Птичка Воробей

– Благодарю. Мне не нужен приют. Мне нужна таверна Марвены Торн. Алё, вы слышите меня? «Хромой пёс» где, я спрашиваю?

– А таверна из арки налево! – рыкнул он мне из-под шляпы. – Что за тупая идиотка?! Налево, ясно?.. Достала… – и витиевато захрапел.

Ясно, что большего я от него не дождусь. Так и придётся самой шарахаться по тёмным закоулкам в поиске местного злачного места. В любом случае путь мой лежал через арку, к ней я и направилась.

Как только я прошла под аркой, один из камней на ней, который я сначала приняла за тускло светящийся фонарь, ослепительно вспыхнул, и эта вспышка отозвалась жжением в моём запястье с именной меткой. Поднеся руку ближе к глазам, в сумраке я с трудом разобрала изменившуюся надпись: «Эвалин Перри. Предгорье, Усвар. Обещание лорду Эдмонду Пруора».

Кажется, я правильно сделала, не надумав проехать Усвар мимо. Хотя, признаюсь, такая слабовольная мыслишка у меня появлялась во время путешествия в компании лорда. И не раз. А что? Мне в Храме инструкций никто не давал, на праведный путь не наставлял. О том, что я должна прожить год в этом городишке, узнала уже только от лорда. Вот и, предположим, заплутала девонька. Заговорилась-заболталась в компании аристократа, потеряла счёт времени и остановкам. И – оп! – остался Усвар позади, уже и не разглядеть в темноте. В случае чего можно было бы сослаться на топографический кретинизм и неумение читать.

Но понимание того, что ответственность за такую «случайность» ляжет не только на мои плечи, но и добросердечной сестры Мерле, остановило меня. Выходит, не зря. Что ж, Усвар так Усвар. Будем пытаться не просто выжить, но и превратить своё существование здесь в нечто приличное, исходя из имеющегося в наличии. По крайней мере, говно и палки есть везде. А из них, как известно, чего только не лепят…

Осторожно шагая по скользким булыжникам, я, тем не менее, позволила себе немного поныть на жестокую судьбу:

«Вот, мамочка, полюбуйся, в какие трущобы твою дочуню жизнь завела. Местные пейзажи в данный момент как нельзя точно иллюстрируют твоё изречение «когда будущее темно и туманно». Темнее и туманнее, кажется, уже и быть не может…»

Я прошла сквозь арку, перебралась по мостику, судя по запаху, через большую сточную канаву и остановилась на развилке. Прямыми рукавами дорога разбегалась в стороны.

«Налево пойдёшь – коня потеряешь, – само собой зазвучало в моей голове, – направо… всю себя одним махом. Нет, кончилась добрая приличная Линочка. Этот мир жесток, и ему нужно отвечать взаимностью, иначе он меня сожрёт».

Бросила любопытный взгляд вправо, но из-за нахохлившихся силуэтов домов, плотно подпирающих вьющуюся мостовую, не сумела разглядеть ничего и повернула налево.

Освещение на улочке отсутствовало от слова совсем. С каждой минутой сумрак сгущался и грозился, что вскоре я окажусь в непроглядной тьме. Света в домах, который хоть сколько-нибудь мог бы подсветить мне путь, не было. А проходя мимо, я видела, что окна в них наглухо заколочены досками. Уныло скрипели ржавыми цепями почерневшие вывески над запертыми дверями. Уже и не разобрать, что здесь раньше было: ремесленная мастерская или магазин… Сухими пучками кое-где из порожков торчала сорная трава, показывая, что внутрь давненько никто не заходил.

Чем дальше я продвигалась, тем больше становилось расстояние между боковинами домов. Кое-где за полусгнившими и повалившимися заборами на фоне тёмно-серого неба виднелись некогда красивые сады. Теперь же деревья в них тянулись голыми руками-ветвями вверх, пытаясь в бессильной злобе поцарапать небесное полотно, да так и умерев с воздетыми к бездушным богам когтями.

Тишина. Вот что ещё очень сильно поразило меня – тишина. Не было слышно ни лая домашних собак, ни рыка блуждающих в поисках пропитания бродячих псов. Звук моих шагов разносился далеко вокруг и шепчущим эхом возвращался ко мне.

