Книги не появляются случайно, они рождаются в нужное время, поднимаются из плодородной почвы как первоцветы. Вот и перед вами, дорогие читатели, именно такая книга – тихий цветок, в нём нет избыточной яркости и пестроты, нет громких красок, но есть мудрые тона и та светлая сила, которую невозможно создать без дара Божьего.

Перед Вами труд поэта, знакомого мне как редактору много лет. И каждый раз, наблюдая со стороны за её поэтическим преображением, творческим ростом, за тем, как она медленно двигается вверх, подобно стеблю цветка, я верил в то, что эта книга непременно случится.

Перед вами именно поэт, и у этого поэта есть свой голос, есть внутренний стержень и гражданская позиция, выявляющая в ней русского человека и русского поэта. Из строки в строку перетекают все те же переживания и страсти, тревоги и сомнения, свойственные каждому, перетекают, чтобы преобразиться в Слово, сказанное без надрыва и менторства, своевременно и достойно.

Главное украшение данной книги – поэма «Монашенка», глубокая, мудрая вещь, и, я думаю, что погружение в эти глубины человеческой души может дать читающему не только понимание ряда тонких моментов – оно может помочь обрести веру.

Поэт – это только один человек, маленький листик на ветру в огромном мире. Как и все, он покорен законам этого мира, но именно поэзия способна преобразовывать печальное в прекрасное, неуловимое – в ощутимое, мудрое – в вечное. Потому и хочется пожелать этой книге внимательного читателя, ищущего и обязательно находящего, потому что здесь, на этих страницах, пульсирует, горчит, холодит и греет сама жизнь.

В добрый путь!

Игорь Голубь, редактор

всероссийского молодёжного

литературного журнала

«Веретено»

Вместо предисловия

Здесь не помогут камни Крейг-на-Дýна[1].Сколь головой ни бейся о гранит,Но нити жизни – шёлковые струны —В своих границах время сохранит.Звучит рингтон бездушного столетья,А ты, как прежде, движешься не в такт.И хлещет мир бесчувственною плетьюТебя, как чуждый веку артефакт.Но ты идёшь с поднятою главою,Спалив мосты, оставив города;А в небесах сияет над тобоюТвоя бродяжья шалая звезда.Последняя Сайен

Поэма «Монашенка»

