– Нет, Нина, хватит, – отчеканил я суровым тоном. – Если Оливия столько времени тебя ждала, то подождет еще денек. Сперва – ты и твой сон. Господи, Нина! Посмотри на себя! В кого ты превратилась? Ты выглядишь, как…
– И как же, Адриан? – перепросила она, яростно сверкая глазами. – Я гадкая? Уродливая? Я тебе не подхожу?
– Измученной ты выглядишь, – вздохнул я. – Ну пожалуйста, Нина! Давай я позвоню Соне. Сегодня ты выспишься, а завтра мы займемся Оливией. Ты сможешь посмотреть на проблему с другой стороны. Тебе будет легче… гм… преодолевать те преграды, которые Оливия ставит у тебя на пути, ты сможешь управлять сновидениями, – договорил я, стараясь быть убедительным, хотя я ни капли не верил в теорию Нины.
И Нина сдалась.
– Ладно, – пробормотала она. – Зови Соню.
Я так и сделал. Соня очень обрадовалась, узнав, что я добился небольшого прогресса. Она пообещала принести успокоительное средство, а я, в свою очередь, заявил, что непременно дождусь ее прихода. Когда я нажал «отбой» на своем мобильном, Нина вновь принялась рвать бумагу и стала тихо напевать какой-то незамысловатый мотивчик.
– Спасибо, Адриан, – прошептал Нейл, присоединившись ко мне в дальней части комнаты. – Ей полезно будет выспаться. А что до моих эгоистических соображений… признаюсь, что мне ужасно хочется, чтобы ты связался с Оливией. Хотя для тебя главное не это.
– Какая разница! Любая причина уважительна, – беззаботно сказал я.
Тем не менее я чувствовал себя взвинченным. Ведь в действительности я согласился не просто ради Нейла, Сони или даже самой Нины. Когда я увидел, как спятившая Нина сидит на полу и мурлычет песенку, я живо представил себе, что в недалеком будущем и сам окажусь в подобном положении.
И что я тогда буду делать?
Мне безумно хотелось надеяться, что кто-то протянет мне руку помощи.
Глава четвертая
Сидни
Я не порекомендую никому превращаться в кошку.
Само пребывание в кошачьем облике, в принципе, сносная вещь. Но выход из него… Отвратительно. У меня появилось ощущение, что меня разрывает пополам. Кости и кожа растягивались и перекручивались вопреки законам логики и задумкам природы, а когда процесс завершился, я почувствовала себя избитой и больной, как в тот раз, когда в детстве пролетела через всю лестницу. Живот скрутило в спазме, к горлу подступила тошнота, и я перепугалась, что меня вырвет. Насильственная рвота являлась одним из множества наказаний, которым меня подвергали алхимики в своем исправительном центре, и даже мысль о чем-то подобном вызвала в голове поток неприятных воспоминаний.
К счастью, тошнота вскоре прекратилась, и я почувствовала себя почти прежней.
– Милях в двадцати отсюда варят отличный кофе, – вымолвила миз Тервиллигер, когда я устроилась на сиденье и пристегнулась. – Мы там остановимся, заправим машину и поедем дальше, в Питтсбург.
Я кивнула, закончила набивать сообщение для Адриана и вытянула ноги. Я до сих пор заново привыкала к собственному телу. Возле меня лежала резная деревянная шкатулка, я взяла ее и начала вертеть в руках. После снятия запечатывающих чар коробочка выглядела совершенно обыденно.
Я задумалась. За месяц, прошедший с момента исчезновения Джилл, мы часто гадали, кому вообще понадобилось брать Джилл в заложники. Почти неизменно мы возлагали вину на какого-нибудь диссидента-мороя, которого не устраивает правление Лиссы. Но здесь явно приложили руку люди, владеющие магией, что напрочь опровергало наши теории.
Насколько мы знали, помимо меня с мороями не сотрудничал никто из ведьм или колдунов.
В конце концов я решила, что именно в музее Питтс-бурга мы найдем ответ, как ни трудно было в это поверить.
Из-под поднятой крышки на меня скалился Хищноробот 2000, над которым располагалась надпись: «Приходи поиграть, Сидни».
Я захлопнула шкатулку и отложила ее сторону.
После того как мы выпили кофе, я приободрилась. Миз Тервиллигер набрала скорость и гнала по пустому шоссе: лишь иногда нас тормозил летний ремонт отдельных участков дороги. Если честно, наше путешествие было бы сплошным удовольствием, если бы не атмосфера тревоги, которая витала в воздухе.