На меня всё больше наваливалось уныние от осознания: я – идиотка, нужно было ехать мимо, этот город давно мёртв! Невозможно построить ничего на могильнике, только неупокоенные души тревожить. Я не переживу здесь год, умру и присоединюсь к ним. Не зря Пруора был так весел, маша мне ручкой из поезда на прощание: он знал, знал…

Заприметив впереди свет фонаря над дверью отдельно стоящего дома, я тряхнула головой, отгоняя от себя упаднические мысли: это мы ещё посмотрим, кто кого, уважаемый лорд. И я буду не я, если не припомню вам вашей «доброты». Смогу ввернуть вам шпильку, когда вы меньше всего будете этого ожидать, и отсыплю «благодарностей» сполна.

«Бу-хга-га-га!» – мысленно ядовито расхохоталась я, представляя себя в образе сказочной злодейки. И сразу разъяснилось на душе, стало намного веселее, даже губы сами собой растянулись в улыбке от такой фантазии.

«Так-то лучше», – одобрительно хмыкнула я про себя, подошла к двери таверны и толкнула её.

Ожидала, что после уличной тишины, меня оглушат звуки питейного заведения: пьяный гомон посетителей, звон кружек и музыка. Но внутри всё было не менее траурно, чем снаружи. Пара-тройка посетителей, разговаривающих шёпотом, – вот и весь местный контингент.

Нет, серьёзно, где народ? Как мне помнится по фэнтези-книгам и фильмам, таверна – это самое популярное место в любом захудалом городишке. Каждый работяга способен оплатить ежевечернюю кружечку пива, эля или что тут пьют, посидеть и отдохнуть с друзьями после насыщенного трудового дня.

По классике жанра, холостые брутальные самцы этого города просто обязаны в данный момент находиться полным составом здесь, обсуждать политику, последние новости и заигрывать с официантками. При моём появлении все эти породистые жеребцы (потому что все они – графы, герцоги и прочие лорды под прикрытием в поисках невесты, да-да) непременно влюбятся в меня всем табуном, стоит мне переступить порог. И неважно, что мне сейчас всего четырнадцать лет, это будет задел на будущее, ничего вы не понимаете.

А тут? Два с половиной тощих старика. Как там говорила сестра Мерле? «Орки-гномы-дыра». И где, я вас спрашиваю? Где эти самые стада орков-гномов? Нет, один, справедливости ради, наличествовал. Судя по выпирающим клыкам, квадратной челюсти и серо-зелёной коже, орк. Он стоял за барной стойкой, натирал кружку тряпицей и хмуро поглядывал на меня, не проявляя особого интереса: ну да, по мне сразу видно – не клиент. Года четыре ещё им не буду. Или со скольки у них тут алкоголь можно?

Всё, Наполеоша опять в унынии: а я так славно размечталась, как покорю своим очарованием и милотой грубые сердца орков–гномов, сколочу банду… тьфу-ты, армию то есть, провозглашусь их прЫнцессой и под их одобрительные крики влезу на трибуну с призывом свергнуть действующую власть, короновать меня любимую, затем поведу своё войско на столицу.

«Доколе?! Доколе о нас будут вытирать ноги эти чистоплюи?!» – уже прямо-таки слышу свою речь в будущем. А тут? Ни Коли, ни Васи… Армию сколачивать не из кого, эх… Куда ни кинь, везде клин…

Я подошла к стойке и вежливо улыбнулась орку:

– Здравствуйте, – пропела сладким голоском, включая свою милоту и обаяние на полную. – Мне нужна Марвена Торн. У меня для неё письмо от сестры Мерле, – достала из кармана уже изрядно помятый конверт и продемонстрировала его. Я намеренно старалась быть милой, а вдруг у этого орка друганы имеются? Тогда для моего Наполеоши ещё не всё потеряно…

– Давай, я передам, – небрежно буркнул орк и протянул свою ладонь, но я быстро отдёрнула руку с письмом.

Э-э, нет, мило́й! Заберёшь письмецо, и больше меня здесь уже ничего задерживать не будет: пошлёшь, как и тот бродяга, меня на другую сторону дороги. А вернее, в приют.

Вновь растянув губы в нежной, вежливой улыбке, я мягко проворковала удивлённо поднявшему брови орку:

– Простите, тэрр, но велено передать лично в руки, – я безбожно врала: Мерле ничего такого не говорила, но мне требовалось выиграть время и повидаться с Марвеной. Может быть, она тоже проявит сочувствие к бедной сиротинке-пэрри?

Орк одобрительно хмыкнул, подметив мою осведомлённость в вежливых обращениях по стихиям, отложил кружку, подошёл к двери в стороне от стойки, и ведущей куда-то в подсобные помещения, приоткрыл её и оглушительно гаркнул:

– Дорогая! Тебе письмо от твоей сестры! Выйди в зал на минуточку! – однако, несмотря на громкость, голос его был наполнен бархатной нежностью. Ясненько, значит, это муж Марвены.