ВступлениеПишу о том, что знаю, что жила,Дорогой проходила непрямою;О Том, Кто Богом был, но шёл со мною,О войнах, опаляющих крыла,О душах, выгорающих без битвы,И о любви к живому без любви.Немного о грехе и о молитве(Последней лишь учусь). БлагословиВсех длань Господня – каждого отдельно —На том пути, которому верны.Кружи́тся мир кружением смертельным,Меняются обличья у страны,Вскормившей нас… В любой из ипостасейОна была нам матерью, и нам —Её нескладным дщерям и сынам —Писать судьбу, творить историю и краситьСтраницы жизни: чувством, подвигом, строкой.Ну а пока… Беззвёздно небо над рекойМосквой, и учится в одиннадцатом классеДевчонка, только открывающая жизнь;Ей воды плещут о гранитное: «Держись!Путь очарованного странника опасен…»1Была она просто Машенькой.Раз в месяц ходила в храм,На Пасху варила крáшенки[2],И, глядя в ЖК экран,Как в космос с необитаемойПланеты Несбытных Мечт,Читала стихи ЦветаевойДа скифский точила меч…Опустим. Был меч дюралевым —Гуманным – чтоб не проткнуть.Но стрелы девица правила.Строгала. Не вру ничуть.Под песни-баллады «Мельницы»С компанией ролевой,Не зная, как всё изменится,Вела непрерывный бой.И да, прилетало ме́чникамПорой до лиловых скул:От копий ушёл кузнечиком,А гарда пришлась к виску;Но что тот синяк – воителю?Куда травматичней спорт!Она не слыла любителем:Пловчиха – первейший сорт!Волну разбивала ластами,Брала на «Москве» места,Но меньше хотела властвовать,А больше – познать Христа.Ещё – умереть за Родину,О важном писать, лечить…И всё необъятно вроде бы,Нескладно… Горит в ночиЛампадка, надеждой робкоюСердечную по́лня клеть.У Маши она широкая,Её нелегко прогреть.Крадутся ветра сомненияВ открытую настежь дверь…Миллениум поколение.Грозит выпускным апрель.2Когда прозвенит звонок,Мы все улетим на Юг…А если на Север?Вдруг —Средь стаи ты одинок,Как гадкий утёнок?Вдруг —Не хочешь лететь на Юг?Куда полетишь тогда?Вперёд полечу! Туда,Где страшно и где темно.Где ветры бушуют, ноНе топчут полей стада.3Что тебе снится, милая?– Снится тугой клубок:Не размотаешь силою,Не разберёшь дорог.Все они в том сплетении,Каждая – для меня.Полнится дух смятением:Пряжа-то из огня!Снится болото алое,Вязкое, как желе.Люди вокруг усталые,Все об одном крыле.Манит их кровь зыбучая,Вечный сулит покой.Люди грехом измучены,Люди текут рекойВ жерло вулкана страшного,Машут: «Иди и ты!»Снится туман над пашнями,Снится: кресты… кресты…Чёрные травы, чёрнаяТень над моим лицом…Это виденье спорное —Это уже не сон!Здравствуй, исчадье адово,Ужас ночных молитв!Перекреститься надо бы,Только рука садни́т.Чудится голос ласковый:– Спрячь до поры клубок!Солнце в ладони ясное —Мужества уголёк.Вспыхнул – и страх рассеялся:– Демон! Гряди во тьму!– Не уставай надеяться…– Боже! А мне – к кому?4Маленький город – большой монастырь,Светлые келлии – тёмные ризы.Был здесь советский расстрельный пустырь,По благолепию правились тризны.Что-то сносилось, а что – под заводШло вперемешку с останками братьи:Кости, цемент, голубой небосвод,Ржавые сваи, святые распятья…Русь, восставая с колен на попа,Не задавала духовных вопросов.И попирались святых черепаЛыжною фабрикой и папиросной.Чтобы спустя поколения вновьХрамы взошли над рекою ветвистойИз непрестанных молитв и трудовДивного старца и сына чекиста.Старец был мудрым и тёплым, как чай,Радостью тихой лучился о Боге,Но на своих южнорусских плечахНёс попеченье о многом и многих.Вёл за собою монахов полки,Братий и се́стер взрастив неделимо, —У прозорливой отцовской рукиЛюд собирался порывом единым.Мужу – обитель, подворье – жене,Де́вице – мужа, а юноше – ношу.Каждому – веру. На русской стернеСтанет ещё урожай, и хороший!