Пером по воде
– Оставим, а, Иван Семёнович? – тихо предложил второй аспирант. – Много не съест.
– Перун милосердный! – воздел руки к потолку профессор. – Причём здесь еда? Причём, я вас спрашиваю? Я что, морской царь, который рыбам учёт ведёт? А вы что, крестьяне-утопленники, которые до своего благополучного утопления ели раз в три дня и слаще морковки ничего не видали? «Много не съест!» – передразнил он аспиранта, которого, как можно предположить, звали Волькой. То ли от Владимира-Вольдемара, то ли от Олега.
– Да хоть бы и всё слопала, весь склад, – устало добавил профессор Галицкий, упав в полусферу-сиденье. Гигантский гелевый шар принял форму колыбели и потемнел, успокаивая хозяина, – дело в другом: на неё ведь холокон пришёл, из Китеж-града.
– Да ну? – оба аспиранта подались вперёд.
– Хвосты салаке гну, – ответил профессор. – Поймали вы знатную ершицу, ребята. Девушка эта ваша, русалочка, маэстро рыбоводства и икрометания. Водорослезнатица и волшебница мальковых яслей. В общем, ровно та самая мечта, которую мы вымечтовы… вымечтыва… Короче говоря, в нашем с вами сложном положении – это тот самый «специалист нужного профиля». Палочка-выручалочка. Полгода же просил, не было кандидатов. Отказ за отказом – и вот такая оказия!
– И что вы ответили на холокон? – полюбопытствовал бойкий аспирант. Звали его «Федо́ра», с ударением на второй слог – не из-за вечно немытой посуды – какая тут под водой может быть немытая посуда?! – а из-за шляп старомодного фасона, которые он носил, даже погружаясь на дно в тяжёлом скафандре. Понятно, что шляпе после такого обращения приходил конец, но Федо́ра был человеком принципиальным.
– Не ваше дело, вообще-то, мальки… Но скажу. Ответил, что в глаза никого похожего не видел.
– Соврали!
– Соврал, – не стал отказываться профессор. – Но это же наш охотничий трофей, пусть и добытый браконьерским путём. Если мне приходится охотиться на мозги, за отсутствием таковых в ваших черепушках, то так и быть. Рискну и совру.
– В смысле, «вам приходится»? Ведь вы же даже… – поперхнулся Федора.
– «Выже-даже, ёжа-вкоже»… Идите, голубчики, – махнул рукой профессор Галицкий. – А я буду писать записки и отписки. Идите, идите, поспите пару часов.
Пропавший кандидат
В подводном Ильменском купольном поселении Китеж-град тихо разгорался скандал: так и не доехала до деревни Горные Морины Валентина Лисёнкова, представитель Российской академии наук. Не явилась она ни в Ракомо, где её ждало беспилотное такси. Не видели её ни в Козынево, ни в Курицко – а туда первым делом отправляются гидротуристы и дайверы. Милиция зафиксировала похожую девушку в деревне Ситница, так то – 200 километров с гаком: час на вертолёте, на электрокаре – все три. Даже проверять не стали такую чепуху. Пропал человек, как и не было.
– В наше время, – наставительно говорила комендант Китеж-града поисковой бригаде, – люди пропадать не могут. А это значит: идите – и ищите. Шум пока не поднимайте. Задействуйте систему «Сокол», разрешаю взять оба роя.
Честно говоря, Суро́ва Дмитриевна[2] уже имела версию случившегося. Какую? Очень простую – детективную, с элементами криминала. Сманил перспективного рыбовода беспринципный Галицкий, так называемый исследователь и учёный! А почему такой вывод? Да потому, что стоит деревня Ситница, возле которой видели Лисёнкову, на берегу карстового озера Ямное, которое через систему пещер выходит прямо на Яковищенские ключи. А в пещерах Яковищенских ключей три года назад Агентство стратегических инициатив построило суперсекретный город Алатырь для проведения биотехнологических экспериментов и тренировки космонавтов для глубокого космоса. Национальным проектом назвали. Нет, конечно, это всё важно, и белок этот изолированный, и тренировочные проходы пещер, и ловля рыбы в поно́рах голыми руками… Неизвестно, чем они там ещё занимаются, но пока снетковые фермы переживают сложные времена, а популяция ершей угрожает экосистеме озера Ильмень, тут, знаете ли, не до баловства.
Сурова защёлкнула ласты, влилась в нанокостюм, и шагнула в шлюзовую камеру кабинета: статус мэра позволял воспользоваться любой из пяти транспортных труб: хочешь – лети к неровному срезу Ильменского глинта[3], ищи динозаврьи кости. Хочешь – к песчаным отмелям, где разводят пресноводных жемчужниц. Но сейчас надо было в Чертицко: там, в круто изрезанной бухте, стояли три самые крупные снетковые фермы и питомниковый завод на три миллиона мальков. И именно эти мальки ни в какую не хотели жить больше недели. В прошлом году зарыбление маточных бассейнов пришлось проводить трижды, в этом – уже четыре раза. Гибла и взрослая рыба. Часть меняла окрас, багровела со спины, чего со снетком раньше никогда не случалась, и ломала маршруты миграции, уходя по рекам против течения – в Псковскую область и дальше, в Эстонию. Икры такой снеток не метал, но, умирая в конце пути, выбрасывался на берег, покрывая его на несколько километров быстро разлагающейся вонючей субстанцией. Травились ею небрезгливые медведи и оголодавшие лисы. Гибли, выпив заражённой воды, бобры, лоси и птицы. Ниже по течению в деревнях людям доставляли питьевую воду в цистернах, а о рыбе говорить вовсе не приходилось – на месяц-два она уходила в другие реки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
ПОКОС – подводный скафандр комфортного передвижения, если вы вдруг запамятовали.
2
Вы, наверное, читали в последнем «Вестнике лунной колонии» интервью с Суро́вой Медницкой? Да, это она, Суро́ва Дмитриевна, глава Китеж-града.
3
Ильменский глинт – срез высокого берега, обнажение слоёв девонского периода. Можно прикоснуться рукой к отпечатку растения, которое существовало 400 млн лет назад.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: