Лиделиум. Кровь Десяти

Он не слышал собственного крика, но знал, что кричал, потому что по ночам Изабель в ужасе подрывалась вместе с ним. Она обнимала его, гладила его по волосам, целовала в виски, веки и губы. Тепло ее тела напоминало ему, что это всего лишь очередной сон, и сам он все еще жив. Изабель клялась, что все уже в прошлом и в случившемся в Конгрессе нет его вины. Но в этот раз кошмары не спешили отступать. Чудовищные воспоминания преследовали его даже днем.

Кристиану казалось, он слышал голоса погибших в шуме ветра, видел их бесцветные, перекошенные лица и чувствовал ледяное дыхание смерти, пробирающееся холодом по спине. Его преследовала острая потребность что-то сделать. Вина, бремя ответственности и страх перед неизвестным разъедали его изнутри, и потому, получив сообщение от Марии Эйлер и Андрея Деванширского, он вдруг почувствовал призрачное облегчение. Они просили прибыть на Кальсион его и Изабель, чтобы продумать план дальнейших действий, и Кристиан согласился немедля, даже несмотря на то, что дом Нейка Брея был последним местом, куда бы он отправился при любых других обстоятельствах.

В глубине души он боялся, что не сможет ступить на Кальсион, не сровняв резиденцию Брея с землей. Но, прибыв на место, к собственному удивлению не почувствовал прежней ненависти. Дом Нейка Брея, как и сам Кальсион, не вызвал у него неприязни, хоть Кристиан не находил в нем ни капли сходства с залами Данлийской резиденции. Все помещения, которые он миновал по пути, были просторными и темными – пол был отделан черным камнем, графитово-серые стены украшали бронзовые барельефы, сверкающие в туском свете, что пробивался сквозь узкие просветы окон. Мебель во всех комнатах была преимущественно старая, но явно очень дорогая и подобранная со вкусом. Широкие окна большинства помещений выходили на океан, но были завешаны плотными шторами, за исключением, конечно, гостиной. Тут их предусмотрительно собрали в углах комнаты, и рассеянный свет блуждал по стенам, полу и потолку.

Мария и Андрей уже ожидали внутри. С ними были Алик и Муна Хейзеры, а также Питер Адлерберг, чьи раздраженные вопли Кристиан услышал, еще будучи в холле.

То, как резко переменились отношения Марии с Андреем Деванширским, Кристиан тоже заметил сразу – еще пару дней назад во время визита в его Данлийскую систему они едва смотрели друг на друга, а сейчас, казалось, им двоим стоило неимоверных усилий даже просто сохранять дистанцию. Он уловил, как во время перепалок с Питером Адлербергом Андрей между прочим нашел руку Марии. Кристиан бросил в сторону Эйлер многозначительный взгляд, но даже не успел расшифровать выражения ее лица перед тем, как все вдруг смолкли и на пороге показались Лукас и Корнелия Нозерфилды.

И тогда Кристиан осознал, что намерения Эйлер не просто безумны, но еще и опасны. Для того чтобы добраться до Вениамина Нозерфилда, она собиралась использовать членов его семьи, а доверять им для Кристиана было равнозначно самоубийству. Поэтому ни капли не удивился, когда Мария подошла к Нозерфилдам, намереваясь считать их воспоминания. Корнелия смотрела на Марию так, будто собиралась вспороть ей горло при одном только приближении, но Лукас усмиряющие дотронулся до ее плеча.

– Мы знали, что так будет, Кори, – сказал он. – Это лучше, чем если Конгресс завтра же отправит нас на Бастефорскую площадь.

Он отодвинул бокал с виски, от которого не отрывался последние полчаса, снял свой кулон, напоминающий тот, что виднелся на шее у Марии, и с готовностью кивнул.

В полной тишине Мария просматривала его воспоминания около получаса, но, когда она закончила и перешла к Корнелии, Кристиану показалась, что минула целая вечность. С мисс Нозерфилд все прошло куда быстрее.

– Все чисто, – наконец обессиленно заключила Мария, – я не нашла никакой связи с Вениамином. Последний раз они оба видели его двадцать лет назад. Они говорят правду.

Андрей попросил Лукаса рассказать все, что ему известно о «Новом свете» и Вениамине.