Всякий получит совет да урок,Примет свой крестик дорожный, как посох.Батюшка видит и знает нутро.Ну же, мой ангел! Попутного в косы!5Улыбается ласково, кистью щекочет лоб(Пахнет масляный крестик оливой и терпким нардом).– С чем пришла, твоя «святость»? И много ли сердцу надо? —Что укрыться от взгляда насмешливого могло б?Видит схимник насквозь, но в себе поискать ответПредлагает самой, выбрав главный вопрос вначале.Планетную гроздь на оси нитяной вращаютБеспокойные пальцы, молитве грядя вослед.Покаянной тропой, уводящей навек от дома,Изгибаются чётки, послушны его руке:Уходя уходи, беспечально и налегке.Только так, моя радость, а крылья – оставь другому.И ни слова не сказано, просто глаза в глаза;Оплавляется прошлое, путь отходной сжигая.Как нежны́ и внимательны древние образа…– Я, наверное, батюшка, тоже, как Вы, – другая?6Не печаль очей,Не води речей.Собирайся в путь. Быть тебе ничьей.Не носить фаты,Но вкусить беды.Поступи-ка в мед да верни плоды.Богу в дар отдай,Воротясь сюда.Будет плакать мать. Станет мать седа.Не скорби о том —Всё поймёт потом.На Него оставь и родных, и дом.Не забудет Бог жертвы ма́терней,Станет ближе к ней и внимательней.Он и Сам Отец. Он и Сам страдал.И земле принёс величайший дар —Сына ро́дного на пропятие.Сосчитает Бог слёзы матери!Ну а ты блюдись озираться вспять —Как поступишь в мед, воротись опять.7Всё разбивалось в этот день: тарелки, жизнь —На «до» и «после», насовсем – в труху и крошку.Взывали сродники: «Мария, откажись!»Твердило сердце: «Потерпи ещё немножко».Плескали болью материнские глаза,И леденящим спазмом сковывались плечи.«Не торопись! Везде успеешь, егоза!Родишь ребёночка, отучишься, полечишь…А там и вовсе позабудешь эту дурь», —Последней реплики практически не слышно,Но тоже бабушка. «Уйду! Уйду! Уйду!Нет, не от вас, но ради вас», – всё это слишком…Есть понимание, есть жалость, есть тоскаПо близким, славным и родным, но столь далёким.Сомнений – нет, и оттого ты так резка,Бескомпромиссно непреклонна… «Вы поймёте!Всё обязательно поймёте, но потом!» —Твердишь с мольбою, умножая отчужденье.И в этом новое знакомство со Христом —В Его распятии уже – не в Воскресенье.Дрожат ладони: адамантовый доспехТряпицей ветхою на чувствах обносился.«Знать, нужен роду и молитвенник за всех…» —Вздохнул отец. И тем же вечером напился.8Что у Машеньки за душой?Вещевой рюкзак небольшойДа иконка в благословение —Крёстной матери светлый дар.«Ты надолго к нам?» – «Навсегда!»(Не предчувствие – откровение.)«Бу́ди воля Его на то!Проходи да снимай пальто.Как зовут-то тебя?» – «Мариею…» —«В тесноте – не в обиде, вотЗдесь бели́ца[3]одна живёт.К ней вселяйся, но не буди́ её.Было бденье у нас в ночи…Пообвыкнешь – ступай к печи,Помоги, чем помочь сумеется.Молодая какая! Эх!В твои годы… А впрочем – грех!Лучше смолоду, разумеется».9«Дорогие мои родители,Посылаю вам свой привет.Хорошо во святой обители!Если б вы этот рай увидели……Здесь хочу принести обет.Сёстры милые, добронравные,Есть наставники средь отцов,Но за мудростью православныеПриезжают со всех концовПерво-наперво к старцу нашему……Кстати, Батюшка наказал,Чтоб не зваться мне больше Машею,А как зваться мне – не сказал…»………………………………………«Сообщаю, что ваша МашенькаПредрождественскою поройУмерла… возродясь мона́шенкой,Богом призванною сестрой……И отныне я буду Ни́кою(„Побеждающей“ – страсть и плоть).Радость в сердце живёт великая —Не отринул меня Господь!Как у вас там, мои хорошие?Непрестанно святых молю……Да останется в прошлом прошлое.Вызывает к себе. Люблю».10Что ты знаешь о подвиге, девочка?Дух ликует, искрится душа…Любовалась тобою на всенощной:Как по храму плыла не спеша,Как крестилась и кланялась истово,Украшая молитвенный строй, —Неподкупная, нежная, чистая…Все гордятся такою сестрой!