– И много у вас с собой таких сюрпризов? – как бы между прочим поинтересовалась Диана.
– Хватит для пары подобных препятствий, – ответил ей Мекет, заглядывая в шахту и что-то явно тщательно просчитывая в уме. – Ну, кто на этот раз будет первым? – И не дожидаясь ответа, прибавил: – Опять я? Ладно.
Когда пришел мой черед прыгать в шахту, я был готов. Ну или убеждал себя в этом. Разницы, если честно, никакой. В технике использования антигравитационного ранца я уже чуточку освоился, так что здесь проблем особых не возникло. Главная сложность заключалась в тесном пространстве самой шахты, но и с этим мне, в общем-то, удалось справиться. В нужный момент я завис на требуемой высоте и без длительных проволочек забрался в раскуроченную взрывом дверь.
– Делаешь успехи, – заметил Мекет с одобрением, когда я следом за Дианой неуклюже пролез в дыру.
Нутром чуя очередную шпильку, я ничего не ответил и вместо этого принялся осматривать помещение, в которое нас занесло.
Просторная округлая комната с покатым потолком и прозрачными стенами, должно быть, некогда открывавшими вид на галерею уровнем ниже, тонула в непроглядной тьме, еле-еле разгоняемой нашими маломощными светотрубками. Там, где стены были облицованы матовыми панелями, чернели прямоугольники сенсорных экранов, давным-давно разбитых вдребезги и устлавших своими осколками пол целиком. Несколько приземистых круглых столов, очень похожих на операционные, обнаружились выдранными из своих гнезд с мясом и переломленными пополам. По всему периметру комнаты тянулись необычные конические приборы, переливающиеся в свете моего фонарика странным серебристым свечением. Такие же приборы обнаружились у дальней стены. Они были выстроены вокруг полупрозрачного сферического резервуара, похожего на огромный мыльный пузырь и до краев заполненного то ли жидкостью, то ли плазмой стального цвета. В отличие от прочих обнаруженных здесь предметов, резервуар оказался целым, хотя и на нем остались явные следы вандализма. Температура воздуха была на пару градусов выше, чем наверху. Отчетливо пахло затхлостью, химикалиями и, разумеется, смертью.
Запах меня не пугал. Он лишь подстегивал обостренные чувства и будто усиливал восприятие. Осторожно ступая по хрустящим под ногами осколкам, я, с нескрываемым интересом, разглядывал это потрясающее оборудование, на ходу предполагая, что за великие эксперименты ученые лейры могли здесь проводить.
– Это уже не похоже на последствия бомбежки, – заметила Диана, шагая с большой осторожностью, как будто боялась обо что-нибудь испачкаться. – Думаете, мой робот где-то здесь?
– Если верить маячку, – ответил Мекет. Голос его при этом звучал как-то натянуто и зло.
Я оглянулся. Брат сверлил меня тяжелым, точно паровой каток, взглядом, и будто ждал, что я вот-вот что-нибудь натворю.
– Что-то не так? – поинтересовался я.
Он тут же отвернулся и с еще большим, как мне показалось, раздражением, стал осматриваться вокруг.
– Ищите робота. Он где-то здесь. – Вручив мне инфопад, Мекет первым бросился разгребать завалы.
Какое-то время я стоял на месте и отстраненно наблюдал за развернувшимися поисками, не в силах заставить себя к ним присоединиться. Не могу объяснить, что со мной происходило, но ощущение сильно смахивало на то, что беспокоило меня еще наверху. Только вместо желания блевануть так, чтоб желудок вывернулся, я чувствовал, как нечто потустороннее пытается проникнуть в мои мысли. Толкается с осторожностью, мягко, ненавязчиво, украдкой…
– Что-то непохоже, будто этому разгрому двести лет, – словно из глубины донесся до меня озабоченный голос Дианы. – И эти конденсаторы… насколько я знаю, такие в то время еще даже не выпускали!
Вдруг некое знание откуда ни возьмись поселилось в моей голове, как если бы давно забытый факт неожиданно высвободился из темных кладовых памяти. Знание это было совершенно определенным, неизбежным и несло в себе информацию, жизненно важную для каждого, кто находился со мной в Цитадели… Я поймал себя на мысли, что мне необходимо заглянуть за струящуюся поверхность таинственного пузыря, будто знал, что внутри таится ответ на многие вопросы.
Наплевав на предупреждающее ворчание брата, я приблизился к пузырю и внимательно осмотрел его, в надежде отыскать способ как-нибудь проникнуть внутрь. Стенки сферы оставались непрозрачными и от слабейшего воздушного потока покрывались рябью, словно поверхность пруда, в который бросили камнем. И ни намека на шов или какой-нибудь зазор. Просто сплошной жидкометаллический пузырь.
Не растеряв уверенности, я подобрал с пола увесистый кусок арматуры и со всего маха ударил по стенке пузыря там, откуда при моем дыхании разбежалась кружки слабых волн.
Громкий металлический звон, разнесшийся по всей лаборатории, заставил Мекета прикрыть голову руками и рухнуть на пол. Глаза Дианы, стоявшей чуть в стороне, по размерам своим напоминали блюдца.