Лукас говорил сухо и медленно, тщательно подбирая слова и время от времени бросая короткие взгляды в сторону сестры. Сама же Корнелия за все время не проронила ни слова. Она сидела ровно, как застывшая статуя. В закрытом черном платье со стоячим воротом, достающим до самого подбородка, с собранными в высокую прическу светлыми волосами и холодным отчуждением на лице, она вдруг напомнила Кристиану его мать. Длинная шуршащая юбка, пряди, заколотые на затылке так туго, что казалось, будто и так высокий лоб еще больше натянули на череп, сжатые в узкую полоску алые губы, маска ледяной невозмутимости – в день похорон Александра Диспенсера Джорджианна выглядела так же. Кристиану стало не по себе от одной этой мысли.

– И? – с нескрываемым раздражением уточнил Питер, когда Лукас наконец смолк. – Это все?

Развалившись на диване и распластав руки по обе стороны от себя, он нетерпеливо покачивал ногой. Под его глазами залегли глубокие тени, короткие волосы были небрежно взъерошены, рубашка и брюки помяты. Питер выглядел так, словно не только не спал несколько суток, но и даже не был в душе. Кристиан знал, что на днях он похоронил сестру. Она погибла под одним из завалов в Конгрессе, где произошел теракт, устроенный Вениамином. Многие из тех, кто был там, потеряли своих родных. Лиделиум погрузился в траур, и Адлерберги не были исключением.

– Я рассказал все, что нам известно, – сухо известил Лукас.

– То есть ничего, – констатировал Питер, жестом велев операционке подлить ему в бокал еще вина.

– Ничего, чего бы мы не знали, – чуть мягче заметила Мария. Чуть покачиваясь, она встала изо стола и, прижав пальцы ко лбу, на несколько секунд закрыла глаза.

– Все в порядке? – тихо уточнил Алик.

– Голова раскалывается. Ерунда.

Андрей ничего не сказал, но Кристиан заметил, как он нахмурился, будто проблема была куда серьезнее. Он что-то шепнул Марии, но та лишь покачала головой и, обойдя стол, подошла к Кристиану, взяла графин с фруктовой водой и заполнила стакан.

– Итак, подведем итог, – заявила Муна Хейзер, бросив презрительный взгляд в сторону Нозерфилдов. – Вениамин Нозерфилд приходится вам двоюродным прапрадедом по отцовской линии, и за всю жизнь вы видели его лишь раз – в далеком детстве около двадцати лет назад, когда тот сам заявился на Родос, чтобы отказаться от всех имущественных притязаний в пользу вашей семьи. Уже тогда он вовсю работал с «Новым светом» и финансировал создание армии в серой зоне, но вы, конечно же, этого не знали. Он не посвящал вас в свои секреты и, вербуя союзников по всему Лиделиуму, не попытался привлечь в дело членов своей семьи, потому что в свое время те отреклись от него, а теперь он в отместку отрекся от них.

– Мне нужен чай! – громко прервал ее Питер, драматично встряхнув головой. – Да-да, чай и месть.

– Известно о Вениамине вам тоже немного, – продолжила Муна, не обратив на него ни малейшего внимания. – Все, что вы знаете, – это то, что он был еще одним участником старого «Нового света», возглавляемого Константином Диспенсером, и что этот «Новый свет» проводил многочисленные эксперименты, пытаясь вернуть силы Десяти их потомкам.

– То есть буквально то, что мы и так знали, – заметил Алик.

– Про Анну Понтешен вам тоже ничего не известно, – холодно продолжала Муна, – и…

– Мы сказали все, что знали, – сухо повторил Лукас. – Вениамин был близок с Анной так… как об этом и говорят. Это то, что наложило тень на нашу семью на долгие годы. Прошлое Вениамина – не то, в чем мы хотели копаться. Это то, что мы хотели забыть.

Краем глаза Кристиан уловил, как Мария опустилась на сиденье рядом с ним и уткнулась лицом в ладони, массируя пальцами лоб и виски.

Питер сказал что-то колкое, и ему неожиданно ответила Изабель, но Кристиан не расслышал, что именно. Он внезапно почувствовал себя неуютно и, обернувшись, поймал на себе пристальный взгляд Эйлер. Она по-прежнему сидела рядом и, сложив руки перед собой, внимательно его разглядывала. Ее глаза метались по его лицу – лбу, глазам, носу, линии подбородка. Кристиан не уловил никакого подтекста, но в этом взгляде было что-то, от чего ему внезапно стало очень холодно. Будто на Кальсионе вдруг наступила зима.

– Все в порядке? – настороженно уточнил он.

Мария не ответила. Ее взгляд остекленел. Она чуть приблизилась и даже приподняла руку, очевидно, намереваясь коснутся его лица, но в последний момент вдруг передумала. Кристиан оцепенел. Шум голосов вокруг вдруг показался ему приглушенным, словно он слышал их через толщу воды.

– Мария?

– Te la fein he qrile. He sility odeń si jeves mory.

– Что?

Тело Кристиана внезапно стало свинцовым. Он услышал шум крови в ушах и то, как она ритмичными ударами циркулирует по венам. Серые глаза Марии казались ему бездонными и темными, хотя в реальности не изменили цвета.

– Что ты сказала? – переспросил он, хотя прекрасно знал перевод.

«Ты так похож на него. Он бы отдал все, чтобы тебя узнать».

– Кристиан? – озадаченный голос Изабель резко выдернул его в реальность. Кристиан оглянулся и обнаружил, что все смотрят на него. Тихое посвистывание ветра сквозь приоткрытую дверь, шуршание занавесок, крики парящих за окном птиц, шум океана – все звуки прорвались сквозь незримую пелену и вновь заполнили комнату.

– Что? – сглотнув, переспросил Кристиан, но вместо Изабель ему ответил Андрей.

– До того как сделать предложение Анне, Константин Диспенсер развелся с женой, с ней у него было двое детей – Люсия и Руперт. Руперт унаследовал престол после Константина, он твой прадед…

– Мне хорошо известна моя родословная, – сухо прервал Кристиан.

Глаза Андрея чуть сузились, будто он пытался понять, что у Кристиана на уме.

– Жену Константина звали Пенелопа, до замужества она была Пенелопой Моранди, – продолжил он. – Во время вселенской войны Константин не тронул земли Моранди, как и ее семью.

– Моранди были в числе тех, кто почти сразу принял сторону Константина, – добавил Алик, – несмотря на то, как он поступил с Пенелопой и какому публичному унижению подверг всю ее семью, отвергнув ее ради Анны.

– К чему вы ведете? – уточнил Кристиан.

– Моранди ненавидели Диспенсеров, но Понтешен и Нозерфилдов они ненавидели больше, – пояснил Лукас. За минувшие полчаса он опустошил третий бокал виски и жестом попросил слуг заполнить его вновь. – Я думаю, они – одни из немногих, кто точно не стал бы работать с Вениамином, а значит, есть шанс, что они согласятся работать с нами. Мы можем нанести им визит и задать несколько вопросов.

– С нами? – хищно оскалился Питер. – Нет никаких «нас», – он перевел тяжелый взгляд с него на Корнелию. – Вы оба тут на птичьих правах и все еще можете говорить лишь потому, что мы не возражаем.

– Я всего лишь предположил, что они знают что-то, чего не знаем мы, и потому могут быть полезны…

Питер подался вперед и, упершись локтями в колени, ткнул в Нозерфилда пальцем.

– Ты не предположил, – процедил он, – ты пытаешься водить нас за нос, думая, что мы все тут идиоты. Что ты бросишь нам свои «возможно» и «есть шанс» как кость псинам, и мы кинемся на другой конец галактики проверять твои баснословные теории.

– Питер, хватит, – прервала Мария. Кристиан вновь оглянулся в ее сторону и обнаружил, что все ее внимание поглощено общим диалогом. Она больше не смотрела на него, а на ее лице читалась обычная усталость. – У нас ничего нет. Любая информация может оказаться бесценной.

– Хоть вечность копайся в его голове, Эйлер, я не поверю ни единому его слову, – прошипел Питер.

Лукас побледнел и сильнее сжал руки на спинке сиденья сестры. Еще одна едкая реплика, и он точно бросится на Адлерберга с кулаками, думал Кристиан. И даже Корнелия, что за все время не проронила ни слова, впервые за долгое время посмотрела в сторону Питера.

Кристиан был наслышан, как они познакомились: когда меньше недели назад Мария с Питером прибыли в резиденцию Нозерфилдов, те сначала приняли их у себя как желанных гостей, а потом сдали Конгрессу. Они заманили их в ловушку, прямо как змеи на их семейном гербе, что незаметно и бережно окольцовывают жертву прежде, чем задушить ее насмерть.

Другими словами, Питер, конечно, был груб, но в глубине души Кристиан не мог с ним не согласиться. Нозерфилдам нельзя доверять.

Муна тяжело вздохнула, будто все эти разговоры ей вдруг страшно наскучили.

– Не понимаю, в чем проблема и почему мы не можем проверить Моранди. Их резиденция – в первом кольце, отсюда не более двух часов лету. Запросим у них доступ, а как одобрят – нанесем визит.

– Все разом? – с опаской уточнил Алик.

– Десять, ну разумеется, нет! – закатила глаза Муна. – Делами семьи сейчас заправляет Варла Моранди. Не так давно старухе перевалило за сто шестьдесят, ее хватит сердечный приступ, если мы все разом вломимся к ней в дом. Пусть отправляется Питер, он умеет расположить к себе женщин.

– Если отправится Питер, сердечный приступ хватит ее еще на пороге, – предположил Алик.

– Только если от моей ослепительной красоты, – заметил Питер. – Но вынужден согласиться, идея скверная. Очаровывать старых вдов? Не моя чашка чая.

– Это кофе, – на всякий случай сообщил Кристиан, когда Лея опустила на столик перед Адлербергом кофейник и блюдце с кружкой.

Питер обернулся к Андрею и посмотрел на него так, будто тот лично воткнул ему в грудь нож и прокрутил рукоятку.

– Кажется, я просил вино, – напомнил он.

– Сейчас полдень, Пит, – отозвался тот, – мы только начали, а впереди еще уйма работы. Нам всем нужно взбодриться.

По мнению Кристиана, Адлерберга не взбодрило бы даже ведро ледяной воды, вылитое ему на голову.

– Сдается мне, в этом зале есть кое-кто, кто куда более нуждается в твоей заботе, Эндрю, – еле слышно огрызнулся Питер, бросив полный ненависти взгляд в сторону Лукаса и бокала с виски, но все же придвинул блюдце и сделал несколько коротких глотков.

– Я знаю миссис Моранди, – внезапно сказала Изабель, и Кристиан вдруг ощутил невероятное облегчение, услышав ее голос. – Не так давно скончался ее муж, не уверена, что она будет рада визитам. Говорят, после его смерти она немного потеряла голову…

– Хорошую вещь браком не назовешь, я всегда это говорил, – вздохнул Питер, – но меня всю жизнь пытались убедить в обратном. Чувства, способные вытащить из гроба, клятвы в любви и верности, единение душ… все это так обнадеживает. Разве это не то, за что стоит умереть? – протянул он, посмотрев на Андрея.

– Я не женюсь на тебе, Пит, – с недоумением отозвался тот. – Можешь даже не просить.

– Другого я и не ждал, – снова вздохнул Адлерберг. – Людям свойственно не замечать счастья, что у них под носом. С другой стороны, если бы ты пожелал жениться на мне, я бы предпочел умереть до брака.

– Как это мило, – губы Муны растянулись в коварной улыбке. Она была похожа на кошку – хитрую, осторожную и изящную, когда сложила руки перед собой, выпрямилась и лукаво оглядела гостиную.

– Лукас прав, у Моранди и Диспенсеров большая история, – признал Кристиан, устало протерев глаза. Он встал из-за стола и сделал несколько шагов по залу. – Я сам встречусь с Варлой и узнаю, что ей известно о Константине и его жене.

– Я отправлюсь с тобой, – предложила Изабель, – с женщинами женщины обычно куда более откровенны.

Кристиан слабо улыбнулся и кивнул. Изи всегда понимала его с полуслова. Иногда ему казалось, что легенды о том, что души влюбленных связаны между собой где-то на небесах, – не легенды вовсе. Изабель угадывала его мысли, он чувствовал ее присутствие каждой клеточкой тела, даже если не видел ее; улавливал все полутона ее улыбки. «Не сейчас, – велел себе Кристиан, когда их глаза встретились. Он сжал руку в кармане брюк, чувствуя, как от волнения кровь пригоняет краску к лицу. – Не сейчас, но скоро».

– Это хороший план, – поддержала Мария.

