– Для некоторых целей тканевая проба подходит лучше всего.
– Разве капсулы не должны справляться сами?
Шпиндель кивнул.
– Считай это проверкой качества. Чтобы корабль не зазнавался. – Он уронил образец на ближайший лабораторный стол. Слезинка растеклась и лопнула; поверхность впитала мою кровь, будто страдала от жажды. Шпиндель причмокнул губами. – Повышенный уровень ингибиторов холинэстеразы в ретикулюме. Вкуснотища.
Не удивлюсь, если мои анализы и вправду казались ему вкусными. Шпиндель не просто считывал результаты – он их ощущал, видел, нюхал и перекатывал каждый бит данных на языке как лимонные леденцы. Весь биомедицинский отсек был частью протеза Исаака: расширенное тело с десятками разных органов чувств, вынужденное мириться с мозгом, который знает лишь пять. Неудивительно, что он связался с Мишель. Биолог был почти синестетом.
– Ты провалялся в капсуле чуть дольше остальных, – заметил он.
– Это важно?
Шпиндель как-то дергано пожал плечами.
– Может, твои внутренности прожарились чуть больше наших. Может, у тебя просто конституция хлипкая. Капсула выловила все… неизбежное, так что, думаю… А!
– Что?
– Отдельные клетки в основании мозга перешли на форсаж. И еще больше – в почках и мочевом пузыре.
– Опухоли?
– А ты чего ждал? «Роршах» – не курорт.
– Но капсула…
Шпиндель поморщился; это было что-то вроде обнадеживающей улыбки в его исполнении.
– Ну, да, исправляет девяносто девять и девять десятых процента повреждений. К тому времени, когда добираешься до последней одной десятой, эффективность системы начинает падать. Опухоли мелкие, комиссар. Скорее всего, тело само с ними справится. Если нет – мы знаем их адреса.
– А те, что в мозгу… они не могут вызывать?..
– Шансов мало. – Он пожевал нижнюю губу. – Правда, рак – не единственное, чем нас наградила эта штука.
– То, что я видел. В склепе. У него были… многосуставчатые щупальца, отходящие от центрального узла. Существо было размером, наверное, с человека.
Шпиндель кивнул.
– Привыкай.
– Остальные тоже видят такое?
– Сомневаюсь. У каждого свой взгляд, как… – «Сказать ли?» – передало его подергивающееся лицо, – …на пятна «Роршаха».
– Там галлюцинации понятны, – признался я, – но здесь!
– Это эффекты от магнитной стимуляции. – Шпиндель прищелкнул пальцами. – Они прилипчивые, а? Нейроны как войдут в одно состояние, потом долго не могут прийти в себя. ВКУ тебе никогда не делали? Такому уравновешенному да отлаженному?
– Пару раз было, – ответил я. – Наверное.
– Тот же принцип.
– Мне и дальше будет мерещиться эта ерунда?
– Если официально, то со временем глюки сходят «на нет». Неделя-другая, и по идее ты должен прийти в норму. Но здесь, с этой штуковиной… – Он пожал плечами. – Слишком много переменных. К тому же, полагаю, мы будем туда возвращаться, пока Сарасти не скажет «хватит».
– То есть, по сути, это влияние магнитного поля.
– Вероятно. Хотя, что касается этой хрени, я бы не поручился на сто процентов.
– А что-то еще может вызывать галлюцинации? – спросил я. – На борту.
– Например?
– Ну, не знаю. Протечки в магнитозащите «Тезея», например.
– В норме – нет. Только у нас всех в голове по маленькому компьютеру. А у тебя вообще целое полушарие протезов. Кто знает, какие побочные эффекты могут возникнуть. А что, «Роршаха» в качестве причины тебе недостаточно?
«Я их и раньше видел», – хотел сказать я. Но тогда Шпиндель спросил бы: «О, и когда? Где?» И я бы, может, ответил: «Когда шпионил за тобой и Мишель», – и любые шансы продолжать бесконтактное наблюдение разнесло бы на атомы.
– Да нет, ничего, просто я в последнее время… нервничаю. Померещилось, будто видел что-то странное в хребтовой шахте, еще до высадки на «Роршахе». Всего на секунду, и оно пропало, стоило мне сосредоточить взгляд.
– Многосуставчатые лапы и центральный узел?
– Господи, нет! Просто мелькнуло что-то. Если там и был какой-то предмет, то, скорее всего, это Аманда опять упустила свой мячик.
– Возможно, – Шпинделя мои слова почти позабавили. – Но защиту нужно проверить на предмет протечки. На всякий случай. Нам лишние глюки без надобности, а?
Я покачал головой, вспоминая увиденный кошмар.
– Как остальные?
– Банда в порядке, только разочарована немного. Майора пока не видел, – он пожал плечами. – Может, она меня избегает.
– Ей здорово досталось.
– Не сильнее, чем нам, правду сказать. Она могла даже не запомнить случившееся.
– Как… может человек поверить, что его не существует?
Шпиндель покачал головой.
– Бейтс не верила. Знала. Как факт.
– Но как?..
– Представь индикатор заряда на приборной панели автомобиля. Иногда контакты ржавеют. Индикатор стоит на нуле, и ты думаешь, что аккумулятор сел. А как иначе? Ты же не можешь вручную пересчитать электроны.