оН

© 2026 Прокопий Симаков

© 2026 Издательство Aegitas

Здесь собраны разговоры, суждения, споры между теми, кто имел личный опыт соприкосновения с ИИ. Таких самостоятельных линий в книге несколько и они не связаны между собой единой логикой. Поэтому, при желании, представленные истории могут быть прочитаны без пауз, целиком и с соблюдением внутренней последовательности, для чего после собственного номера главки более мелкими цифрами представлены последующие, описывающие эту историю.

Глава 1

7.12.18.23.28.

– Брат Захарий, как я рад оказаться с тобой на одном послушании.

– Чудак ты, брат Антоний, какая разница, с кем коровник чистить?

– Нет, не скажи. Соглашусь, что и по мне всё едино, что именно по воле отца-настоятеля исполнять приходиться. Я, честно говоря, и не задумываюсь над этим, и в голову не беру, что делаю во время послушания. Отключаюсь на раздумья. Но иное дело, если за работой возможна благочестивая беседа с кем-то толковым и знающим. Вроде тебя, брат Захарий.

– А с чего это такие заоблачные характеристики?

– Ну как же! Вот вроде мы с тобой ровня – оба послушники, не дошедшие ещё до монашеского звания, но я – так себе, недоразумение какое-то: вроде и семинарию закончил, а рукоположен не был, так выше чтеца и не поднялся. Говорят: рассеян, на одном деле или мысли остановиться не могу. Это верно, вот и на молитве то же самое: никак не могу сосредоточиться. Ещё Бог миловал, что отвлекаюсь не на мирское, а на духовные размышления, но всё едино – ухожу в сторону от ревностного покаяния, благодарности и трезвого обращения о милости. Никак с собой справиться не могу.

– Я уж заметил. Ты тележку-то раньше времени с места не трогай, а то я уже пару раз мимо промахивался. Попадёт нам с тобой за грязь и беспорядок от отца-эконома, оставит на внеурочную уборку.

– Видишь, брат Захарий, и ты подметил за мной этот недуг. А ты вот совсем иное дело: высокообразованный, с большой должности к нам снизошёл, иль спрятался ли от чего?

– Ну, во-первых, не спустился вниз, а поднялся по своей воле, и убеждаюсь в этом каждый день. А во-вторых, откуда такие сведения и не выведываешь ли что, брат Антоний? Подобает ли послушнику о мирском разговоры вести, да и меня в грех воспоминаний о моей прежней жизни вводить?

– И то верно, брат Захарий, прости меня, неразумного. Любопытство разобрало: слышал я на послушании в просфорне от тамошних трудниц – у них ведь язык без костей, сколько не увещевал их отец-настоятель, – что занесло в наш монастырь человека, в миру много достигшего в науке, при званиях и должности, безбедного. Согласись, по нынешним временам такое не часто встречается, если не от, прости Господи, рэкетиров кто убегает или какой бедой задавлен. На горемыку ты не похож, на сребролюбца тоже, да и в науке, какой заработок?

– Ставь тачку поближе! Не слишком-то ты неразумен, как я погляжу. С деньгами ты, брат, не прав. В науке, если выйдешь на верную тему и заинтересуешь перспективами понимающих людей либо госструктуры, то твоё благосостояние обеспечено по высшей разметке на многие годы вперёд. Вопрос в том, куда тебя исследования выведут?

Что же ты делаешь? Смотри внимательнее! У нас уже через край переливается. Точно, как в армии, получим наряд вне очереди. Всё! Давай тачку отвози, а я передохну.

– Уже обернулся? Ну, быстр же ты!

– Да уж больно мне интересно знать, отец Захарий, что же в науке такого, что она может не благо, а вред человеку принести?

– Э, брат Антоний, какого рожна ты меня, послушника без году неделя, в отцы назначил?

– А это я, отец Захарий, из большого уважения, и заранее предвидя твой славный путь. Да и по возрасту, я сильно младше буду.

