Блеф во спасение
Регина Лукашина
Он – военный разведчик, она – бывшая радиоведущая. Странной парочке предстоит помешать заговорщикам, готовящим государственный переворот, а для этого – разгадать тайну завещания Софии Палеолог, супруги русского государя Ивана Великого. Древний путь к святыням, спрятанный на современной Никольской улице, подсказки в тексте романа «Мастер и Маргарита», мистика и актуальная политика – все это переплетено в увлекательном повествовании-головоломке.
Регина Лукашина
Блеф во спасение
«МАРШРУТ ПО УЛИЦЕ НИКОЛЬСКОЙ В САМОМ ЦЕНТРЕ МОСКВЫ ПОЛНОСТЬЮ ВОСПРОИЗВОДИТ КРЕСТНЫЙ ПУТЬ ИИСУСА ХРИСТА К ГОЛГОФЕ»
РОМАН-ЛАБИРИНТ
Р. Лукашиной «Блеф во спасение»
«Блеф во спасение». Роман Регины Лукашиной назван интригующе и даже в какой-то мере претенциозно. С расчетом, на то, что в сознании читателя-интеллектуала выстроятся, теснясь и толкаясь, ассоциации культурно-контекстного характера. Они действительно выстраиваются. И чем больше и глубже погружаешься в этот многослойный текст, тем яснее понимаешь: другого названия у него просто не могло быть.
Жанр этого романа довольно сложно определить. В нем переплетены и захватывающий детектив, и пронзительная история любви, и короткие, но моментально узнаваемые бытовые зарисовки современной Москвы, и огромный исторический пласт, который переносит читателя сквозь века и тысячелетия, через страны и города.
Легко ли читается этот роман? А вот даже на такой, казалось бы, простой и очевидный вопрос нельзя дать такого же простого и очевидного ответа. Роман захватывает, завораживает, постоянно держит в напряжении – так, что его начинаешь буквально «заглатывать» кусками, едва успевая отфиксировать внутренний хронотоп текста. Но при этом сама «плотность текста» такова, что требует весьма серьезного внутреннего напряжения. Роман Регины Лукашиной не дает расслабиться – он задает высокую планку как интеллектуальную, так и эмоциональную. К отдельным его фрагментам необходимо возвращаться, порой даже не единожды – иногда, чтобы не потерять сюжетную нить, иногда – чтобы с чувством, со вкусом пережить заново отдельные эпизоды.
Психологизм и бытовая достоверность повседневности оттеняются в романе серьезным историко-краеведческим анализом – не лишенным мистического налета, но при этом сохраняющим научную достоверность аргументации и фактологии. Маршрут по улице Никольской в самом центре Москвы полностью воспроизводит крестный путь Иисуса Христа к Голгофе. И это не метафора, не авторский вымысел, не ход для привлечения читателей – это реальный маршрут, воспроизвести который для себя в принципе может каждый. Воспроизвести – и убедиться.
И еще одно наблюдение, которое нельзя не высказать. Роман написан в буквальном смысле этого выражения – хорошим современным русским языком. Чувство слова, чувство времени (времен), точность и тонкость вербальных ходов сразу выделяют этот роман среди современной художественной литературы. Живые диалоги перемежаются повседневными бытовыми зарисовками, емкость и юмор описательных сцен прекрасно дополняют картины далекого прошлого… Хочется перечитывать, получая интеллектуальное и эстетическое наслаждение.
«Блеф во спасение» – это настоящий подарок современному читателю, в котором каждый найдет что-то свое, только ему созвучное и понятное…
Е. В. ДЗЯКОВИЧ, доктор культурологии, профессор кафедры теории и истории культуры, этики и эстетики МГИК, профессор кафедры журналистики и связей с общественностью МГЭУ
Глава 1
«Тьма, пришедшая со Средиземного моря…»
La vincita vale piu’ delle regole del gioco.
Giacomo Casanova[1 - Выигрыш дороже правил игры – Джакомо Казанова (итал.)]
Серая промозглая весна напоминала конец февраля. От камней здания на Большой Лубянке сырость, казалось, отслаивалась, ложась слоями вниз, на плитку тротуара. Казалось бы, столько потерь в жизни уже было – боевые товарищи, муж родной сестры, что влетел в мясорубку ДТП с гружёным по самую крышу трейлером. Мужские слёзы тем и страшны, что стекают внутрь души, едкой щёлочью разъедая её. Потому что добрые и внимательные глаза отца, которых ему так не хватало во время возмужания, обретённые недавно, потухли навсегда. Как же мало они были вместе… Смертельно мало. Тут, в здании в центре Москвы, оказывается, его ждали не только как сына старого разведчика. Не только ради выражения соболезнований.
