Расплакался участковый, обнял всех да и отправился в столицу области служить вместе с «Вяткой». Только так и не узнал, что масоны давным-давно выиграли в нарды у кого-то под Ереваном бочки дубовые. И по ночам ставили коньяк, а потом меняли его на дефицит всякий и запчасти к «Волгам». И тем подрывали экономику страны.
Пионеры на страже
Карточка 2061. Архангельск. 1971. Сотрудник райкома
Агент ЦРУ Кристофер Саммерс проснулся совершенно разбитым. Только ковёр, в который его закатали накануне, спасал тело и голову от распада. Болело всё и всё хотело уподобиться ракете – с треском улететь куда-нибудь и сгореть.
Справа раздалось непонятное «вжжж», которое сменялось легким хрустом и тихим свистом. Саммерс повернул голову – рядом крутилась юла. Над ней белело большое круглое лицо мальчика лет десяти. Красный галстук неприятно резанул глаза.
– Очухался, гнида? – мальчик неожиданно пробасил.
Саммерс хотел что-то ответить, но не мог подобрать нужные слова. Всё-таки русский язык невероятно сложен. Проще было сегрегацию победить, чем выучить все тонкости и спряжения.
– Как я здесь очутился? Ты кто? – Саммерс с удивлением обнаружил, что хрипит.
– Вопросы здесь задаём мы, и у нас их очень много.
Голос был откуда-то сзади и более взрослый. Скоро его источник наклонился над Саммерсом. Это был подросток в отглаженной белой рубашке и с пушком над верхней губой. Удивительно, подумал агент, но на всех агитационных плакатах пионеров рисовали без усов и последствий борьбы с прыщами.
– Митька, крутани ещё. Похоже тут до кого-то не доходит.
Круглолицый раскрутил юлу сильней, и тут Саммерс вспомнил дрейдл на семейных праздниках. Теплые воспоминания детства наполнили его тоской глубиной с Гранд Каньон.
– Послушай, дядя, всё мы о тебе знаем. Ты попал к нам по туристической путевке, решил посмотреть «Золотое кольцо» и Ленинград. В твою задачу входило также связаться с «кротами» в НИИ Среднего машиностроения, чтобы получить от них данные по термоводородной ракете. Всё мы знаем. Мы за тобой долго следили. Говори, гнида, где твой радиопередатчик и самолет!
Усатый пионер сглотнул и пнул ковер. Ковер тихо застонал. Дрейдл в голове стал раскручиваться сильней. Усатый продолжил.
– Убить мы тебя не убьём, сколько приехало, столько и должно уехать, порядок знаем. Но пока ты не скажешь, где твой передатчик и самолет, будешь тут лежать.
– Какой передатчик? Какой самолет? Я простой американский турист. Я очень хотел посмотреть Кострому, прикоснуться к старой русской архитектуре, купить платок для невесты Дженнифер.
– Митька, он не понимает. Давай сразу, а то опоздаем на линейку.
Где-то зашуршали газеты, и Саммерс приготовился, что его будут бить ими. В лучшем случае в газеты ничего не завернут. Митя ещё раскрутил юлу и хорошим басом начал читать.
– За последнее время ученые СССР создали немало работ, разоблачающих концепции реакционной буржуазной идеологии, идеологии антикоммунизма. Советские философы, экономисты, историки разоблачили буржуазные концепции единого индустриального общества.
– Нееет! – Саммерс сам не понимал откуда у него взялись силы кричать.
– … «государства всеобщего благоденствия», теорию «конвергенции», деидеологизацию общественного сознаниям и другие измышления защитников отжившего строя.
Митя остановился, чтобы выпить воды из чашки с каким-то ушастым зверем. После встряхнул газету и продолжил.
– Лихорадочные попытки апологетов империализма придать «наукообразную» форму своей клевете на социалистическое общество вызывают необходимость не только не ослаблять борьбы с буржуазной идеологией, но и непрерывно наращивать усилия в этой борьбе. Исключительное значение приобретают консолидация и объединение усилий всех прогрессивных мыслителей, создание единого фронта борьбы против…
– Хватит. Нет. Я всё скажу. Только не надо, больше, пожалуйста, – голос Саммерса сорвался на всхлипывания.
