– Понятно, – улыбнувшись, произнёс Сергей. – Раз уж ты с гитарой, то давай, споём чего-нибудь.
– А что у вас обычно поют? – спросил Рома, расчехляя инструмент.
– А все по-разному. Были ребята «Кино» пели, «ДДТ», в основном рок, но не
тяжёлый, который к приятному вечеру располагает. Но только без «блатняка».
– Хорошо… – лишь только сказав это, он ударил по струнам.
Я иду по городу в гавайской рубашке
Я иду по городу в гавайской рубашке…
Сергею ритм понравился; он слушал с улыбкой и, даже немного пританцовывая, тарабанил по столу ладонями.
На следующий день, в понедельник вечером, Рома уже сидел с гитарой за барной стойкой и пел:
Я спал этой ночью лишь 2 часа
Вчера я сделал предложение, я стихи ей писал
Эй, люди! Мне давно снесло башню!
Из семи столов заняты были пять, но тем не менее аплодисменты зазвучали так, как порой не звучат при полном зале.
В комнате сделанной под складскую настраивал гитару другой музыкант «Алебарда» – Боря. В музыкальном андеграунде города его так и звали – Боря «БГ». Видимо из-за его глубоких познаний в питерской музыке, в частности группы «Аквариум», чьи песни он преимущественно и пел в кафе. Внешне же, он не имел большого сходства с Гребенщиковым – хоть голос был похож и он носил длинные волосы, но на время выступления собирал их в пучок. Да и одевался прилично, так сказать «под стать заведению». Наверняка, увидев его на улице днём, он шёл бы с распущенными волосами и в каких-нибудь хиповских шмотках.
Рома, под звучащие за спиной аплодисменты, зашёл из зала кафе на кухню и, пройдя немного, в складскую. Он поставил гитару в угол, рядом с полочками заполненными пивом.
– Ну как народ сегодня? Нормально? – спросил всё ещё настраивающий висящую на ремне гитару Боря.
– Да, реагирует хорошо, – Рома сел на маленький диванчик, который оказался сломан. Под весом Ромы он накренился прямо – вперёд. Они вместе с диваном чуть было не грохнулись на пол.
– Осторожно! Он сломан, – как бы предупреждая, вырвалось у Бори.
– Спасибо. Ещё б чуть-чуть и я бы навернулся, – нога рефлекторно упёрлась в пол и не дала телу Ромы грохнуться на пол и без того тесной комнатушки.
– Это ты песню придумал… – сказала вошедшая повариха тётя Лера. Она хотела выйти во двор и покурить. Путь к двери, выходящей во двор, лежал как раз через кладовую, – …про рубашку? – она вытерла руки о полотенце и отпустила правую руку в карман, где лежали сигареты.
– Да, я написал
– Молодец. Весёлая песня. Хорошо поёшь, – тётя Лера была задорной тёткой и говор у неё то же был задорный.
– Спасибо, – застенчиво улыбаясь, сказал Рома.
– Тётя Лера, вы на перекур? – спросил стоявший у неё на пути Боря.
– Да. Пойдёшь? – уже держа сигарету в губах, спросила тётя Лера
– Не, я недавно ходил, – он пропустил её прислонившись вместе с гитарой к полочкам.
– А ты давно уже в кафе? – Рома хотел поближе узнать о жизни интересного с первого взгляда человека.
– Да вот, второй год уже, – немного призадумавшись, ответил БГ.
– Ого! И не надоело ещё?
– Да нет. Приходится играть. В нашем городе музыкантам сложно пробиться; хоть так – уже хорошо.
– Я тоже чисто из-за средств. Ну и опыта поднабраться
– А ты учишься? – задал встречный вопрос Боря. Он не хотел много о себе рассказывать. Это стало ясно после его ответов. Судьба, как после всё-таки узнал Рома, была тяжёлой, и делиться с кем-то пережитым ему не хотелось.
– Да
– На кого?
– На экономиста
– Востребованная профессия. Будешь хорошим специалистом – будешь хорошие деньги зарабатывать.
– Да ну их нафиг! Мне б сейчас поднакопить немного, доучиться и в Питер свалить.
– А там что?
– А там музыкой заниматься.
– Тогда зачем ты на экономиста сейчас учишься?
– Да семья у меня, счетоводы, – Рома сказал эту фразу, глядя в пол и с подтекстом «Как вы меня достали», но всё же улыбаясь. Ведь он любил вою мать и перечить ей не мог.
– Ну тогда понятно. Мама значит заставила
– Ага
– Правильно делаешь. Валить отсюда надо. Я бы сам давно свалил, да дочка у меня тут. И так её мать к себе забрала, видимся редко, а уеду так совсем видеться не будем, – на время рассказа о своей нелёгкой доле, БГ перестал настраивать гитару и положил руки на неё. – Ты главное не позволяй никому себя сломать, если хочешь по жизни заниматься музыкой. Сколько раз мне говорили: «Ты поёшь плохо», «Голоса у тебя нет», «Это не так играешь», «Тут аккорд не так берёшь»; я на всё забивал и всё равно пел и играл. Главное – в душе музыкант, а остальное всё фигня.
– Согласен, – лишь только вставил Рома. Тут и говорить было нечего.
– Мне два пальца сломали на левой руке, и ничего, играю. Зарабатывать то надо как-то. За то любимое дело хлеб приносит.
– А мне хоть руки сломают, да хоть помру – всё равно играть буду, – рассмеялся Рома и его смех слился с гитарой, на которой тут же заиграл Боря и запел:
Этот поезд в огне и нам не на что больше жать.
Этот поезд в огне и нам некуда больше бежать…
Рома взял свою гитару и положил её на ногу поставленную, на диванчик. Он быстро подстроился под Борю и запел с ним вместе: