орехов звонкий треск
Шутов кривлянья фатовские.
И Правда бита и крива.
Ломает мельницы людские.
Но мелют Божьи жернова…
Двадцатый год. Тяжелый год.
Он полон боли и невзгод.
С каким веселием на сердце
встречали мы его приход.
А оказалось – это scherzo*
печальный глупый анекдот.
––
scherzo – шутка (итал)
––
Но издалёка к нам бредет