– И это все? – приподнял брови Питер. – Кристиан с Изабель отправятся к Моранди, а мы будем сидеть, ждать и надеяться, что старуха сообщит что-то полезное? Это весь план?

– Разумеется, нет, Пит, – нахмурился Андрей. – У Нейка есть несколько догадок о том, кого Нозерфилд будет вербовать в первую очередь, мы с Муной собирались нанести пару визитов.

– Если вы оба отправитесь на разведку, я полечу с вами, – решительно вклинился Алик.

– Нет. Ты будешь нужен Марии.

– Марии?

– У меня возникло что-то вроде идеи, – неуверенно пояснила Эйлер, – скорее даже не идея, а план…

– О Десять, – в ужасе пробормотал Кристиан. – Я бы тоже попросил вина, но вина мне будет мало.

Питер издал странный звук – что-то между мучительным стоном и страдальческим вздохом.

– План заключается в том, чтобы проверить всех, кто входил в «Новый свет» Константина. Точнее, все семьи, что состояли в его коалиции. Это будет не так сложно, – поспешила добавить она прежде, чем гостиная загудела протестами, – Диспенсеры, Понтешен, Деванширские и Нозерфилды уже здесь. Крамеры – мертвы. Кастелли и Ландерс – и так на стороне Вениамина. Остались Далми, Фарицкие и… Антеро, само собой.

Мария слегка побледнела, назвав последнюю фамилию, и в гостиной тут же воцарилась тишина. Все помнили, чем кончилось знакомство Марии с Валерианом Антеро – он велел выпороть ее плетьтоками на глазах у тысячи беженцев Тальяса. Ее спина – от плечей до поясницы – была исполосована кровавыми рубцами. Мария едва выжила, и Кристиан не был до конца уверен, что после такого он сам смог бы посмотреть на Валериана Антеро и не плюнуть ему в лицо.

– С Антеро я разберусь сам, – мрачно отрезал Андрей. – Фарицкие будут задачей Кристиана, насколько мне известно, они родственники Джорджианны.

Кристиан коротко кивнул в подтверждение его слов.

– А вот про Далми нам ничего не известно.

– Я отправлюсь с визитом к Далми, – подтвердила Мария, – но мне понадобится помощь – твоя, – она посмотрела на Алика, – и Лукаса.

– Моя? – переспросил Лукас.

– Далми – ваши соседи, разве вы с ними не знакомы?

– Друзьями мы никогда не были, – пробормотал Лукас. – Но да, разумеется, мы знакомы.

– Хорошо, – смирился Алик, отведя взгляд к окну и спрятав руки в карманах брюк, – я попрошу подготовить корабль на троих.

– Я полечу с вами, – неожиданно подала голос Корнелия, – куда Лукас – туда и я.

– Ну уж нет! – усмехнулся Питер. – Вы оба не будете работать вместе, – почти выплюнул он. – Я этого не допущу.

Корнелия еле заметно покраснела и дернулась в его сторону. Кристиану показалось, что она сейчас зашипит.

– Мы тебе не псы на привязи, – процедила она.

– Разумеется, нет, – промурлыкал Питер. – Псы верны и покладисты, их компания куда приятнее…

– Пит, хватит, – с мольбой в голосе прервала Мария. – И Лукас, и Корнелия наши гости.

– Но мисс Нозерфилд с вами не полетит, – спокойно сообщил Андрей Лукасу. – Пока вы будете в отъезде, она останется здесь.

– В качестве пленницы, – сообразила Корнелия.

– В качестве гостьи, – с натянутой вежливостью отозвался Андрей. – Лея позаботится о вас. Кальсион вам понравится.

Кристиан слабо усмехнулся. Умный ход. До этого момента он всерьез опасался, что Мария и Андрей решили довериться Нозерфилдам, но теперь было очевидно, что они все тщательно продумали. Заманив брата с сестрой на Кальсион, они намеревались сделать Корнелию временной заложницей – на случай, если Лукас вздумает подставить их или, не приведи Десять, сдать Вениамину.

Сообразив это, Лукас стал белым, как стена.

– Если что-то случится с моей сестрой… – прошептал он.

– Мисс Нозерфилд ничего не угрожает, – заверил Андрей. – Кальсион – одно из самых защищенных мест в галактике. Считайте, что это ради ее же безопасности.