– Проходи Михаил, садись, – генерал крепко пожал ему руку. – Знаю о твоём горе. Сочувствую. Говорить не умею и не буду. Ты продолжишь дело, за которое отдал жизнь твой отец. Сердце не выдержало. Но он уже сделал главное. Речь идёт о серьёзной угрозе государственной безопасности. Сеть агентуры готовилась нашим противником очень давно. Ещё при Горбачёве. Сегодня всё замешано на газовом соперничестве. А для янки, сам знаешь, всё, что касается доллара, это не лечится. А тут и вовсе помешались. Любой бред не стесняются озвучить, чуть ли не про инопланетян, чтобы взбудоражить нашу не в меру впечатлительную публику. Вот, читай.
Перед ним на стол легла плотная синяя папка с резинками, снабжённая старорежимным грифом «совершенно секретно». Генерал терпеливо ждал, пока его офицер прочтёт первую страницу пояснительной записки. А Михаил почувствовал, как по его бритой макушке забегала стая ледяных пауков. Было от чего волосам встать дыбом, если бы они у него были.
– А теперь подпиши ещё и вот это, – глава управления специальных мероприятий пододвинул ему ещё и формуляр подписки о неразглашении. – Есть ещё одна новость. Твой друг жив. Но не для всех. Противник, в данном случае АНБ и NISA, не знают, что ему удалось уйти. Поэтому разработана особая схема прикрытия с целью сбить их со следа. Александра ты ещё увидишь и обнимешь. Но только после того, как это станет безопасно, не ранее. И ещё. У тебя появится напарница. Береги её. Многое из того, что нам предстоит решить, находится в её светлой голове. Или появится там. В ближайшее время. И последнее. Ставки слишком высоки. Поэтому та сторона будет работать всеми силами – от первобытных подстав типа семейного шантажа до высокой дипломатии. Не удивляйся ничему. И действуй. Приказы будешь получать от меня лично. А оперативное сопровождение – у генерал-лейтенанта Александрова.
Безутешный март царапал окно когтями ледяной крошки. Фили, изба, шубы, эполеты. Эта репродукция на стене кабинета командира врежется ему в память. Кутузов тоже заманил врага в сердце страны. И уничтожил.
Недели за две до того на французскую Ривьеру обрушилась неистовая буря. Штормовой ветер сминал море в бурые от взбаламученной тины волны, пинал рекламные щиты, заливал знаменитую английскую Queue[2 - Queue – набережная (франц.) В данном случае речь идёт об Английской набережной в Ницце.], распугивая респектабельную публику и прижимистых туристов, экономивших средства на поездках в «не сезон». Чуть западнее весёлой Nice[3 - Nice – Ницца, знаменитый курорт на Лазурном берегу Франции.] на полуострове для самых богатых и знаменитых косой дождь вернул свежесть увитой плющом стене, разбросал плетёные из лозы стулья и умудрился скинуть в бассейн флюгер с крыши особняка. Всё это скоро уберёт садовник. В остальном же небольшой шале так и остался безучастным к окружающему миру, немым и почти неживым. Впрочем, это лишь видимость. В зале со средневековым оружием за длинным столом, накрытым на две персоны, ужинала на редкость странная пара. Немолодой мужчина с идеально выбритым лицом, в бабочке и мягком домашнем вельвете брюк. И дама лет тридцати с небольшим. Тёмное платье без рукавов, загорелая кожа, иссиня-чёрные волосы. Её манеры чем-то отдалённо напоминали движения экзотической змеи перед атакой. Как она держала вилку для рыбы, как промокнула салфеткой рот, как опалила синим взглядом глаз собеседника. И всё же, всё же… При всей уверенности в своей женской силе, она не могла скрыть внутреннего напряжения. И даже страх.