Юность сердцу мила и желательнаВ монастырских нелёгких трудах.Наблюдает за Никой внимательноИ духовный наставник в годах:Не поддастся ли гордости вражеской?Осознала ли мантии суть?Сорок складок одежды монашеской —Сорок бесов, отправленных в путьЗа душой, возжелавшей спасения…«Подойди, моя радость, скорей!Завтра праздник у нас Вознесения,Приезжает сам Архиере́й.С ним поедешь келейной помощницей.Больше некому. Я так велю…»Послушанья слепого заложница —Ты не споришь, но как оно сложится?Как в штормах устоять кораблю?Всё вокруг непривычное, горькое,Все – чужие, и край тот далёк.Перепуганной трепетной сойкоюБьётся веры твоей огонёк…11Архиере́йский дом, внушительный и ветхий,Как сам хозяин, обитавший на холме,Подобен садом зарастающей тюрьмеБыл в те года. Или открытой настежь клетке:И выйти хочется, и некогда вздохнуть —Греби снега, сажай картофель, будь готовойВ любой момент устроить трапезу в столовой,Но о порядке в залах тоже не забудь.Не подводи отца, не жди любви и ласки,Стань незаметною несущею стенойДля обитателей реальности иной,В которой места нет обительской закваске.Здесь о политике, о власти, о труде —Не о возвышенном монашеском ученье,И даже если все подводные теченьяМинуешь вдруг, то искупаешься в водеЛюдской молвы, рождённой завистью и миром.Не от того ли ты бежала впопыхах?Но помнить до́лжно лишь о собственных грехах,Что ж в остальном – «не сотвори себе кумира».И ты смиренно подчиняешься судьбе,Наладив быт, стихи слагаешь о небесном.Уже не девочка со стрелами – невестаВладыки горнего, столь близкого в беде,Что часто кажется: дотронешься до неба —И растворишься в нём подобием звезды.А монастырь, что в трёх часах лихой езды,С теченьем лет воспринимается как небыль…12С креста не сходят – с него снимают.Когда утонешь в своей тоске,Когда согнётся спина прямая,А жизнь повиснет на волоскеОслабшей веры Творцу и Богу,Который молча смотрел, пока… —На том конце прозвучит нестрого:«Вернись. Я знаю, скорбела много…» —И ты расплачешься от звонка.Что ж, вот она – твоя боль и милость —Обитель юности и добра!– Как часто мне возвращенье снилось…– А ты откуда взялась, сестра?И сколько лет тебе? Молодая!..«Была когда-то», – ответишь ты —Назад сто жизней. Теперь седаяДушой, порезанной на кресты.Всё изменилось: нутро и люди.Кто – воротился, поправ обет,Кто – был здоров, но уже не будет,Кто – строит новое… Бога ну́дит,Избрав израильский дивный свет.Кто возрастал, облачаясь в ризы,Пока в скорбях умаля́лась, кто…Начни по новой: сначала, снизу,Срастясь молитвою со Христом,Не вспоминая и не жалея,Чужачкой странною средь своих…Но, как и прежде, темны аллеи,В старинном парке луна желтеетКошачьим глазом… Родится стих.Из недр сердца. Из слёз твоих.13Утром – куры, цесарки, страусы(Ски́тский воздух крылу, как парусу,Дух свободы сулит и рост),Днём – иные труды да пост,Ночь – в поклонах: «Помилуй, Боже!»(С Богом подвиг аскезы прост.)Стала Ника взрослей и строже,Знает – только Господь поможетИ любой разрешит вопрос.Непрестанной молитвы сладостьюНаполняется сердце радостно,Не желая любви земной.«Мой Создатель всегда со мной!Убоюсь ли ночных видений?Ангел, светлой предстань стеной!»Щит и меч полуно́чных бдений —Чётки-бусинки льются тенью,Ограждая проход дверной(От незваных гостей и нечисти).Приготовить себя для вечностиЖаждет дух твой и плоть смирить.Но, желая поговорить,В дверь стучится сестра с печалью,И духовная рвётся нить…– Я келейно не привечаю,На вопросы не отвечаю!Празднословию ль отворить?..Бог уходит с сестрой, а тыОстаёшься вкусить тщеты —Нет ни помощи, ни молитвы!