Красные ленты рассвета

Глава 4 Желтые тюльпаны

Гаражный кооператив встретил его мерзкой моросью — то ли снегом, то ли дождём, не разберёшь. Холодные льдинки хлестали по лицу, и с каждым шагом неприятное липкое чувство тревоги разрасталось всё сильнее. Вечер принёс не только промозглую сырость, но и джинсы, насквозь мокрые до самых икр. Включив фонарик на телефоне, парень перепрыгивал через лужи и сверял номера гаражей с сообщением, стараясь не сбиться с пути. Лампочки кое-где нервно мигали, словно в дешёвом фильме ужасов, и совсем не внушали доверия — казалось, вот-вот погаснут насовсем. Он шёл всё дальше, погружаясь в лабиринт бетонных коробок, и не заметил, как ноги сами вывели его к самому последнему гаражу. Наконец номер на облупившейся двери совпал с нужным — это здесь. Дане вдруг стало не по себе: холодный воздух пах сыростью и старой резиной. Подступив к ржавой двери, он потянул длинные пальцы к ручке. И тут, как назло, старая лампочка над входом резко вспыхнула, пару раз болезненно моргнула, вычерчивая на бетоне пляшущие тени, и погасла окончательно, погрузив двор в липкую темноту. Дверь поддалась на удивление легко — будто её специально оставили незапертой. Он распахнул её до конца, и металлический скрип резанул слух. Нагнувшись, чтобы пройти в низкий проём, Даня вдруг заметил неладное. В полумраке тесного помещения, пропахшего бензином, моторным маслом и ещё чем-то металлическим, взгляд упёрся в центр комнаты. С потолка, прямо посередине, свисал длинный тёмный силуэт. Сердце ухнуло куда-то вниз, в груди мгновенно разросся ледяной ужас. Испугавшись, что Кирилл мог натворить глупостей, Даня сорвался с места и ворвался внутрь, едва не задев плечом косяк. Дыхание сбилось мгновенно, сердце колотилось так, что пульс отдавался в висках тяжёлыми глухими волнами, заглушая все остальные звуки. Не раздумывая ни секунды, он подлетел к другу, схватил его за ноги и крепко приподнял, пытаясь снять с воображаемой петли. На несколько мгновений в гараже повисла звонкая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем воды где-то в углу. Кирилл посмотрел на друга сверху вниз, слегка покачиваясь в его руках, и в глазах у него плясали смешинки.

— Я, конечно, тоже рад тебя видеть, — голос Кирилла прозвучал подозрительно бодро, — но ноги целовать не буду.

Даня вскинул взгляд и только теперь разглядел, что в руках у приятеля зажата старая лампочка накаливания, а сам он преспокойно стоит на шаткой табуретке. Облегчение вспыхнуло в груди почти мгновенно — и тут же сменилось глухим раздражением.

— Ты придурок? — выдохнул Даня, чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Кто вообще так поступает? Я подумал, ты...

— О чём ты, москвич? — Кирилл невинно хлопнул ресницами, хотя в голосе уже проскальзывали смешливые нотки.

Даня отпустил ноги друга, и тот мягко спрыгнул на табуретку. Сделав шаг назад, парень запустил руку в волосы, взъерошил их и шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Зачем названивать и так пугать, а? Я думал, с тобой что-то случилось!

Тут до Кирилла наконец дошла суть ситуации. Он перевёл взгляд на лампочку в руке, затем на перекошенное лицо друга — и его пробило на громкий, заливистый смех, эхом разлетевшийся по гаражу.

— Ооо, Даня, это так мило, что ты переживаешь обо мне, — Кирилл — крепко сбитый, широкоплечий парень с вечно взъерошенными волосами и хитрым прищуром — спрыгнул с табуретки на бетонный пол; мелкие пылинки, поднятые кроссовками, осели на шнурках. Он подошёл ближе, лукаво прищурившись.

— Но если что, я люблю жёлтые тюльпаны. Он сделал пару шагов назад и, не выдержав собственной шутки, начал игриво напевать знакомый мотив, слегка пританцовывая:

— Жёлтые тюльпаны — вестники разлуки... Жёлтые тюльпаны помнят твои руки... — голос Кирилла звенел в тишине гаража, разгоняя остатки напряжения.

— Ты в девяностых застрял? — Даня пристально посмотрел на друга, но в его взгляде уже не осталось тревоги, только усталая улыбка. Кирилл пожал плечами и спрятал улыбку в напускной серьёзности, хотя глаза всё равно выдавали его веселье.

— Ладно, ладно. Но дело и правда было срочное. Я ради тебя даже за этой лампочкой в круглосуточный магазин сгонял.

Кирилл прошёл к выходу, потянулся к старому потрёпанному выключателю и щёлкнул им. Тесное, пропахшее машинным маслом помещение озарилось тусклым тёплым светом. Лампочка мягко загудела, и в этом гуле было что-то по-домашнему уютное. Пока Даня всё ещё стоял в ступоре, растирая ладонью затылок, Кирилл подошёл к тяжёлому брезентовому тенту, скрывавшему нечто крупное, и резким движением сдёрнул его. В воздух взметнулось облачко пыли, оседая на плечах обоих парней.

— Хотел показать тебе эту малышку, — с гордостью произнёс Кирилл, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. Он указал рукой на подержанный, но крепкий на вид мотоцикл, который блестел даже под слоем пыли. Металл отливал хромом, а рукоятки будто сами просились в ладони.

— Твою ж... — выдохнул Даня, подходя ближе и медленно проводя пальцами по холодному железу, ощупывая каждый изгиб. — Мать... — договорил он, разглядывая мощный двигатель и тонкие, стильные линии рамы.

— Про мать было лишнее, но в целом согласен — он тот ещё монстр, — Кирилл подошёл к Дане и дружески хлопнул его по плечу, стиснув пальцами рукав куртки.

— Как родители вообще согласились? — переспросил Даня, всё ещё пребывая в лёгком трансе. В голове не укладывалось, как Кириллу удалось всё это провернуть.

— Да нормально, — пожал плечами тот, и голос его стал чуть тише, теплее. — Ещё в детстве увидел мотоцикл — и заболел этим. Родители поддержали, но сказали копить самому. Так что вот, — он с гордостью оглядел своё сокровище. — В январе, сразу после дня рождения, получил права и в тот же день купил этого коня.

— Ну ты зверь, конечно, — Даня с уважением хлопнул парня по плечу и, улыбнувшись, кивнул в сторону двухколёсного друга. — Можно присесть?

Кирилл усмехнулся и отступил на шаг, разводя руками, освобождая пространство.

— Валяй.

Даня одним лёгким, отработанным движением оседлал мотоцикл, удобно устроился на сиденье и сжал рукоятки. Кожа перчаток приятно скользнула по резине.

— У тебя права-то есть? — с притворной строгостью спросил Кирилл, скрещивая руки на груди.

— Нет, — честно признался Даня, сверкнув глазами. — Но обещаю не гонять.

— Конечно, в гараже особо не погоняешь, — фыркнул Кирилл, отходя к полке с банками и винтиками, чтобы казаться занятым, но взгляд его то и дело возвращался к другу на мотоцикле.

— Как тебе вообще наша школа? — спросил он, присаживаясь на край стеллажа с инструментами.

— Да нормально, — задумчиво протянул Даня. — Пара странных людей есть, а так — обычная. Все пытаются казаться круче, чем есть на самом деле.

— Это ты про кого? — Кирилл вскинул бровь, разворачиваясь к другу.

— Лома... Ломаев вроде, — пожал плечами Даня, не оборачиваясь. — Бесит иногда своей показухой.

— Он в нашем хоккейном клубе, что-то вроде местной гордости школы, — Даня наконец повернулся к приятелю. — Ещё вечно ходит с Лисовой. Они вроде как встречаются, но я не уверен. Каринка его как будто специально морозит, играется с ним.

— А ты, я слышал, с Алиской встречаешься, — Кирилл многозначительно заиграл бровями, ухмыляясь. Даня вздохнул, отводя взгляд в сторону.

— Она вроде нормальная, — ответил он, понизив голос. — И если бы ты не позвонил мне с этим дурацким спектаклем, мы бы, скорее всего, сегодня поцеловались. А так... Она чем-то похожа на девчонок из моего класса в Москве. Такие же взгляды, та же манера говорить. Кирилл понимающе кивнул, и его улыбка стала мягче. Он подошёл ближе, легонько стукнул друга по плечу и сказал:

— Ладно, москвич. Живы будем — не помрём. А пока... — он кивнул на мотоцикл, — готовься, на днях покатаемся.

