Распута

Огонь занялся не сразу, мокрые ветки долго чадили, пока не пробились первые жёлтые языки. Я осмотрел руки: несколько мелких царапин и пара следов обморожения — ничего, что не зажило бы до свадьбы.

Главный ты наш герой…

Читать записи не хотелось. Я знал: если открою дневник, то не смогу удержаться. Снова перечитаю те её слова.

Распута, ты дурак. Это сейчас мог записать про себя и я сам.

Захотелось вернуться в Чёрную Зыбь и раствориться, не чувствовать. А ведь и правда, я же почти сдался, почти согласился. А может, и стоило бы?

Чалу легла рядом с костром. Она делала так редко — видимо, замёрзла. На шерсти росой блестели капли — остатки инея.

Я подсел к ней, погладил по морде. И сказал вслух:

— Всё-таки прав Епифан. Надежда беспринципная сука.

Я подкинул ветку в костёр и лёг. На небе сияли звёзды.

— И чем тогда надежда на небытие лучше?

Я взглянул на Чалу, она, как всегда, не ответила.