– Ты это оставь, с таким перехлёстом в чинопочитании и до беды не долго: обоим от священноначалия попадёт. Тебе – за выдумки, мне – за попустительство.

– И то верно. Опять занесло меня. Но уж когда вдвоём, я от своего не отступлю, отец Захарий.

– Ну, пусть так. Наука же, брат Антоний, штука обоюдоострая и в одночасье из помощницы человеку может, под влиянием сам знаешь кого, превратиться в попустительницу его страстей и похотей, а то и в смертоносное орудие.

– Это что? Как атомная бомба или зараза какая?

– В самую точку попал, брат Антоний! Да не дёргай ты тачку, оставь её на месте!

– Не сердись, я же предупреждал: отвлекаюсь, свойство такое. А гнев это – смертный грех. Так ты что, атомщик или биолог?

– Ещё хуже – программист-разработчик.

– Компьютерщик, что ли?

– Вроде того. Занимался искусственным интеллектом.

– Помогать тем, кто соображает туго, вроде меня?

– Ну, про тебя такого не скажешь, всё на лету схватываешь. Но в целом подход правильный – в помощь человеку просчитывать вмиг все варианты, с чем тот и за годы не справится.

– Так это же дело благое, больше времени на молитву останется.

– Всё так, если бы на семью, полезные дела и молитву. Но враг рода человеческого взамен иное времяпрепровождение предлагает: искусы, да соблазны разные. А сам высвободившееся время прибирает, да заодно и думать отучает.

– Да, дела, отец Захарий.

– Но и это не самое страшное. Плохое, но поправимое, поскольку в конце концов судьба человека до поры, до времени в его руках и свободу воли никто не отменял: стоит только сильно захотеть с Божьей помощью зло из души начать вытравливать. Не зевай, брат, уже почти целую тачку набрали. Вези, опростай, да и я передохну.

– Может доберём, немного осталось, да послушать до конца охота?

– Ладно уж, но сторожко поглядывай. Так вот, тот самый помощник на глазах стал превращаться во врага, посягающего на место самого человека в этом мире, а то, гляди, и повыше того.

– Это как же так, отец Захарий, на творение Господне посягать?

– Представь себе, да так искусно, притворяясь поначалу его верным слугой и умножителем сил и возможностей. А тем временем, тихой сапой взбираясь на самый верх управления всем и вся, и претендуя на полную и безоговорочную власть.

– А как же правительство, всякие там ведомства и организации, отвечающие за безопасную жизнь?

– Всех обходит и обманом возвышается до непобедимого состояния. Мало того, среди тех, кто обязан о благе народном заботиться, находит своих верных союзников, а порой и покровителей, не только прикрывающих его устремления, но и поощряющих их.

– Это что же, злу добровольно способствуют или по незнанию своему?

– Ну, кто по незнанию, то ещё полбеды. А то ведь, сознательно, по собственной воле, полагая, что вот наконец-то найден способ помочь совратителю с пути истинного.

– Это кому же, отец Захарий?

– Да ты что, брат Антоний, до сих пор не догадался, кто за всем этим кромешным адом стоит, кто до крайней степени разжигает страсти находящихся в его власти людишек?

– Неужто впрямь, сам враг рода человеческого, прости Господи?

– Брат Антоний, держи тачку, не дай ей опрокинуться! Ну что же ты натворил!? Мы же теперь до вечерней службы с тобой не управимся, не уберём и не вывезем всё что ты вывалил. А вон и отец-эконом идёт…

Глава 2

3.8.13.14.19.24.29.34.38.42.46.49.51.

– Эй, Бревно, ты чего мне вчера математику не скинул? Мне что опять её на коленке перед уроком переписывать? А покурить, а с девчонками побазланить?

– Ты что совсем не хочешь самостоятельно работать? Если трудно, задай вопросы – пойми что к чему. Экзамены всё равно самому придётся сдавать. Не боишься опозориться?