Только враг, продолжая битву,Зорко смотрит из темноты.14Называл послушанья дочерью,Говорил: «Приходи, приму,Невзирая на час и очередь».Обещал за Христа тюрьму,Войны страшные, скорбь великую,Крест совместный, одну судьбу…А предстал в причитаньях с крикамиДа с бумажным венцом на лбу.Сиротлива и скорбна братия.Кто в гробу, как в ладье, лежит?– Нет отца у вас больше, матери…– Что нам делать?!– Родные, Жить!15Она жила. Собрав рюкзак походный,К реке спускалась узкою тропойИ там, в тиши, над гладью полноводной,Вбирала сердцем утренний покой.Ловила рыбу, жгла костры у леса,Бродила в многотравье полевом…С живым, неутолимым интересомИскала Бога в твáрном и, ЕгоВо всём природном чувствуя дыханье,На время обретала полноту.Как обретают к миру привыканье:Без старца, без иллюзий… В пустотуВопросы устремлялись и молебны —Господь безблагодатности поройУчил её: смирение целебно;Но солнце восходило над горой,И щебетаньем птичьим пело лето.Вновь захотелось взяться за клинок,Нырнуть в волну бегущую одетой…А после, отряхнувшись, как щенок,Лежать в стогу под яркими лучами,Сушить глаза и тело от воды,В небесных трассах чётко различаяНедозвучавшей юности следы.16Любопытная вещь – смартфон.Как компьютер, но всё иначе.Заклеймить бы девайс грехом,Только больно многозадачен.Не сказать, чтоб начальство «за»,Но вопросы решай как знаешь;И сидишь, натрудив глаза,Удивляешься, постигаешь…А потом сквозь стекло следишьЗа течением чьих-то судеб.И порою – тепло в груди,А порою – кого-то судишь;Но семейность цветёт у всехОдноклассников. Даже странно…Не завидуешь: детский смехЧужд как будто. В раю экранномЕсть сокровище по тебе —Книжный остров. Вот это дело!Были б силы и ночь сидеть,Все б глаза свои проглядела,Погружаясь в межстрочный мир.Но труды поутру, заботы…Ты же в трапезной, ты – с людьми,И надёжна всегда в работах.Что ж до правила и молитв —Сил на них не хватает чаще.Сердце хладное не горит —Слишком трудно сердцам горящим!«Больно падать. Боюсь взлетать», —Говоришь ты сестре за чаемИ идёшь перед сном читать,Длани Божьей не замечая.17Неужели это – всё? Скажи мне, брат.И до века не предвидится иного.Целый мир был сотворён для нас по слову,А святые лишь про скорби говорят.Все Евангелия писаны с любовью,О служении возвышенном они —Чернецы же, затворяясь искони́,Проповедуют аскезы славословье.Отрешился, помолился – и с концом!Не священника ль с левитом безучастныхПорицаете с амвона ежечасно,Самаря́нина же да́рите венцом?Многослоен русский дух! Как битвы жарСочетается с обетом в Пересвете?За свою ли только душу мы в ответе,Если души всех, кого ты обижал,День и ночь Владыку просят об ограде,И Господь с мечом приходит, не косни́т?Не на милости ль вся праведность стоит?Как ты молишься? Ответь мне, Бога ради!18Чего-то бо́льшего хочется! Чего-то честного.Не красноковровопрохо́дного… Может, отве́сного?Чего-то веского. Чего-то правого.По естеству ли, Господи, иль от лукавого?А может – Ты вложилДесницей Отчею,Чтоб не впотьмах кружил,Но зрел воочию?19Не вырождается небесная порода!Вне лика праведных есть святость от народа —Та соль земли!Читала записи усопшей ЛизаветыИ находила долгожданные ответыВ её любви.В её служении больным невероятномТак близко всё твоей мечте и так понятно —Ликуй, душа!И раз смогла она – семейная – так что же?Ужель безбрачная отдать себя не сможет?Кому решать?Пусть Доктор Лиза там помолится – у Бога,Чтоб по её стопам пройти своей дорогойСумел монах!И ты в обитель милосердия ступаешь…Но понимания, увы, не обретаешьВ её стенах.Здесь всё задумывалось людям в услуженье,И служат многие, но принято решеньеЛюбви юдольОтдать наемникам, из мира приходящим,А инок только крест молитвенный обрящетДа сердца боль.