Договор с памятью

Её монолог

Мы были похожи.

В этом была наша сила и наша слабость. Мы оба улыбались, когда внутри пусто, оба боялись, что нас бросят, предадут.

Мы чувствовали одно и то же. Нам не требовались переводчики. Мы говорили на одном языке — языке тех, кто слишком рано узнал, что любовь может быть условной.

И мы оба ревновали.

Он ревновал по-своему. Громко, яростно, до дрожи в голосе. Его ревность была похожа на пожар — внезапная, разрушительная, всепоглощающая. Он не кричал, просто замолкал. Смотрел так, будто я предала его самым страшным образом. Сжимал челюсти, и я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки.

Я помню тот день. Я стояла у своего дома. Ко мне подошёл Денис — старый друг, с которым мы учились в одной школе. Мы не виделись пару месяцев, он подвозил меня с учёбы, мы болтали о пустяках. Я смеялась, просто потому что он рассказал какую-то глупую историю.

Я не знала, что он приехал. А потом я увидела его, он стоял в пяти метрах. Мотоцикл был уже заглушен — он сидел на нём, сняв шлем, и просто смотрел. В его глазах не было ничего: ни тепла, ни света. Только лёд. Голубой, прозрачный, обжигающий.

— Привет, — сказала я, подходя ближе. — Ты рано.

Он не ответил. Смотрел на меня так, будто я была незнакомкой, будто все эти ночи, все эти разговоры, все эти прикосновения ничего не значили.

— Кто это? — спросил он.

— Денис, — сказала я. — Друг. Мы вместе учились.

— Друг, — повторил он. Без интонации, будто пробовал слово на вкус.

— Что случилось? — спросила я. — Ты злишься?

— Я не злюсь, — сказал он. Но я видела, как его пальцы сжимают руль мотоцикла.

— Ты злишься, — повторила я. — Я вижу.

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль, от которой перехватило дыхание.

— Это просто разговор, — сказала я. — Мы друзья, он подвёз меня.

— Я знаю, — сказал он. — Когда ты улыбаешься кому-то ещё — я чувствую, что ты улыбаешься не мне. Что я не единственный.

Я хотела сказать, что это глупо, он единственный, кто видит мою настоящую улыбку. Но вместо этого я взяла его руку, его пальцы были ледяными. Я сжала их.

— Ты единственный, — сказала я. — Ты знаешь это.

Он не ответил. Просто сжал мою руку в ответ, и я чувствовала, как его пальцы дрожат. Он боялся потерять меня, боялся, что я выберу кого-то другого, что он недостаточно хорош для меня.

Я понимала этот страх. Потому что боялась того же.

Её страх

Я тоже ревновала. Но по-другому.

Я не боялась других женщин. Я боялась, что он устанет от меня. Что я слишком требовательная, слишком ранимая. Что однажды он поймёт: ему не нужны мои страхи, моя неспособность доверять. Что он заслуживает кого-то более лёгкого, более спокойного, более счастливого.

Я боялась, что он уйдёт. Не потому что я сделала что-то не так, а потому что он просто поймёт: я не стою его усилий.

Однажды он задержался. Не писал мне несколько часов. Я знала, что у него много дел, знала, что он занят, но внутри росла паника. Я представляла, что он встретил кого-то, что я была всего лишь ошибкой.