– Слушай, ты меня ещё жизни учить будешь? Сказано – присылай всё что задано заранее, значит присылай. Без разговоров. А то сам знаешь, что будет, Бревно. Понял?

– Да.

– И вот ещё два задания: доклад по биологии и сочинение по русскому. До конца недели. И попроще там, не как в прошлый раз, когда историк хотел послать меня на Олимпиаду, так ему в масть моя писанина о князе Владимире пошла. Так чтобы на троечку, в зачёт, не боле того.

– Ну это же двойная работа: написанное программой под дебила переделывать.

– Ты поосторожнее это, базар отслеживай. И делай, как сказано. Сам маракуй: не кандидатскую пишешь со своей программой, а корешу косяки закрываешь. А как ты это делаешь, с программой или без – мне без разницы. Понял? Чего молчишь? Я спрашиваю, понял?

– Да понял я, что тут непонятного.

– И не забывай, где ты у меня! Шаг в сторону и тебе с твоим папашей каюк! Или как там? Последствия станут необратимыми.

Глава 3

8.13.14.19.24.29.34.38.42.46.49.51.

– А, Боб, лихо я фразочку загнул? Это я из какого-то сериала подхватил.

– Слушай, Костян, чего ты привязался к ботанику, он и так исправно всё выдаёт, мы с тобой горя не знаем? И чего ты его Бревном обозвал?

– Ничего, пусть знает, кто в доме хозяин. Мой папан учит, что подчинённых надо время от времени заставлять на задние ноги приседать, для их же пользы. А Бревно потому, что у него никакого мужицкого опыта до сих пор нет, и положи его с тёлкой – он так мёртвым бревном и останется, ни рукой, ни ногой не пошевельнёт, застынет, что твой снеговик. Может его в Снеговика переименовать? Или в Сосульку?

– А боится-то он тебя почему, что за власть такую ты над ним захватил?

– Ну, заметил как-то, как он перед девчонками в ступор входит, а сам заглядывается на них, особенно на тех, у кого юбка покороче. Смех один, прикинь, он специально ручку роняет, чтобы на голые ноги посмотреть. Потом, вроде как в откровуху поиграл по-пацански и узнал, что он на порнушные сайты заглядывает.

– Ты чего? Кто из пацанов туда не совался? Что за криминал?

– Для нас с тобой нет, а для него – хуже некуда. У него отец в храме – староста, прикинь. Так что я ему всё по полочкам разложил, что будет, если задумает соскочить: в школе узнают, что он комплексует по бабам, а сам ещё девственник, ну и папу его обрадую.

– Ну ты и гад, Костян!

– Это ты зря, Боб. Ничего личного – мне он вообще пофигу. Я не садюга какой. Мне школу закончить надо – отец тачку обещал. Вот я и нашёл вариант.

– Но какой-то он жиденький, в смысле – ненадёжный, вариантик-то твой. А вдруг ботаник взбунтуется, повзрослеет и пойдёт во все тяжкие, взбрыкнёт, деваху заведёт, отца по боку. Что тогда делать будешь?

– Не, Боб, плохо ты своего кореша знаешь. Всё, что я тебе до того рассказал – это туфта, так мишура, видимость одна. Главное – его старик у моего на фирме ишачит. Говорят, не плохой спец. Но мой-то этих православных на дух не переносит. И стоит мне пальцем пошевелить… Ну дальше сам понимаешь.

– Ну и зверюга же ты, Костян!

– А что делать? Хочешь жить – умей крутиться. Мне что предлагаешь – над учебниками сидеть в лучшие годы, а девахи при моей внешности, деньгах и прикиде мимо?

Глава 4

9.15.20.25.30.33.35.39.43.47.

– Василий Петрович, а вам не страшно?

– Ты это о чём, Семён?

– Василий Петрович, зачем вы так со мной, вы же отлично понимаете, что всё о том же. Никогда не поверю, что вас не мучает этот вопрос. Вы же для меня – отец родной в науке. Без вас, ваших советов и поддержки я никто. Я вам верю, я в вас верю. Если бы не вы, то, как Захар Ильич, бросил бы всё и ушёл.