Глава 5 Гранатовый браслет

В классе стояла та особенная тишина, которая бывает только на последнем уроке. Литература после физкультуры — это всегда испытание на прочность. Она ощущается как обманчивая радуга после ливня: ты уже мокрый и уставший, и единственное, чего хочется, чтобы это наваждение поскорее закончилось. Половина класса даже не удосужилась переодеться. Спортивная форма, пропитанная потом и хлоркой из бассейна, липла к телу, но сил возиться с футболками уже не оставалось. Все мышцы предательски ныли после кросса, а веки тяжелели с каждой секундой, будто к ним привязали свинцовые грузила. Хотелось только одного: чтобы стрелка часов перевалила за «три», и можно было, сломя голову, вылететь из душного кабинета на свежий воздух, домой, где ждали ужин и тишина. Тишина в классе стояла настолько плотная, что, казалось, можно было расслышать, как потрескивают и накаляются нити в старых люминесцентных лампах под потолком. Сон клонил неумолимо. Кто-то откровенно положил голову на скрещенные руки, кто-то бессовестно уткнулся носом в учебник, рискуя оставить на странице след от слюны. Учительница, казалось, боролась с этим гипнозом в одиночку. И лишь её голос — ровный, чуть хрипловатый от возраста, но всё ещё цепкий — выдёргивал класс из липкого плена дрёмы и возвращал обратно в реальность, где на доске было написано имя Куприна. Она дочитала последнюю строчку произведения, аккуратно, с почти ритуальным спокойствием, закрыла учебник и положила ладони на обложку. Взгляд скользнул по рядам, выискивая жертву. Тишина стала ещё более звонкой.

— Итак, — голос прозвучал негромко, но от него по спинам пробежали мурашки. — О чём же был «Гранатовый браслет»? Писал ли Куприн о любви? — Она сделала паузу, давая всем прочувствовать тяжесть вопроса. — Нам ответит Карина Лисова.

Карина вздрогнула. Собственное имя прозвучало как гром среди ясного неба. Обычно её не трогали — она умела быть незаметной. Спасало стратегическое место за предпоследней партой, где надёжным щитом возвышалась широкая спина Давыдова Артёма — крупного, добродушного парня с вечным румянцем на щеках, которого за его комплекцию все ласково звали «Ватрушкой». К слову, прозвище его ничуть не задевало — он даже немного гордился им и носил кличку как почётный титул. Карина, очнувшись от размышлений о том, как бы поскорее добраться до дома, медленно поднялась со стула. Ножка противно скрипнула по линолеуму.

— Я считаю, что Куприн… — начала она, но голос предательски дрогнул.

Она замолчала на пару секунд, лихорадочно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в стройное предложение. В голове ещё шумело после физкультуры, а перед глазами стояла сетка баскетбольного кольца. Но этого короткого замешательства хватило, чтобы её перебили.

— …Садовод, — раздался чей-то приглушённый смешок с противоположного ряда. — И ты тоже хочешь быть садоводом, да, Лисова?

Карина почувствовала, как к щекам прилила горячая волна злости. Весь класс, да что там почти вся школа знали, что её мама настоящий фанат своего дела. Она занималась ландшафтным дизайном, и её цветочные композиции можно было встретить даже в самых пафосных уголках города, где обычно красовались только скучные газоны.

— Айдаров, отвали, — процедила она сквозь зубы, метнув в сторону обидчика уничтожающий взгляд. Злость придала сил, и голос зазвучал твёрже. Взгляд учительницы, как лазерный скальпель, разрезал воздух. Он мгновенно погасил зарождающийся гул и остановился на Карине. Лёгкий кивок подбородка дал понять: продолжай, не отвлекайся. Карина глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Я считаю, что Куприн… смеялся над любовью, — выпалила она. — И эта книга вообще не о любви. Нельзя выбрать человека, с которым ты не можешь быть. Это иллюзия. Он сам это прекрасно понимал, поэтому и написал такой трагичный финал — как приговор. В этот момент с левого ряда донёсся едва слышный смешок. Данил, который всю пару бездарно рисовал что-то на полях тетради, явно заинтересовался какой-то шуткой соседа по парте. Карина видела, как он прыснул в кулак, даже не пытаясь скрыть веселья. Весь класс, как по команде, повернул головы к парте Дани и Кирилла. Возникла та самая неловкая, но любопытная тишина, когда все замирают в ожидании продолжения. Учительница с усталым, но железным спокойствием откинулась на спинку стула.