Я побаивалась, что Адриан, оставшись при дворе, устроит очередное безрассудство. И, конечно, я очень беспокоилась за Джилл. Эдди разделял мои чувства: зацепка со шкатулкой не повысила ему настроение, а только усилила нервозность. Он помалкивал, а если я обращалась к нему с вопросами, что-то бурчал себе под нос.
Поскольку поездка проходила без приключений, то уже к раннему вечеру мы подкатили к Питтсбургскому музею роботов. Написанное от руки объявление гласило, что учреждение «имеет мировую известность». Забавно, но никто из нас никогда прежде не слышал про музей роботов! Судя по пустой парковке, слава его пока еще не настигла.
– Кстати, в выходные посетителей бывает побольше, – пояснил дежурный, выполнявший одновременно роль кассира.
Мы купили три билета и направились в главный зал.
– Заходите, пожалуйста! – прогудел робот, стоявший у входа.
Он не шевелился и был в нескольких местах заклеен скотчем. В руках он держал длинную прямоугольную табличку «Добро пожаловать!».
Почти вся экспозиция уместилась в одном зале, где демонстрировалась пестрая коллекция экспонатов, используемых для развлечения или в практических целях. В основном они сохраняли полную неподвижность, но некоторые двигались – например, мини-сборочная линия с роботом, контролирующим качество продукции. Лента конвейера кружила, провозя керамические кружки мимо коробчатого устройства с конечностями-клешнями. Робот останавливал и проверял каждое изделие, зажигая красный или зеленый огонек в зависимости от того, находил ли он дефект на гладкой поверхности или нет.
Соседний зал был посвящен «Истории роботостроения». Она начиналась с мифических истоков вроде автоматов, которые прислуживали греческому богу Гефесту, что свидетельствовало о находчивости и чувстве юмора составителей. Большую часть временной шкалы занимали успехи двадцатого и двадцать первого веков, а заканчивалась экспозиция надписью: «БУДУШЕЕ???»
Я уставилась на три вопросительных знаки и подумала о том, что они имеют прямое отношение и к моему собственному будущему. Что ждет меня в жизни? Смогу ли я осуществить мечты об учебе в университете и путешествиях по всему миру, которые я лелеяла долгие годы? Или я буду влачить жалкое существование в гостевых апартаментах, окруженная недоброжелательными вампирами? Неужели мне уготована участь беглянки?
– Сидни?
Оклик миз Тевиллигер вернул меня к реальности, и я поспешила в главный зал. Миз Тевиллигер и Эдди застыли перед громадной стеклянной витриной, в которой был выставлен пресловутый Хищноробот 2000. Металлический динозавр вдвое превосходил меня ростом.
Я приблизилась к Хищнороботу и поежилась. Вот я и добралась до подсказки с рекламного листка!
Миз Тервиллигер притиснула ладонь к стеклу.
– Чувствуешь? – спросила она у меня.
Я положила свою руку поверх ее, выждала пару секунд и ощутила покалывание энергии.
Эдди последовал нашему примеру и отрицательно покачал головой.
– Ничегошеньки не чувствую, – пробурчал он.
– На экспонат наложены чары, – объяснила миз Тервиллигер, отступая на шаг.
– Вы можете нащупать что-нибудь конкретное? – спросила я.
Миз Тервиллигер – в отличие от меня – обладала прямо-таки сверхчувствительностью к паранормальным явлениям, но я знала, что этот навык развивается со временем у каждой ведьмы.
– Нет. Давайте откроем витрину.
На стеклянной дверце висел компактный металлический замок, который, наверное, любая из нас смогла бы отпереть с помощью заклинания. Вероятно, и у витрины с Хищнороботом – как и у всех остальных – не имелось защиты или электронной системы, включающей сирену. Ничего удивительного! Похоже, именно в этом музее, как ни парадоксально, не нашлось денег на передовые технологии. Если на то пошло, здесь отсутствовал даже кондиционер. Я изнывала от удушающей жары: окна с москитными сетками не обеспечивали нормальной вентиляции.
– А вы оценили нашего Хищноробота! – заявил дежурный, подходя к нам.
Видимо, он заскучал на свом посту.
Я покосилась на металлические челюсти и красные глаза-бусины экспоната.
– Да уж, он очень впечатляет! – призналась я.