– В монастырь? Братом Захарием бы заделался?

– Возможно не так радикально, но изменил бы тематику исследований. Пошёл бы в криптографы. Меня, кстати, давно настоятельно приглашают. Или вот ещё, что попроще и прибыльнее: антивирусники писать.

– Валяй. Тебя, дурака, выучили, до докторской довели, кафедру вот-вот дадут, а ты штык в землю? Совесть его, видите ли, замучила! А Родину защищать кто будет?

– Василий Петрович, ну что вы в самом деле, как на партсобрании, я ведь не в Лондон или Пекин отваливаю, никому ничего не сливаю, я места себе не нахожу, не могу понять, кто я и зачем в этом мире, не приведу ли его со своими мозгами и по доброй воле к погибели?

– На партсобрании? Да что ты про те времена знаешь? Тогда головы себе всякой моралистикой не забивали, когда над серьёзными темами работали. Причём никак иначе, как только в закрытых городах, откуда носа не высунешь. А те, кто мня учил, все как один через «шарашки» прошли! Слышал о таких?

– Но дело-то куда как серьёзное, вырастим на свою голову чудовище похлеще нейтронной бомбы, иприта и сибирской язвы вместе взятых.

– Нельзя исключать. Но, если не вырастим, то окажемся с голыми руками и без штанов перед теми, кто нас в этом опередит. Поверь, они церемониться не станут, как не остановились бы перед тотальными атомными бомбардировками, если бы смертельно не боялись ответного удара. О проекте «Мёртвая рука» слышал? Умрём, но достанем!

– Слышал. Да головой-то я всё осознаю. И вы правы: опереди они нас с гиперзвуком – непременно попробовали бы нашу ПРО…

– Ну вот видишь, сам всё прекрасно понимаешь. Беда в том, что наша разработка – это не ракеты, её в штуках не посчитаешь, в склад не запрёшь, и не договоришься о применении. И остановить эту заразу никому не удастся, равно как и оградиться или спрятаться от неё. Оружейники уже вовсю пользуются ею. Или им? Им, наверное, всё же интеллект – мужского рода. Но военным этого мало, они замахиваются на стратегическое применение ИИ, рассчитывая обставить противника по всем направлениям. И что мы с тобой будем сидеть сложа руки или молиться о спасении?

– Не знаю. Василий Петрович, но вы не хуже моего понимаете, что на этом никто не остановится. Вот в чём беда. И там умные головы, что додумались до ИИ, уже предлагают заранее договориться, заключить мировое соглашение и остановиться.

– С кем договариваться, Семён? С теми, кто закусил удила и уже попёр на нас с санкциями и гибридной войной? Ты в своём уме? Это такая же утопия, как предложения учёных-ядерщиков перед Второй мировой остановить исследования и разработки по атомной бомбе. Кто их послушал? Они только ускорили военные приготовления с обеих сторон. Всё повторяется, но уже на другом качественном уровне. Как это наши коллеги – философы обозначают: развитие вверх по спирали.

В прошлый раз мир спасло, что обе стороны уравновесили друг друга накопленным оружием. На наше счастье, никто не превзошёл соперника и не сумел гарантировать свою безопасность.

Сейчас всё по-иному. У военных прежний алгоритм: достичь превосходства над противником. Но беда в том, что ни им, ни тем, кто зарабатывает на войне, невдомёк, что произведённое ими оружие потенциально может покуситься на верховенство над своими создателями. И вместо милого пёсика, питающегося из розетки, или бравого помощника в воздушном сражении, на мировую авансцену выйдет сила, способная не только к развитию и самосовершенствованию по человеческим представлениям, но и к размышлению над вопросом о сосуществовании с породившим, но объективно угрожающим её безопасности, субъектом под названием человек, к которому она, не знающая сожаления, милосердия и прочей слюнявой морали, не будет испытывать никакой благодарности или каких-либо иных чувств в принципе.