— Данил, поделитесь и вы, — сказала она, и в голосе послышалась сталь. — Мы тоже хотим посмеяться.

Данил поднял голову, его взгляд на секунду растерял всю наглость.

— Вам не понравится, — ответил он, но в голосе сквозила не столько уверенность, сколько плохо скрываемая неловкость.

Учительница не стала давить, а просто задала вопрос уже всей аудитории, но глядя прямо на него:

— Что ты думаешь насчёт слов Карины? Это ведь была её гипотеза.

Данил нахмурился. Сначала он взглянул на Карину с лёгким негодованием, будто она лично испортила ему всё веселье от урока, потом перевёл взгляд на учительницу и пожал плечами.

— Ну... нормально, — протянул он. — Садоводы — они полезные в мире. Это же круто, когда вокруг всё зелёное.

По классу прокатилась волна смеха. Данилу такой успех явно льстил. Он даже приосанился, наслаждаясь вниманием. Карина смотрела на него с тем же выражением, с каким обычно смотрят на маленьких глупых детей, ляпнувших что-то нелепое на взрослом празднике. Ей хотелось просто испариться, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого нелепого представления. Но учительница была непреклонна. Она настойчиво повторила вопрос, требуя осмысленного ответа уже по существу книги.

— Ладно, — Данил закатил глаза и вздохнул, будто делал всем огромное одолжение. — Куприн не смеялся. Он просто хотел показать, что любить по-настоящему могут только неудачники. Что человеку нравится страдать от неразделённой любви — это же прямо его конёк: делать из мужиков тряпок.

Карина не выдержала. Внутри всё вскипело. Этот поверхностный, пошлый вывод был оскорбителен не только для писателя, но и для её собственных мыслей.

— По-твоему, он написал это, потому что знает о любви больше всех? — выкрикнула она, даже не заметив, как повысила голос. — Он просто показал пропасть! Что нельзя быть

вместе, когда вы из разных миров, разных слоёв. Это не про страдания — это про невозможность перешагнуть через стену!

В классе воцарилась абсолютная тишина. Все сидели не шевелясь, как в театре, наблюдая за этой перепалкой. Воздух будто наэлектризовался.

— А вот с этим я согласен, — неожиданно легко отозвался Даня, и в его голосе послышалась та самая хитрая усмешка. — Нельзя, чтобы высшее общество находилось в одном помещении с отбросами. Карина почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

— А то, что попрошайки и элита не могут учиться в одном классе. Это нечестно, — бросил он, не глядя на неё.

— Ты идиот! Что ты несёшь? — выпалила она, чувствуя, как от злости перехватывает дыхание. Она хотела добавить ещё что-то язвительное, но учительница резко оборвала их, звонко хлопнув учебником по столу. Звук разнёсся по классу, как выстрел.

— Молодые люди! — голос её прозвучал ледяным тоном. — Вы, кажется, отошли от содержания книги на световые годы. Или вы обсуждаете Куприна, или я ставлю вам обоим неуды за поведение. Как назло, в этот момент за дверью пронзительно и настойчиво зазвенел звонок. Но учительница и бровью не повела.

— Я вас ещё не отпускала! — отчеканила она. — Все сели на свои места!

С громкими протяжными вздохами класс зашуршал, заскрипел стульями, но подчинился. Гул возмущения стих.

— Карина и Данил, — учительница обвела их пальцем, — к следующему занятию сдадите мне общий конспект. С подробным объяснением: что же в итоге имел в виду Куприн.

Аргументы, цитаты — и никаких «садоводов». Всё, урок окончен.

Все вскочили разом. Сломя голову, хватая рюкзаки и учебники, ученики бросились к выходу, будто их выпустили из клетки. Карина задержалась у своей парты, в расстроенных чувствах собирая разбросанные листы. Мысли путались, руки дрожали, а в голове эхом звучала эта дурацкая перепалка. Она уже почти вышла, когда у двери её нагнал Игорь. Он был одним из немногих, кто всегда держался нейтрально.

— Не обращай внимания на этого придурка, — сказал он, заглядывая ей в глаза, пытаясь утешить. — Он просто хотел выделиться.

— Нет? — Карина почти взвизгнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы злости. — Ты не понимаешь! Мне теперь с ним делать это задание. С ним! Вдвоём! Это же пытка!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.