Достаточно скоро за стойкой появилась полноватая женщина, полная копия сестры Мерле. Я ахнула: да они как близнецы! Если б монахиня не сказала мне, что Марвена её кузина, то при взгляде на трактирщицу, я решила б, что они родные. Ну, если б за близнецов и не приняла, то за двойняшек – точно.

Марвена вытерла руки о передник и требовательно протянула ладонь, в которую я тут же вложила послание. При этом она внимательно посмотрела на мою именную метку на руке. Открыла, достала лист с посланием и быстро заскользила по ровным строчкам глазами. На секунду оторвалась от чтения, уткнулась в меня задумчивым, невидящим взглядом, постукивая листом себя по ладони. Я стояла, не шевелясь, чтобы не отвлекать её от раздумий. Секунду-другую она таращилась на меня и вернулась к письму. Закончив, сложила его, сунув обратно в конверт, и холодно посмотрела на меня.

– Ну что? Обнадёжила тебя моя сестрица? Сказала, небось, что я тебе комнату выделю, чтобы ты могла осмотреться в городе, так? Молчи-молчи, вижу, что так. Да и в письме она об этом меня просит. Нет, ну надо же! В детстве она мне котят-щенят таскала, а теперь, вот, полюбуйтесь: детей подкидывать начала! Я тебе вот что скажу, моя дорогая: половину Усвара ты уже посмотрела, когда сюда от станции шла. Вторую посмотришь, когда по той же дороге к приюту пойдёшь. Как говорится, благодарю за письмо, можешь идти. Дверь знаешь где.

Беру свои слова обратно: эта су… кхм… дама точно из другого помёта. М-ды… Мерле и впрямь меня так сильно обнадёжила, что подобный вариант событий я даже не рассматривала. И что теперь делать?..

– Дорогая, ну куда она пойдёт? Ночь на улице, фонарей совсем нет, – внезапно вступился за меня орк. – Там сейчас в этой темноте легко расшибиться насмерть. А если встретит какого-нибудь… не очень хорошего человека?

– Бруг, – скептично осадила его женщина, – самого нехорошего человека Усвара она повстречала ещё на станции: бьюсь об заклад, что Ворчливый Джо опять там в пыли валяется. Был там вредный старик, кроющий руганью через слово? – это она уже адресовала мне. Я кивнула, и Марвена ехидно хмыкнула: – Поздравляю, ты имела честь общаться с нашим начальником станции. И крыл тебя матом не абы кто, а ещё и мэр города по совместительству.

Сказать, что я была поражена, не сказать ничего. Если вот этот бомж – мэр, то… Ё-моё… Кажется, я сильно недооценила масштаб бедствия и своего попадания.

Орк скорчил ей умильную просящую мордашку.

– Нет, дорогой. И не надо на меня так смотреть: таверна – не место для детей. А особенно, если эти дети – пэрри, – ответила Марвена на это, но голос её дрогнул.

– Орки верят, что пэрри приносят удачу… – проворчал Бруг и придал лицу ещё более «щенячий» вид.

Боги, и он действительно стал походить на жалобного щеночка! У него даже кончики ушей расстроено поникли! У орка получилось изобразить этакую мимишную серо-зелёную смесь боксёра и питбуля под два метра ростом. Разве что по-собачьи носом не засвистел. Аж я прониклась. На Марвену это тоже подействовало:

– Нет, не смотри на меня так… – пробормотала она и сдалась: – Ладно, пусть остаётся. Но утром чтобы духу её здесь не было. И в комнатах ей делать нечего! Я из-за неё камин топить не буду, а без него она до утра околеет. Вон, пусть на стульчике здесь у камина посидит. Заодно и на глазах у тебя будет. Заступничаешь? Вот сам с ней и возись.

Бруг расплылся в широкой довольной улыбке и украдкой мне подмигнул. Марвена фыркнула, развернулась и ушла обратно в подсобные помещения. Орк кивком головы указал мне на кресло рядом с большим камином в углу таверны:

– Иди, погрейся. Садись в кресло, не бойся: про стул она для острастки сказала. Продрогла небось?

Я поблагодарила его, прошла и уселась в старое скрипучее кресло. Местами обшивка была затёрта до черноты, и запах от мебели исходил, будто на нём ночевали собаки, но… не в моём положении привередничать. Только благодаря чуду и сердобольности этого клыкастого великана я сейчас не на улице.