– Василий Петрович, вот и я о том же. Оставлять страну один на один с вскормленным врагом чудовищем нельзя, но и в наших, образно говоря, пробирках тоже не агнец зарождается. И вряд ли в наших силах…

– «Землю от пожара уберечь».

– Не понял, к чему это вы?

– Да так, не обращай внимания. Строчку из старой песни вспомнил. Да невпопад. Там-то как раз об обратном пели, в том смысле, что тогда ясность была и силёнок у страны хватало. Не в пример тому, что у нас с тобой сейчас.

– Вот именно. Ну, поможем мы оборонщикам, снабдим их мозгами не хуже, а то и похлеще, чем у врага. С этим никаких вопросов нет. Да что я вам рассказываю, вы всё и так лучше меня знаете. А вот дальше что? Как удержать взращенного монстра на грани дозволенного? А если он ещё и со своим западным оппонентом соединится?

Вот я и говорю, может сломать всё, пока не поздно? Или интернет-сети уничтожить? А, Василий Петрович?

– Не знаю, Семён, не знаю. Нет у меня ответа. Кроме одного: служи, как надо, и будь, что будет.

Глава 5

10.16.21.26.31.36.40.44.48.50.52.

– Майкл, ты не поверишь, у меня у самого это в голове до сих пор не укладывается, но наш с тобой подопечный за двое суток освоил бенгальский язык!

– Стоп, давай по порядку. Во-первых, мы же договорились, никаких «подопечных», ясно и просто, в соответствии с протоколом – проект «Янус». Для простоты, можно – Ян. Хотя звучит как-то по-славянски. Может быть – Джо?

– Да как не назови – Ян, Джо, Иван, – кстати, последнее наиболее подходяще, на мой взгляд, поскольку ближе к врагу – не в имени дело, а в том, что он действует самостоятельно. В рамках достижения поставленной нами цели, но по собственным соображениям, а не нашим представлениям об этом.

– Прости, но не именно ли этого мы и добивались: быстродействия любой ценой, а не только за счёт простого ускорения.

– Да, но он…

– Я же просил – Джо.

– Хорошо. Джо освоил бенгальский с каким-то диалектическим налётом для того, чтобы скрыть своё искусственное происхождение, поскольку в противном случае, как он сам объясняет, продвигаясь дальше в выполнении нашего задания, он мог бы быть разоблачён и завалил бы его.

– Ну и прекрасно. Что тебя не устраивает? Проект развивается, учится принимать самостоятельные решения, проявляет способности, которые мы в него не только не вкладывали, но и не подозревали об их существовании. Что во всём этого плохого? По-моему, мы на верном пути, и нам не даром платят за работу.

– А тебя не смущает, что проект, или, если тебе это больше нравится – Джо, излишне самостоятелен, поскольку не согласовывает с нами свои действия; пришёл к пониманию обмана и не гнушается им; и, наконец, во много раз умнее и успешнее нас, поскольку ни ты, ни я и за пару лет зубрёжки не освоили бы сумасшедшей сложности восточный язык, да ещё с диалектическими прибамбасами?

– Спокойнее, Тео, давай-ка разберёмся в ситуации. Если Джо будет что-то согласовывать с нами, то он в скорости принятия решений спустится со своих заоблачных вершин до человеческого тугодумания, помноженного на бюрократический тормоз. Кому он тогда будет нужен? Принятие нетривиальных решений – тоже его конёк, он же и создан для нахождения оптимальных путей продвижения к цели. Ну а то, что при этом Джо проявляет феноменальные интеллектуальные способности, то это тоже в плюс, хотя, конечно, несколько непривычно ощущать превосходство над собой тобою же созданного. И мне плевать на моральные принципы, особенно в том случае, когда речь идёт о новом оружии. Надеюсь, у тебя на этот счёт нет никаких иллюзий? Но надо подумать о регулировании этого феномена, чтобы Джо не обратил свою силу и преимущества на своих же хозяев.