– Ева, или Женя? Никак не могу привыкнуть… – чарующий баритон хозяина вился почти неуловимым эхом под потолком зала, так напичканного всяческими рыцарскими атрибутами, что казался запасником музея, – скоро наша грешная жизнь кардинально изменится. Второе пришествие, говоришь? Конечно, людям надо чего-то бояться, чтобы оставаться людьми. Религия – суть служение. Не важно, кому или чему. Императорский Рим столкнулся с серьёзной идеологической проблемой. Весталки, пантеоны, Юпитер, всё это к семисот пятидесятилетию Ромула изрядно одряхлело. Любому лекарству полагается срок годности. Попытка сконцентрировать духовность на новом боге Митре ни к чему не привела. История, случившаяся перед праздником Песах в гудящем улье Иудеи, оказалась всяко удобна, её просто требовалось немного припудрить, приукрасить и раскрутить. Мало ли больных впадало в беспамятство, мало ли в те времена не долеченных неврозов было случаев летаргии? Лазарь – частный случай. Непорочная дева родила бога? Ромула и его брата, кстати, тоже произвела на свет весталка, мужчин не знавшая. А в египетской мифологии есть эпизод, когда Изида собирает разрубленное тело своего мужа Озириса, седлает его любовным способом, появляется младенец Гор. История деревенского плотника, впавшего в шизофрению, распятого за незначительное преступление по наущению первосвященника, чтобы прочим было неповадно нести ересь, – это была бы тема недели болтовни на базаре, и не более того. Но делать деликатес из блюда для бедноты – высокая кухня и рестораторов, и пропагандистов. Казнённый, воскресший, мессия примирил поклонников других направлений, на его имени выстроили здание, кормящее уже две тысячи лет наследников авторов идеи. Тех, кто взял, отредактировал и издал евангелия. Обтёр от пыли и оправил в золото инструменты пыток, не бог весть сколько бытовых мелочей. Ты сейчас отведала bouillabaisse[4 - Bouillabaisse – средиземноморская уха из нескольких сортов морепродуктов. Деликатес.], что нам привезли свежеприготовленным из ресторана Michelene, так?
– Да, доктор Onde[5 - Onde – зло (датский).]… – отозвалась женщина, вращая пальцами тонкий бокал с драгоценным белым вином, – в отеле Negrescо[6 - Negresco – элитный исторический отель на Английской набережной вНицце.] его подают за двадцать пять евро. И то, днём.
– А знаешь ли ты, милая моя, что это варево изначально делали бедные моряки из отходов рыбы, не годной для продажи? Десять сортов отходов, – её собеседник тихо засмеялся и взял из лаковой шкатулки гаванскую сигару. – ты не против, надеюсь? Ямайский ром и сигара – у меня не так уж и много слабостей. Марсельские портовые рабочие ставили прямо на берегу котёл, в него наливали морскую воду и швыряли сначала морских тварей с твёрдым панцирем, после rascasse, морского скорпиона… Ярко-красная рыбина с выпученными глазами и колючками на спине втрое длиннее твоих ноготков. Туда же летела рыба Saint-Pierre, страшненькое создание с отвисшей нижней челюстью… Оливковое масло перемешивалось с кипящей водой, варили с помидорами, луком, чесноком, шафраном… Апельсиновыми корками!
– Мой отец называл это помоями, – с лёгкой иронией заметила Ева, – а рыбу Святого Петра там, где я выросла, тоже знали. Как солнечник. Ну а на родине Иисуса её называют теляпия галилейская.
– В евангелиях сказано, что эта рыба удерживает во рту монету.
– Теляпия удерживает десять шекелей, солнечник – пять рублей.
– Как ты сказала, solnecnik? – доктор сдвинул брови с брезгливым интересом. – Какой всё же у славян корявый, варварский язык. Кулинария – моя самая большая страсть, тебе это известно. Ведь сварить можно всё, если это качественная идея. Ещё раз для наглядности, ведь девочки, вроде тебя, лучше понимают картинки. Шедевр французской кухни – профессионально поданное тупым богатым гурманам питание для тюремных едоков. В Риме – та же история. Trippa alia Romana делается из субпродуктов. Coda alia vaccinara – сваренный с сельдереем бычий хвост. То, что знающие люди себе не стол не поставят, то, что надо вылить в выгребную яму. Но зато какая это качественная идея!.. Прибыльная, с потрясающим коэффициентом полезного действия. С религиозной мифологией работает тот же принцип. Чем больше грязи, тем ближе к потребителю…
В рыцарском зале появился молчаливый слуга. Пара встала из-за стола.
– Ну а теперь, дорогая Ева, к делу, – пропустив её вперёд, хозяин дома вышел в оранжерею, дохнувшую в лицо запахом цветущих персиков, гнили и повреждённых листьев какого-то паслёнового растения, – мне известно, какая печаль тебя томит. Твой отец, внезапно исчезнувший из дома, действительно, скончался. Мне известно, где он может быть похоронен. Более того, позднее я даже дам тебе возможность связаться с русской линией родственников. Мы не были с ним друзьями, но я высоко ценил его талант и достижения в тех же областях знания и творчества, в каких подвизался и сам. Однако для этого ты должна будешь выполнить ту работу, к которой мы тебя готовили много лет. Наступает решительный момент. Пусть русские, кому не откажешь в энергии и упорстве, сделают за нас всю грязную работу. И тем выроют котлован для всех, чьё биологическое существование является избыточным для чистоты планеты и совершенствования homo sapiens.
