К нам спешит Пиментель.
– Ну, хватит. Педро, ты уже получил свои две минуты в центре внимания. Я отведу тебя к директору.
– А как насчет нее? – Он возмущенно кивает в мою сторону. – Она просто стерла мое уравнение назло, потому что знала, что проиграет.
Я смеюсь.
– Я побеждала!
– Ребята, это было не соревнование, – говорит уже измученная Пиментель. – Это был просто тест для всех, кто заинтересован в получении дополнительных баллов. – Она чешет в затылке карандашом, рассматривая нашу работу. – Послушайте, вы бы решили это, если бы совместили эту часть решения Лари с той частью решения Педро. Если бы вы помогли друг другу, вместо всей этой борьбы, уравнение было бы решено.
Помогли друг другу?
– Я не знал, что мы можем попросить о помощи, – хнычет Диего.
– Я скорее умру, чем попрошу помощи у Педро Молина, – бормочу я себе под нос.
– Что, Лари? – спрашивает Пиментель.
– Ничего.
Педро свирепо косится на меня. Он-то меня отлично расслышал. Я мечу в него кинжалы своими глазами.
Звенит звонок, и Пиментель идет проверять уравнения других моих одноклассников. Они тоже не успели закончить решение.
Диего падает на колени.
– Пожалуйста, учительница, мне нужен этот дополнительный балл! Мои родители убьют меня, если я не смогу повысить оценку!
Несомненно, уроки Пиментель способны довести до отчаяния.
Она вздыхает в ответ на его мольбы.
– Хорошо, слушайте внимательно. У меня есть идея. Урок окончен, но если вы, ребята, могли бы на минутку объединиться у доски, чтобы объединить свои решения, я дала бы вам всем дополнительные баллы, – гово- рит она.
Мои одноклассники выжидающе оглядываются на нас с Педро. Но объединиться означает работать с ним, а это… это невозможно. Это измена.
– Я не могу с ним работать, – говорю я Пиментель.
– И я не могу с ней работать, – вторит он.
– А можно, остальные решат уравнение вместе, но без Лариссы? – спрашивает Пиментель Луана, утешающе похлопывая Диего по плечу.
Я свирепо смотрю на Луану, и она с вызовом приподнимает идеально выщипанную бровь.
– Нет, все должны работать вместе, – говорит Пиментель.
Диего выглядит обиженным.
– Педро, это всего на одну минуту, – умоляет он, сложив руки перед собой. Но, даже несмотря на то что Педро явно сочувствует ему, его ответ по-прежнему отрицательный. Затем Диего поворачивается ко мне: – Пожалуйста? Пожалуйста?!
Я чувствую, что все взгляды устремлены на меня. Все ждут моего ответа.
– Прости. Я не могу.
Мои одноклассники разражаются раздраженным ворчанием, а Диего резко сворачивается на полу в позу эмбриона, выглядя таким же расстроенным, как много лет назад, когда мой домашний леденец отколол ему зуб.
– Ну, раз так, – разочарованно говорит Пиментель, – всем сочувствую. Класс свободен.
12
ПОНЕДЕЛЬНИК, 25 АПРЕЛЯ
На перемене я переминаюсь с ноги на ногу перед кабинетом директора.
Пиментель все еще там, с директором и с Педро. Я прекрасно знаю, что такое беседы с директором Оливейрой, но перерыв почти закончился, и до сих пор нет никаких признаков завершения этой встречи.
– Неудивительно, что никто не хочет с ней дружить, она думает только о себе, – сказала Луана, протискиваясь мимо меня, чтобы выйти из класса.
С тех пор ее слова так и звучат у меня в голове. И подумать только, что в детстве нам нравилось вместе играть в переодевания. Ее мама использует свою гостиную как парикмахерскую, а Луана любила использовать ее кисточки и косметику, чтобы навести красоту, и это превращало нас обеих в попугаев ара; кончики ее пальцев частенько были перемазаны яркими тенями для век, которые оставляли отпечатки пальцев по всей маминой мебели. Она всегда брала всю вину на себя, даже когда я пыталась ее защитить.
Теперь она ненавидит меня. Все ненавидят. Несмотря на то что Педро тоже отказался работать вместе.
В ожидании я хватаю телефон, притворяясь, что пишу кому-то. Жалкая попытка игнорировать одноклассников, которые, проходя мимо, шипят в мою сторону: «Соле- ная!»
Неудивительно, что никто не хочет с ней дружить.
Мои глаза начинают наполняться слезами. Хотела бы я, чтобы меня не волновало, что думают эти хулиганы. Но приходится признать, что мне не все равно. Нужно исправить эту катастрофу. Кроме того, мои одноклассники не должны платить за последствия моей вражды с Педро.
Я уже обгрызла все ногти на пальцах, и тут дверь наконец открывается.
Я мельком вижу спину Педро и выражение лица директора Оливейры, которая смотрит на него так, словно пытается решить сложную головоломку.
Пиментель выходит и прикрывает за собой дверь. Кажется, с Педро директор еще не закончила.
– Я хотела извиниться за то, что произошло, – говорю я. – За то, как я вела себя на вашем уроке.
Она, кажется, удивлена, увидев, что я задержалась в коридоре, но улыбается.
– Лари, я ценю твои извинения.
– Я хотела спросить… Есть ли… Я не знаю… Есть ли какой-нибудь способ, чтобы вы могли пересмотреть предоставление дополнительных баллов? – Я чувствую, что мои щеки уже горят от неловкости, но быстро добавляю, прежде чем Пиментель подумает, что я эгоистична: – Я спрашиваю не для себя, а для одноклассников. Могут ли они еще как-то получить академические кредиты?
Она наклоняет голову.
– Почему ты не стала работать с Педро, когда я тебя попросила? Это же было всего-навсего уравнение.
Я бросаю взгляд на дверь кабинета директора за ее спиной.