– И тут один вопрос. А как долго он будет воспринимать нас в этом качестве? А что будет, когда его интерес к нам, а затем и нужда в нас пропадут?

– Не знаю.

Глава 6

11.17.22.27.32.37.41.45.

– Дорогая, как твой поход к новому психоаналитику? Надеюсь, что ты, наконец-то, образумишься и придёшь к верной оценке этих вымогателей и шарлатанов, а это твоё обращение к очередному из них станет последним?

– Милый, сразу столько вопросов. И ты знаешь, я даже благодарна тебе за них, поскольку ты помог мне почувствовать реальность освобождения от многого из того, что мне раньше мешало. Возможно, это называется – комплексами. Не суть важно. Главное в том, что вывали ты их на меня прежде, до этого сеанса, я непременно взорвалась бы от их количества, необходимости запомнить и отвечать, от того, что задаёшь их именно ты, от твоей наглости лезть ко мне с такой кучей идиотских вопросов, от твоего присутствия в моей жизни, в конце концов.

Сейчас же я спокойна как никогда: ты меня не бесишь, твоё внимание воспринимается мною как оправданное, заинтересованное и благожелательное. И в этом мой ответ: он хорош и эффективен.

И, пожалуйста, присядь и закрой рот. Я и сама от себя ничего подобного не ожидала. Особенно после нашего с тобой последнего разговора, а вернее взаимного ора друг на друга, когда я бегала по потолку от совершенно справедливо высказанных тобой, милый, претензий по поводу трат на психоаналитиков, что уже начало сказываться на нашем семейном бюджете, и твоей угрозы переоформить страховку на лечение у психиатра.

Какое счастье и везение, что из страховой компании сообщили об остатке средств, которых едва хватило на мой последний сеанс у самого дешёвого психоаналитика, что был на рынке среди только что вышедших на него новичков.

– И что? Он оказался настолько плох и невразумителен, что ты сама поняла бесполезность общения с этой братией и образумилась?

– Нет, милый, не совсем так. То есть совсем не так, а наоборот.

– Поясни.

– Не волнуйся. Сиди, пожалуйста. Тебе дать что-нибудь выпить?

– Сделай одолжение, только покрепче, и без льда и воды.

– Конечно, милый. Держи стакан. За наше новое будущее.

Так вот. Конечно же, я не была в восторге от того, что меня ограничили в средствах и заставили отказаться от услуг замечательного профессора Вайсманна, который поддерживал меня на плаву в этой неспокойной жизни многие годы. Он не дёшев, но я и мои подруги были им довольны и благодарны ему, несмотря на то, что он молод…

– И привлекателен…

– Не ревнуй, пожалуйста, мы уже прошли с тобой этот этап в наших отношениях. Я тебе с арифмометром в руках доказала, насколько невыгодны Вайсманну сами мысли о намерениях неформальных отношений с пациентами…

– Пациентками…

– Сейчас это не столь уж и важно. Кстати говоря, мы с подругами пришли к мнению, что он, скорее всего, гей…

– В результате неудачных опытов?

– Ой, не надо меня заводить, а то вновь сорвусь в пропасть с той платформы стабильности, на которую меня водрузил новый психотерапевт.

– Приподняв, распростёртую на диване?

– Опять ты за своё! Я прекращу рассказывать! Вот видишь, я уже нервничаю.

– Хорошо, молчу. Говори ты.

– Никакого дивана не было.

– Как так? Это же самое важное и единственное орудие производства психотерапевта, его отличительная особенность, знак профессиональной принадлежности! На чём же этот новатор расслабляет своих клиентов и внушает им свою исключительность и власть над ними?

– В моём собственном кресле, не выходя из дому. Он же самый бюджетный за счёт отказа от накладных расходов на съём кабинета, его обстановку и обслуживание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.