Молодая женщина аккуратно заправила за ухо непослушный локон.
– Ты отправишься в Москву!.. – резко развернувшись к ней лицом, её спутник оказался спиной к лучам выглянувшего солнца, Еву же, напротив, заставил прищуриться от яркого света. – Инструкции, кого нанимать, когда и как – в планшете, что тебе вручит мой помощник. Но, прежде чем получить моё отеческое благословение, пойми главное… Всякая новая религия суть атрибутика, наверченная на рубище бедняка. Чтобы нищий чувствовал себя ближе к небу. Мы дадим миру новую религию, развенчав старую! Власть над миром отсеет овец от козлищ, даст новые силы природе и вознаградит всех, кто достоин лучшей жизни. Заметь, я не стал сулить тебе золотые горы. Зная, что мужчину можно купить, нанять, запугать шантажом, заманить обманом. А женщину – только убедить. Ведь мужчины – рабы фактов. Женщина живёт чувствами и сильна интуицией. Только ты сможешь так подобрать мужчин, чтобы они стали для тебя одной расходным материалом, выполняя каждый – свою часть задачи. Скажи, что ты сама хочешь получить в награду?
– Власть над вами, – с усмешкой сказала Ева. – Чего же больше.
– Гениальный ответ, мне нравится, – доктор Onde сверкнул улыбкой в ответ и подвёл к маленькому столику из эбонита, щедро инкрустированному перламутром и слоновой костью, открыл стоящую на нём шкатулку, тускло отливающую неповторимым оттенком червонного золота. – Вот, смотри. Я специально достал это сокровище из хранилища, чтобы ты почувствовала на губах вкус великой игры, что начинается сейчас. Игры, что изменит судьбу муравейника человекоподобных, превратив его в мир избранных людей. Это единственный сохранившийся на земном шаре экземпляр. Рог единорога.
– Вы, наверное, шутите? – брюнетка повела красивыми бровями. – если мне не изменяет память, единственный экземпляр из кунсткамеры в Риме, в конце улочки Lungotevere, на поверку оказался скелетом рыбы-меч.
– Верно, верно!.. Но не совсем правильно. Экспертизу проводила наша братия, орден теодоритов. Мы, водрузившие на себя сакральную обязанность смести с земли ороговевшие ткани ненужных жизней. Зная, что этот рог – он и есть ключ к пробуждению вековых сил творения, мы заменили его на кость рыбы. Теперь в Странноприимном доме Ospedate de Santo Spirito[7 - Ospedate de Santo Spirito – странноприимный дом Святого Духа в Риме на острове Трастевере.] туристам рассказывают небылицы про основание хранилища саксонской династией. И показывают витрины с хирургическими инструментами XVIII века, уродцами и камнями, удалёнными из почек верблюда. На самом деле обитель основали мы, а этот драгоценный рог был выкраден из Московии итальянским зодчим, вернувшимся на родину. Он был правоверным католиком и звался…
Рассказ магистра прервала трель смартфона. Едва заметно помрачнев после прочтения сообщения, он бережно забрал из рук гостьи оправленный в золото и украшенный алмазами древний артефакт и уложил на место.
– Обстоятельства требуют от нас более скорых действий. Наш человек в Ватикане сообщает, что мне будет противостоять давний враг… Что ж, это в каком-то смысле приятно. Тогда в Венгрии советский капитан сумел меня обыграть, сейчас появляется возможность расквитаться. Он, между прочим, уже трижды генерал!.. Но у него есть одно слабое место – он совершенно не дорожил душевным состоянием людей, которые на него работают. Грех этим не воспользоваться, медовая Ева… Все будет так, как должно. И для тебя тоже… Ты ведь хочешь знать, кем был твой отец? Побывать снова на его похоронах. Не спрашивай, всё равно пока ничего объяснять не буду. Деньги на счёте. Ты их можешь тратить неограниченно. Твой гонорар – один миллион в случае успеха, плюс бонус – членство в ордене. И последнее. Любая история – книга жизни. Начинается всё с детской сказки, радостного ожидания. Первый удар, девичьи мечты… Кажется, восьмиклассницы восьмидесятых в Союзе все как одна обожали индийские мелодрамы? Наивная романтика, несмелая любовь, благородный облик спасителя. Потом начинается взрослая жизнь – с ложью и предательством. Войной за свои интересы. Взрывай без жалости всех, кто не принесёт более пользы, кто много знает. Эти фанатики в чалмах рассуждают примитивно, а умирать за свою веру умеют без колебаний. Кто сильнее, тот и прав. Кто умён и умеет рисковать – тот и в выигрыше. Люби себя, чтобы тебя было за что любить. Ещё пара страниц – и книга прочитана. Эпилог. Нет ничего страшнее, когда уже некого и нечего ждать. Тление и смерть. Думаю, что так будет и на этот раз, моя девочка. Но только не для нас.