– Значит, решили. – Улыбка Марии выглядела крайне натянутой. – Если бы заявилась к Далми одна, они бы ни за что не согласились меня принять. Но если они окажутся сговорчивы, их информация может оказаться бесценной. Им наверняка немало известно и о Вениамине Нозерфилде, и о «Новом свете», и об экспериментах Константина с кровью Десяти. Не представляю, где мы еще можем все это выяснить.

– Я бы предложил порыться в ваших любимых библиотеках, но вряд ли о таком пишут в книгах, – усмехнулся Питер. – Хотя такая литература наверняка бы мне понравилась. «Путеводитель по вселенскому господству», «Тысяча и одна идея для порабощения мира», «Десять способов захватить мир, или Донорство для чайников»…

– Пит, прекрати! – прикрикнула Муна. – Это не смешно!

– Кроме последнего – последнее мне понравилось, – одобрил Кристиан.

– В глубине души всегда знал, что ты тот еще поганец, – ухмыльнулся Питер.

– Пит прав, – неожиданно поддержал Андрей. – Нам стоит попробовать…

– Захватить мир? – уточнил Алик. – Не хочу расстраивать, но этот план уже занят Вениамином.

– Библиотеки. Нам стоит заняться ими, точнее одной – библиотекой Конгресса, – отмахнулся Андрей. – Это главный архив Лиделиума, там хранятся все первоисточники, даже книги времен Десяти…

– Мы миллион раз были в библиотеке Конгресса, Эндрю, – простонал Питер. – Ты таскал нас туда каждую неделю!

– Пару лет назад, пытаясь найти больше информации о Десяти, мы с Кристианом тоже изучили ее вдоль и поперек, – вклинилась Изабель.

– Но ни у кого из нас не было полного доступа. – Андрей оглядел гостиную с видом человека, решившего главную загадку человечества. – Доступа, который есть у председателей Конгресса. Огромная часть архива недоступна даже для членов Лиделиума. Но если мы обратимся к Полю Лоресу…

– То в качестве исключения он предоставит нам полный доступ к секретным архивам, – сообразила Изабель. – Возможно, мы найдем что-то там. Это и правда толковая мысль.

– О Десять, дайте мне сил, – пробормотал Питер, будто ему досталась самая сложная и невыполнимая задача из возможных, хотя Кристиан не припоминал, чтобы ему было поручено хоть что-то. – Что ж, по крайней мере, я рад, что мы со всем разобрались! На этом можно и закончить. – Потерев ладони, он встал и направился к выходу.

– Пит, без твоей помощи нам тоже не обойтись, – сказал Андрей, когда тот был уже на полпути.

Адлерберг тихо выругался и нехотя повернул голову.

– Я думал, я уже сполна помог, друг мой, – он натянуто улыбнулся, но его голос был похож на скрип старой двери.

– Мне понадобится еще помощь, друг мой. Архив Конгресса будет твоей задачей.

– Это жалкое задание, Эндрю. Вместо меня отправиться туда может кто угодно…

– Кто угодно не знает древнеарианский так хорошо, как ты.

Питер снова издал тот самый звук – стон, напоминающий мольбу о помощи. На его лице отразилось мучительное смирение. Андрей вновь улыбнулся, правда на этот раз куда лучезарнее.

– Si qery rai zen sideli[24], – сказал он. Кристиан подумал, что его слова прозвучали как цитата из какой-то древней сказки или баллады.

– Sils bakke la dan, Andry[25], – ответил Питер. Он вздохнул. – Снова библиотеки. Что ж, я сам был тем человеком, кто заколотил гвоздь в собственный гроб.

– Насколько помню, Корнелия тоже прекрасно знает древнеарианский. К тому же ей и Лукасу больше всех нас известно о Вениамине, – поддержала Мария. – Она могла бы отправиться с тобой.

Лицо Корнелии Нозерфилд ничего не выражало, она даже не обернулась в сторону Питера, когда тот быстро взглянул на нее и поморщился, будто разом проглотил мякоть лимона. Кристиан подумал, что за все несколько часов, что они провели в гостиной Брея, Питер взглянул на нее лишь пару раз, и то когда угрожал ей и Лукасу. И Корнелия великодушно отвечала ему тем же.

– Превосходно, – процедил Адлерберг сквозь зубы перед тем, как покинуть гостиную. – Змея закрутится вокруг моего горла. Значит, так тому и быть.