– Смотри-ка, Митька, как его корежит. Ну давай послушаем.
– Самолет, на котором я должен был отправить данные, лежит в овраге за рекой. Вы её называете Байдога. Передатчик в подвале за старыми мешками с картошкой.
– В каком доме, гнида?
– Который с красноармейцем на торце.
Усатый и Митька приподняли ковер и напоили агента теплым молоком с медом, а потом подложили подушку под голову.
– Митька, я сейчас беру Козла и Гриню, пойдем проверим и решим. Ты его не трогай теперь, а после звонка начинай выводить на норму.
Саммерс неожиданно для себя сладко закрыл глаза и сквозь сонную истому слышал шаги, звуки запираемой двери и тихие мелкие переговоры, в которых обсуждалось, что приготовить на ужин.
Очнулся агент от телефонной трели. Митя поднял трубку, посопел в неё и что-то достал с полки. Потом присел на маленький стульчик перед ковром.
– Всё нормально. Нашли и самолет твой, и передатчик. Сейчас я тебя буду возвращать.
Саммерс неприятно поёжился. То ли от пробуждения, то ли от ожидания новой пытки. Митя совсем другим басом неожиданно начал: «В одном густом тропическом лесу жил да был очень забавный зверёк. Звали его Чебурашка».
Саммерс завороженно вытянул шею и полностью растворился в истории о неведомом звере. В его голове вновь закрутился дрейдл, а тоска растворилась в тепле ковра и голосе мальчика.
А отряд усатого пионера стал победителем в соревнованиях по сбору металлолома, получил вымпел и путевки в лагерь на берегу реки Байдоги.
Из тетради И. О. Саврасова
Решительно не понимаю, что здесь творится. Какой-то пионерский роман в общей тетрадке. Насмотрелись кино вместо школы и фантазируют. И ведь не лень было записывать или переписывать. Как это вообще здесь оказалось-то?
Ракетная правда
Карточка 560. Чебоксары. 1985. Слесарь-инструменталист
О существовании сообщества «Ракетная правда» знали только его участники. Удивительная конспирация, которой могли бы позавидовать даже организованные преступные группы того времени, позволила сообществу прожить не один год, а два. И только трагический конец истории позволил сохранить для истории хоть какую-то информацию.
Сообщество «Ракетная правда» сложилось во время работы в колхозе студентов Барнаульского университета. Старшекурсников отправили собирать картошку, и одним вечером между студентами исторического и физического факультетов завязался спор и примате точных и гуманитарных наук. Довольно банальный и набивший оскомину спор того времени перерос в бытовую драку, которую остановил университетский стукач, когда вернулся из поселка с несколькими бутылками самогона. Студенты уселись за стол и продолжили выяснять, кто выше и важней.
К утру они поняли, что различий у них меньше, чем думалось, а о сходствах они говорят разным языком, отчего исходит недопонимание. Оставшуюся часть сельхозканикул группа держалась вместе и выбирала дальние участки работы. В последнюю ночь перед отправкой домой свершилось самое главное – в недостроенном коровнике студенты в тонкой тетради записали первые строки «Ракетной правды», своеобразного кодекса поведения и жизни. Тетрадь замотали в кирзу и потом доставали только на собраниях.
Появление любых официальных или неофициальных сообществ среди студентов – типичное и естественное явление для молодых людей, не обремененных заботами взрослой жизни. Но «ракетчики» прониклись собственными правилами настолько глубоко, что студенческая шутка переросла в нечто куда более серьёзное.
Разработанная студентами философская и этическая концепция выглядела крайне наивно даже для конца 60-х и рассматривала человека как механическое устройство, существующее во времени и социуме. При этом чувствуются отголоски хоккейных матчей, что будет заметно ниже. «Ракетчики» наизусть заучили содержание тетради на случай, если её необходимо будет уничтожить. Всего сохранилось десять заповедей, которые могли в первом варианте сильно отличаться, так что можно считать итоговый вариант вершиной мысли. Вот они:
– Ты цельный, когда вас трое: Ты, Она, Друг.
– Избегай власти над собой и под собой.
– Ты машина, вышедшая за грань механизма.
– Окружая себя машинами, ты делаешь их выше и приближаешь к себе.
– Нет никаких сил, кроме твоей слабости.