Всё – как везде, вот только пламенной молитвыНе стя́жешь ты, пока от нужд людских и битвыСкрываешь взор.А кельи сонная уютность вековаяЛишь скуку смертную и леность навевает!Какой позор…20За что всегда любили старцев на Руси?За дар пророческий? Пожалуй, не за это!Но если взялся наставления просить,То ждёшь подспудно беспристрастного совета.Мечтаешь, чтобы твой наставник разгляделВ душе сокрытое, отличное от прочих,И свято веришь, что единым быть уделДля всех не может, кто спасения восхочет.Но старца нет. Есть послушание и жизнь.Ещё обет – он заповедует смириться.Когда держаться больше не за что, держисьЗа веру Богу – и не сможешь оступиться.Твоё спасение с бедой идёт в руках.Ковидный год приносит новые уроки.Один из них – пускай дорога нелегка,Но каждый шаг в пути свои имеет сроки.Отринув некогда все знания земли,Духовной практике училась ты прилежно.Теперь – прими халат и с трепетом внемли́Словам врача, что возложил свои надеждыКрестом на плечи атлетичные твои.Спасай сестёр, приобретай бесценный опыт.Плыви не против – по течению плыви.Господь ковчег любви в волненьях не потопит.21Как же быстро вы все постарели!Изменился обители лик.К службе Божьей ползут еле-елеСестры-бабушки: в сухоньком телеДух бойцовский – могуч и велик!– Нудить нужно себя, дорогая!Ты – ко всенощной в колокол бьёшь,Мы – молитвой тебе помогаем.И пусть доктор потом заругает —Как помазаться в храм не придёшь?!Видит Ника проблему и выход.Разношёрстный старушечий взводПринимает под крылышко лихо,С властью мягкой и кротостью тихой,Да под сень богадельни ведёт.Для того и училась на курсах,Становясь милосердья сестрой!Есть во всём очевидные плюсы:Не любому работа по вкусу(Сложновато с больными порой),Ей же нравится труд по уходу,Медицинско-хозяйственный быт.Пусть теряешь покой и свободу,Всю себя отдавая в угоду, —Но и путь ко спасенью открытПостоянно, прямой и удобный.Веришь, кто-то шепнёт у дверей:«Боже Правый, да вни́дет свободноДщерь Твоя! В вечной жизни загробнойРайским светом её обогрей!» —И не спросит Господь о поклонах,Полуно́щных слезах постовых…Впрочем, в вихре забот похоронныхСкорбных слёз не минуешь, увы!22Умирала сестра.Друг.Задыхаясь в чаду́Мук.Говорили: «Ну какТак?Молодая, и вот —Рак!»Не понять, не разнятьРук.Год сгорала, но всё ж —Вдруг.В самом цвете своихЛет…Догорела – померкСвет.*****Обмыли тело. Рыдало… пело…Душе нет дела – душа летела…23Мам, а можно я приеду? Мама… Мама…Будем чай на старой кухне пить.Знаешь, ведь для жизни нужно очень мало.Нужно просто… Просто нужно жить!Расскажи о детстве. Помнишь, как мечтала?..Всё сбылось, и словно – всё не так.Как там было дело? Как – теперь не стало?..Нет, не зря, вот только… Выдохлась. Устала!Не жалею – что… Жалею – как.Мне казалось, подвиг понесу великий,Стану героиней и святой.Но смеялись бесы, и скорбели лики…Мама, ну не надо! Ну, постой!Ты не плачь, родная. Всё ведь отболело.Крест достался вам, а мне – пример.Я приеду – ладно? Да не в этом дело!Дело, видно, близится к зиме…24В тот год любила она… Сердцу простоВдруг захотелось иметь своего:Того, кто ближе, важнее всего,С кем рядом легче, светлее… Но остро.И это «остро» пронзало насквозь.Сказал Господь: «Человеку негожеЖить одному». Так на дружбу похожаБыла привязанность эта… А врозь —Не получалось, как с прочими. ВместеВедь можно больше и лучше всегда!Нет, в том не будет большого вреда,Что кто-то рядом нести станет крестик!Как соподвижник. Семья здесь при чём?Раз у Христа были близкие люди,То и монаха Господь не осудитЗа то, что ближним другой наречён.И Бог молчал. Не судил, не перечил.Смотрел с тоской: «Осознаешь потом —Не совмещается нежность с крестом,Лишь невозможностью счастья калечит.