– У вас не найдется наличных разменять чек на восемьдесят два доллара? Правда, он может немного пахнуть.
– Пахнуть?
– Да, от моих ног. Я держал его в своем...
– Помню.
Я дал ему десятицентовую монету.
Телефона не было видно. Он был где-то в глубине бара. Джиппи вернулся через пару минут. Вид у него был встревоженный. Что, решил я, было его нормальным выражением.
Он снова скользнул на скамейку.
– Ее нет дома. Телефон не отвечает. Случилось что-то ужасное...
– Джиппи... я хотел сказать, мистер Уилфер...
– Джиппи – это прекрасно. Зовите меня Джиппи.
– Вероятно, ваша жена просто еще не успела добраться до дому. Позвоните ей еще раз, попозже.
– Скорей всего вы правы. Но что, если...
– Джиппи, у меня есть еще одна маленькая работенка – так, пустячок, – однако я обещал миссис Уилфер выполнить ее. Или по крайней мере попытаться выполнить. Я имею в виду ваше сомнительное вложение средств. Вашу нефтяную скважину.
– Сомнительное?! Глупое! Сплошное надувательство! Проклятый негодяй...
– Если это не вызовет у вас сердечного приступа, расскажите мне об этом, ладно? С самого начала. Только постарайтесь, пожалуйста, уложиться в четыре с половиной часа?
Он нахмурился.
– Я мог бы рассказать все это за четыре с половиной минуты. Даже быстрее. Если бы был в настроении.
– Ну?
Он пожал плечами.
– Ладно.
Ему действительно хватило четырех с половиной минут, причем, должен признать, его изложение событий было более упорядоченным и понятным, чем поведанное миссис Уилфер. Если исключить то, что он показался мне неполным. Джиппи не упомянул один-два факта.
Поэтому, когда он закончил свой рассказ, я стал задавать вопросы, и мы вернулись к тем эпизодам, которые были мне не вполне ясны.
Прежде всего он поклялся, что, убегая из дому, прихватил револьвер не в горячке, а обдуманно. Поскольку пришел к твердому убеждению, что должен убить Арнольда Трапмэна. Но не стал распространяться на эту тему, заметив только, что "даже это не смог бы сделать как следует".
Поэтому я сказал:
– Вчера вечером примерно около восьми часов вы отправились к Трапмэну. И скоро ушли оттуда, даже не попытавшись разделаться с ним. И это все? Вы его видели? Видел он вас? Говорили вы с ним? Если говорили, то о чем?
– Нет, меня никто не видел, но я заглянул к нему в окно. Он и еще кто-то сидели за столом, пили из таких маленьких хорошеньких рюмочек.
– А кто этот "кто-то"?
Он пожал плечами.
– Не знаю. Но именно из-за него я и не стал убивать Трапмэна. Понимаете, это осложнило бы дело.
– Да.
– Честно говоря, я уже прицелился в мерзавца, взял его на мушку – бэнг...
Я вздрогнул.
– Я убил его в своем воображении. Стоял под окном – и все стрелял в него, стрелял. Бэнг-бэнг-бэнг... Но, может, я играл в эту игру сам с собой, может, я и не собирался убивать его. Я должен был, но...
Похоже было, что он снова начал жалеть себя.
– И вы оставили их вдвоем и ушли?
– Да. Вот тогда-то я и выстрелил в дерево. Бэнг! Это принесло мне некоторое удовлетворение. Не очень полное, правда. И тогда я пошел... – Он оглянулся вокруг. – Я пришел сюда, где мы с вами сидим. Потратил здесь всю наличность, какая была при мне. Напился... Понял, что не смогу добраться до дому. А было уже часов десять или одиннадцать. Да Оди убила бы меня, явись я вчера домой так поздно. Она бы убила меня. – С минуту он молчал, а потом добавил: – И была бы совершенно права. Потому что вчера был такой день...
– Годовщина свадьбы, да?
Его лицо вытянулось.
– Она... Она сказала, да? Она...
– Джиппи, ваша жена очень беспокоилась о вас. Не думаю, что она устроила бы вам скандал, все, чего она хочет, это...
– Знаю, знаю. Я просто так сказал, что она бы меня убила. Она никому не способна причинить зло. Я просто... видите ли... ведь это была годовщина нашей свадьбы. У меня голова пошла кругом, и я просто не мог смотреть ей в глаза. Я бы все испортил, даже нашу годовщину – у нас был заказан обед, мы должны были принарядиться... А я это все испортил. Если есть на свете больший идиот, чем я, мне хотелось бы на него взглянуть. Просто взглянуть. Я вовсе не хотел огорчать ее. Но у меня никогда ничего не получается.
Он выскользнул из кабины, пошел к телефону. Потом вернулся, отрицательно качая головой. Значит, Оди по-прежнему не было...
– Есть еще одна вещь, Джиппи, которой вы не коснулись в своем рассказе. Это ваша убежденность, что скважина будет давать много нефти, – прямо не скважина, а какой-то неиссякающий фонтан. Откуда взялась такая уверенность? И почему теперь вы также убеждены, что стали жертвой мошенничества?
– Видите ли, мистер Скотт, – сказал он серьезно. – Я провел исследования глубоко научного характера, которые убедили меня, что это верное дело. Однако вокруг него творится нечто странное. "Неладно что-то в датском королевстве". Проще говоря, какое-то жульничество.
– Научный подход... Вы имеете в виду своего друга Моррейна и его "дудлбаг"? И эту недопеченную прорицательницу-астролога, которая посоветовала вбухать в дело все ваши тридцать тысяч долларов?
Он вздрогнул, будто внезапно испытал приступ острой боли где-то в области желчного пузыря.
– Снова Оди? Да? Она ничего не смыслит в этих вещах. Очень немногие люди разбираются в таких сложных вещах. Значит, опять Оди? Может быть, она рассказала вам и про то, что летом шестьдесят седьмого года у меня был приступ геморроя? Она об этом даже не подозревала, пока я сам, как идиот, не сказал ей.
– Джиппи, если вы хотите сменить тему, разве обязательно менять ее так круто?
Он хлопнул рукой по столу.
– Мистер Скотт, – сказал он устало. – Я не жду от вас понимания. Мой друг, которого вы упомянули, Дев Моррейн, испытал больше насмешек, чем Коперник или Галилей, но по-настоящему смеяться над всеми должен он. Он изобрел прибор – я не претендую на понимание того, как он действует, – но знаю, что он показывает, где залегает нефть или газ, или даже золото и серебро, и так далее. Этим прибором Моррейн проверил место, где мы намеревались бурить свою скважину, и мне редко случалось видеть его таким возбужденным. Там, сказал он, есть нефть и газ, причем много, очень много, и если, сказал он, мы собираемся бурить скважину, то это как раз самое подходящее место.