Красивая, как экзотическая змея, черноволосая женщина не торопясь расстегнула пуговицы блузки на груди. Она знала наверняка, что этим дело и ограничится, ведь магистр после страшного увечья в Венгрии мог только смотреть и дотрагиваться кончиками пальцев до идеальных форм, словно до античного мрамора. Зато на время он успокоится и ослабит тотальный диктат и контроль за её действиями. Она знала, что его фамилия с датского дословно переводится «доктор зло». Но какими будут кульминация и развязка в новом повествовании о схватке за власть над миром, кем будет соперница, что даст ей сдачи со всей яростью русской отваги, Ева знать не могла.
Через два часа из аэропорта Ниццы в Москву вылетел регулярный рейс «Аэрофлота». Чёрная туча, волоча чуть ли не по самой поверхности серого от шторма моря неопрятную бахрому дождевых потоков, внезапно подобралась и полетела на северо-восток, гонимая бойким ветром с Атлантики. Уже скоро на столицу России выльется изрядная порция февральского ледяного дождя.
Есть такие истории, в которых не грех забежать вперёд. Разве менее вкусной станет закуска, следуя кулинарной логике рас-суждений доктора Зло, если заранее знать, что основным блюдом будет седло ягнёнка?
Как же уютен бывает привычный быт старых московских квартир, что лепился десятилетиями от зарплаты к зарплате, аккуратно, последовательно. Вот и в тот вечер 17 июня матовый фарфор плафона делает тёплым оттенок деревянной обивки кухонных стен. Пурпурные с золотыми цветами рюмки из бабушкиного чешского сервиза наполняет хорошее итальянское вино. Как же горько узнать, что уважаемый тобою преподаватель, научивший видеть в науке не только рутинное ковыряние в архивных фактах, но и азартный поиск, оказался не тем, за кого себя выдавал.
– Ты не способна предать, я вижу. Но и своим подчиняться не хочешь, – проговорил мужчина. – Это тупик. Так что ж ты будешь делать?
– Из любого тупика выход есть, это путь назад, – ответила ему хозяйка уютной кухни. Женщина, выглядевшая бы почти юной, если бы не глубокая печаль голубых глаз. – У заграничных гастролёров не вышло ничего, иначе бы мы сейчас с тобой не разговаривали. Смекалки не хватило или чего-то ещё, разбираться потом будут следователи. А что если нет, и не было ничего? Тайна, которую хранили много веков, рассосалась сама по себе? Сказка о древнем ордене идейных злодеев, стремящийся весь род людской истребить. Пустышка, дым, мираж?.. Разведём руками и всё.
– Ни нашим, ни вашим?.. Идеальная тактика выжидания, – в её бокал полилось рубинового оттенка вино. – Момент критический, может сработать.
– Вот именно!.. Ты же своими глазами видел камеру. Четыре стены, пол и потолок. В греческом алфавите двадцать четыре буквы. Сколько вам дают попыток – одну, две или три как прыгуну с шестом? Ошибка запросто может запустить антивандальный механизм, что вообще всё заблокирует. Если уж у их инженеров были знания в области физики полупроводников, где гарантия, что лазером не долбанёт дальнобойным, как по метеориту над Чебаркулем? Я понимаю, что нашему генералу людей не жалко ради нового генеральства с полковничьими звёздами. Но взрывать проход – вообще жесть. Устоит ли на месте ось земная? Та самая, на которую земля должна была натолкнуться ещё 4 мая 1925 года… Давай выпьем. Слишком трезвыми мы стали для такого разговора, как говорил Гришка Мелехов, выясняя отношения с комиссаром.
– Скажи честно, ты меня уважаешь? – мужчина выпил стопку водки. – Тогда просто скажи – ты ведь догадалась и про логин и про пароль.