Вся та любовь, что отдашь одному,Тобою будет отъята у многих.И у Меня в том числе… Я не строгий,Всё понимаю, и это приму.Вот только… Се человек! Будет больно!»И больно было… А с Богом легко.– Поверь, для счастья котейки довольно.Не убегай больше так далеко.25Желая слишком многого, однажды не получишьЧего-то (а возможно – ничего).Когда желаешь многого, когда желать приученЛишь для себя – лишаешься всего!Но в скудости ль трагедия, раз бедность – есть начало?Ступенька к очищению души.Чтоб нищета духовная как злато зазвучала,Отдать и скудость ближним поспеши.Отдай свои стремления, всё то, чего не будет, —Саму себя, когда придёт нужда.И обретёшь несметное, и, растворившись в людях,Их радостью насытишься всегда.Пока зазря печалилось, пока искалось счастье,И мира не осталось самого.А ты и не заметила… Война пришла – встречайте!Ползёт, как танк, к границе СВО.26Отец вопрошал: «Зачем?»А мать ужасалась: «Как?!»И плакала: «Бедная, бедная тётя Сте́фа!»Хотелось помочь, но чем?Всё в Божьих теперь руках.Подумалось только: «Придётся на фронт уехать!Там наши ребята, тамСлавянская льётся кровь!Хоть кто-то лечить, а не множить обязан раны!Уж если нельзя с крестаЛюбимых содрать, готовьДля помощи спину… Но всё же до боли странно.И страшно – везде родня.Везде ведь „своих“ полно́…Одно утешает: бабуля ушла задолго!Она не увидит дня,Когда оголится дноТерпения чаши, любовь заменяя долгом».Как хрупок и шаток мир…Казалось, вчера ещёВ семейном кругу украинские пели песни.И были вы все людьми.– Ты веришь?– И я крещён!Теперь же – не вместе… не вместе – расстрел на месте!27Святейший призвал помочь.Ты тоже России дочь —Духовный спецназ Руси!Игуменов же спроси…– Своих не хватает рук!– Война догорит к утру!– Нет, новости не для нас!– У нас покаянный час!У нас на болоте тишь:Потрудишься чуть, поспишь…И снова на левый фланг —Свой белый лелеять флаг!А часы неспешныеТикают насмешливо:«Цуг-цванг! Цуг-цванг! Цуг-цванг![4]»28Гласит обет: «Не покидай обитель,Покуда не велят тебе уйти.Игумен – твой отец-путеводитель.Семейного не выбери пути!»Всех «ушлецо́в» хоронят за оградой,Молитвой поминальной обходя,Но возвращенью кающихся рады —Прощает Бог заблудшее дитя.Исчез монах… Внезапно, незаметно.Любимый брат, диакон, верный друг.И в трубке гуд, и письма безответны…А год спустя открылось как-то вдруг,Что он погиб. Что стал матёрым волком.Солдат водил в атаку, но в боюОдним смертельным ранен был осколком,И Бога звал пред смертью, на краю.Так кто ты, брат? Герой, ушедший в ранах?Иль грешник?.. Нам осталось только «жаль»…Остался крест нагрудный парама́на[5].Да «За отвагу» скромная медаль.29Сядешь есть, намажешь бутерброд,Думаешь: «И как полезет в рот?!» —Но ведь он полезет! —Истина в разрезе.А война идёт…Идёт…Идёт.30– Когда-то было стыдно за эпоху.За поколение, за сверстников, за мир.Казалось, нам не выбраться самим.Война и скорбь придут с тяжёлым вздохом,Заглянут в лица, сядут на кровать…Устало так, не веря, что вот эти,Проснувшись, хоть кого-нибудь заметятВокруг себя и станут воевать.Осляби, Пересветы да ИлюшиПоднимутся, веригами звеня.У них ни жён, ни злата, ни коня,Но чистые, бестрепетные души…Христово воинство! За ним и весь народИз вод застойных выйдет удивлённо…Но вот они – несущие колонны:Взорвёшь мальчишку – новый восстаёт!И держит, держит мир над головою:Трясутся руки – непреклонен взгляд.А рядом их Хранители стоят,Печально улыбаясь нам с тобою.– Так напиши об этом. Напиши!Молитву, гимн, воззвание стихами…Трубит рассвет своими петухами,И снова тишь, и снова ни души…Ни выстрела, ни шёпота, ни стона.– Как написать о том, чего не знал?