– Виноват, – пробормотал я, извиняясь.
– Ты какого… здесь творишь?! – злобным полушепотом прорычал братец, вскочив на ноги и с угрожающим видом устремляясь ко мне.
Не обращая на него ни малейшего внимания, я еще раз размахнулся и ударил по округлой поверхности, которая теперь уже жидкой совсем не казалась. Она была твердой, точно метеоритное железо. Новый звон, отражаясь от стен, полетел во все стороны.
– Прекрати, сейчас же! – Мекет подскочил ко мне и выхватил арматуру из рук. – В конец ополоумел, что ли?
– Помоги-ка! – не терпящим возражения тоном сказал ему я и указал на небольшую сеточку трещин, образовавшихся в том месте, куда во время удара приходилась моя импровизированная бита. – Бей сюда, что есть силы. Она поддается.
– Не собираюсь я никуда бить.
Повернувшись к брату всем корпусом и опалив его яростным взглядом, я повторил:
– Бей, кому говорят! Нам надо открыть эту штуку!
– Зачем?
– Там что-то есть, – проговорил я, снова возвращая взгляд к пузырю. – Я это чувствую.
Лицо Мекета сделалось еще более хмурым, хотя, казалось, больше хмуриться было уже некуда. Сам я в тот момент едва ли чувствовал себя лучше, а потому не придал выражению брата большого значения.
– Ты сумасшедший, – только и сказал он, а затем, как следует размахнувшись, ударил по поверхности резервуара.
Диану пузырь и скрытая в нем тайна ничем не заинтересовали. Единственное, что она сделала, это окинула нас презрительным взглядом, а затем с удвоенным рвением продолжила поиски собственного лакея…
Потребовалось немало времени, чтобы усилия Мекета дали хоть какой-то результат. Удара с двадцатого ему все же удалось немного пробить оказавшуюся чрезвычайно плотной стенку пузыря. Появившаяся прореха наконец-таки позволила заглянуть внутрь одним глазком, но сколько я ни старался, дирижируя себе светотрубкой, разглядеть что-либо все равно не получалось.
– Должна же эта штуковина как-то открываться! – в сердцах выдохнул я.
Тут Мекет решил вмешаться и уверенно отодвинул меня рукой в сторону.
– Дай я.
Послушно посторонившись, я принялся наблюдать за тем, как брат тщательнейшим образом ощупывает пузырь. Выглядело это все довольно-таки комично, а потому я поспешил поинтересоваться:
– Что это ты делаешь?
– Заткнись, – шикнул Мекет, не прекращая своего занятия.
Слегка заскучав, я решил узнать, как проходят поиски у Дианы, но как только отвернулся, сразу же услышал громкий и очень неприятный хруст, так похожий на звук ломающихся костей. Быстро вернув свой взгляд обратно, я едва успел отскочить и не столкнуться с массивным куском пузыря, рухнувшим мне под ноги.
– Как ты это сделал? – тут же пристал я к брату, который своими секретами отчего-то делиться не захотел. Он смотрел в резервуар и последними словами ругался себе под нос. В воздухе с еще большей силой запахло тошнотворной сладостью, и понять причину этого оказалось делом совсем не сложным: на дне резервуара нас ожидал еще один труп.
Сама по себе, никого эта находка не шокировала. Удивительным не было и то, что я ее смог учуять. Как уже говорилось ранее, мне всегда невероятно лихо удавалось находить хорошенько припрятанные вещи, неважно кем или чем они до этого были. Озадачивало следующее: кому могло прийти в голову спрятать человека в пузырь, а потом еще и запаять крышку; и почему он не выглядел так, как положено двухсотлетнему трупу?
– Ради всего святого, кто это? – проговорила Диана, прикрыв лицо ладонью, ибо смрад стоявший над пузырем становился все более невыносимым.
– Кем бы ни был, вряд ли он нам об этом скажет, – заметил Мекет, опустив назад забрало своего шлема. – Кстати, он так и должен выглядеть?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Несмотря на устойчивый запах мертвечины, тело выглядело на удивление хорошо сохранившемся и за годы, проведенные в пузыре, практически не разложилось. Можно было даже предположить в каком возрасте он скончался – на вскидку, лет, эдак, шестьдесят, но может и больше. Густые белоснежные волосы, как и борода, жестким веником торчали во все стороны, кожа казалась иссиня-черной, как у большинства выходцев с планет Ока Манат, но это вполне могло быть и обманчивым впечатлением, ведь неизвестно, в чем конкретно и как долго он мариновался…
– Его застрелили, – Диана указала на аккуратную черную дырочку в центре груди мертвеца, видневшуюся за обугленными краями мешковатого рубища, в которое он был облачен. Она чуть подалась вперед и подсветила практически полностью высохшее лицо убитого светотрубкой. – И очень сомневаюсь, что это сделали лейры.
Невольно подтвердив мои догадки собственным замечанием, Диана заставила меня поинтересоваться:
– Ты еще и в медицине разбираешься?
– Читала кое-что, когда была помоложе, – туманно ответила она, выпрямляясь.