Тоскою в сердце плещется вина.И крест – не крест, а крышка из бетона.31Она пришла к игумену и брату.К тому, с кем вместе выросла когда-тоУ ног отца и старца до того,Как стал отцом для братства своегоОн сам, отдав всего себя в уплату.И просто попросила: «Отпусти!Не чтоб сойти с тернистого пути,Но чтобы видеть больше, глубже, шире,Нести ответ о милости и миреИ мир в себе, как стержень, обрести.Позволь служить стране строкой правдивой,Писать о том, что знала, проходила,Не осквернив монашеский обет.Ведь ты поймёшь…»«Пойму, но всё же – нет!Менять войска никто из нас не в силах.Прости, сестра, и выслушай меня,Не злясь, не обвиняя, не кляня…Благословенье дам тебе иное.Идёт война – мы все тому виною,И вместе нам спасаться из огняНе с крыльями, но с грузом за спиною…»32– Дал же имя тебе отец:Не опустишь меча доныне!В мыслях – подвиг, в крови – свинец,Горн тревожный – душа! «Остынет!» —Думал прежде, но феникс ты —Мак, цветущий на пепелище…Видишь – в поле растут кресты?Слышишь – ворон поживы ищет?Это наша с тобой страна,В этом – будущее России!Повторяешь: «Война! Война!Собираются злые силы…»Зло уже ворвалось в наш мир —Каждый воин сосчитан небом!Мы связисты Его, пойми!Нам – кричать о нехватке хлеба,О потерях в кольце врагов,Отступлениях и прорывах,Звать на помощь среди снеговИ лесов, и степей, и взрывов…Если сей опустеет фронт,Кто придёт и заменит павших?Погребальный со всех сторонЛьётся звон колоколен наших.Много ль юных грядёт вослед?Мы последние дети Бога!Нам дарована горечь бед,Да силёнок, увы, немного,Чтоб посметь, попросить, сказать(Не как старцы могли б, но всё же)…Так молись что есть силы, мать!Кроме Господа, кто поможет?!А не можешь молиться – плачь!В небо вой разъярённым зверем.Вот – Задача средь всех задач.Вот, во что непреложно верю!Не испытывай больше, Ник,Свой рубеж лучше прочих знаешь.Грубовато, но напрямик…Эх, вояка… Уже хромаешь?33Над спящим городом рассвет вставал несмелый,Лучом, как скальпелем, взрезая облакаТуманных масс. Под ними пряталась река,Шуршали сосны, прорываясь то и делоМакушек шпилями зелёными к крестам,И что-то мелкое в кустарнике свистело(О поздней осени, возможно, о морях)…Ты зябко куталась во сто своих одёжек,Но ветер чуяла суставами и кожей,Как и всегда. Ведь колоколенки маякВетрами льдистыми до камешка исхожен,И звонарю на нём не спрятаться никак.Взымала плату за величие моментаТвердыня древняя. Казалось, что вот-вотТебя, как лист последний с дерева, сорвёт,Или истрёпанную шёлковую ленту,Сучок обнявшую. Стремителен полётЧастиц мятущихся, но сила монументаВ упрямой выправке и твёрдости твоей.Нет, ты не бросишь ежедневного дозора!Покуда сил достанет, мужества и взора,Покуда миру не хватает якорей —Врастать тебе корнями, выситься забором,Нести охрану малой родины своей.Да будет так! И да святится имя Божье!Теснится стих молитвой вечною в груди.А что там после – за туманом – впереди?..Какая разница! Россия. Бездорожье.ЭПИЛОГОн отстал у опушки, когда расступился лес,Немигающий свет, словно взгляд, устремляя в спину.– Значит, дальше сама – без тепла и подсказок? Без…– Не сворачивай только.– Зачем ты меня покинул?– Лес уже позади, все ловушки остались в нём.Я не нужен тебе, но другие придут по следу.Путь прямой укажу, разгоню темноту огнёмДа у внутренних демонов вырву для них победу.Ну а ты продолжай восхождение. Ночь длинна.До того как тропинка сольётся с рассветным небом,Сто подошв отлетит… Но не будешь вовек одна!Укатился клубочек – Покров разразился снегом.23.10.2025

1 2 >>

На страницу:

Перейти

1 из 2

Монашенка

Последняя СайенМонашенка

Книги не появляются случайно

Вместо предисловия

Поэма «Монашенка»

Последняя Сайен
Монашенка