Ошибочная надежда

Глава 4. Есть вопросы, на которые лучше не искать ответы. Но я уже не могу остановиться.

Демид.

«Что она вообще о себе думает? Да кто она такая?»

В сознании тут же возник образ – Эмилия, стремительно удаляющаяся по тускло освещённому коридору. Её силуэт, растворяющийся в полумраке.

Я сел на край кровати, едва выйдя из душа. Капли воды ещё стекали по плечам, но холод не пробивался сквозь назойливый вихрь мыслей, крутившихся в голове, словно шестерёнки в сломанном механизме.

На моей памяти не было такого, чтобы девушка сбегала после поцелуя. Обычно всё происходило ровно наоборот – приходилось искать повод, чтобы деликатно отстраниться. А тут… Она не просто отстранилась – она убежала.

«Пора собираться и спускаться к завтраку». – мысленно скомандовал я себе, пытаясь вынырнуть из омута навязчивых размышлений.

Быстрыми, почти автоматическими движениями натянул джинсы и белую футболку. Ткань приятно холодила кожу, но это ощущение тут же растворялось в нарастающем беспокойстве.

Спустился вниз. В столовой царил мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь лёгкие занавески. За столом сидели только Дэн и Эл. Пустой стул напротив них будто молча вопрошал: «Где она?»

– Почему вы вдвоём? – спросил я, невольно задерживая взгляд на незанятом месте.

Эл подняла глаза, её улыбка была спокойной, почти безмятежной, но в ней угадывалась тень понимания.

– Эмилия скоро спустится. – мягко ответила она. – Она немного задержалась.

Я кивнул, усаживаясь, но внутреннее напряжение не отпускало. Каждый звук – звон посуды, шёпот ветра за окном, далёкие шаги в коридоре – заставлял вскидывать голову, ожидая появления её.

Дэн, будто почувствовав моё состояние, бросил на меня косой взгляд, но промолчал. В его молчании читалось больше, чем он готов был произнести вслух – не просто любопытство, а осторожное понимание, словно он видел то, что я сам старался не замечать.

– Какие планы на вечер? – наконец спросил брат, и в его голосе явственно прозвучала намеренная лёгкость. Он явно стремился сменить тему, перевести разговор в другое русло.

Я пожал плечами, пытаясь изобразить равнодушие:

– Пока никаких. Думал просто отдохнуть.

– О, у меня есть потрясающая идея! – тут же встрепенулась Эл, и её глаза заблестели с таким энтузиазмом, что даже самый мрачный человек невольно улыбнулся бы. – Но сначала дождёмся Эмилию.

Её слова повисли в воздухе. Я невольно покосился на пустой стул напротив. Где она? Что задерживает её?

Дэн кивнул, словно соглашаясь с невысказанным, и потянулся за кофейником. Звук наливаемой жидкости заполнил паузу, но не смог заглушить напряжённого ожидания, разлитого в воздухе.

Эл, будто не замечая нашего молчаливого диалога, продолжила:

– Это будет незабываемо, обещаю! Но без Эмилии начинать нельзя – она должна быть в центре событий.

Я сделал глоток кофе, ощущая, как горький аромат пробуждает чувства.

– Даже так? – я поднял на Эл взгляд, в котором любопытство мешалось с едва сдерживаемым раздражением. – Я думаю, что не стоит заострять внимание на ней одной!

Слова вырвались резче, чем я планировал, но я не стал их забирать. Внутри разрасталось неприятное ощущение – будто я теряю контроль над ситуацией, а все вокруг только и делают, что подстраиваются под одну‑единственную переменчивую фигуру.

Я невольно сжал пальцы в кулак под столом. Почему мы все должны подстраиваться под эту девчонку? Почему её настроение, её прихоти, её внезапные исчезновения и появления задают тон всему дню?

Эл на мгновение замерла, словно не ожидая такой откровенной вспышки. Но уже через секунду её лицо смягчилось, а в глазах мелькнуло что‑то похожее на сочувствие – или, что ещё хуже, понимание.

– Ты не совсем прав, – мягко произнесла она, чуть наклонив голову. – Дело не в том, чтобы подстраиваться. Просто… Эмилия особенная. И сейчас ей непросто.

Дэн, до этого молча наблюдавший за диалогом, наконец вмешался:

– Слушай, я понимаю твои чувства. Но давай не будем делать поспешных выводов. Возможно, у неё есть причины вести себя так.

Я недовольно окинул Дэна взглядом, не понимая, что он хочет мне этим сказать. В его словах чудилась недоказанность, будто он оберегал какую‑то тайну – и это лишь подливало масла в огонь моего раздражения.

Я уже хотел встать со стула – подойти к барной стойке, налить себе сока, хоть чем‑то занять руки и мысли, – как вдруг мой взгляд случайно скользнул в сторону лестницы.

И замер.

По ступенькам спускалась Эмилия.

«Боже, она чудесна», – пронеслось у меня в голове, и это было не просто восхищение – это был удар, внезапный и безоговорочный, от которого перехватило дыхание.

На ней было милое белое платье – настолько простое и в то же время безупречное, что казалось, будто его создали специально для неё. Оно изящно облегало плечи, струилось по фигуре и веером доходило до колен, подчёркивая каждый изгиб.

Свет из окна падал на её кожу, делая её ещё более золотистой, контрастируя с тёмными, словно полированными, волосами. Платье идеально подчёркивало осиную талию, мягко обрисовывало линию груди – не вызывающе, но так, что взгляд невольно задерживался.

Я потерял дар речи.

Всё вокруг будто притихло. Осталась только она. Её плавная походка, лёгкий взмах руки по бедру, едва заметная улыбка, которую она, кажется, пыталась скрыть.

Дэн что‑то сказал, но я не расслышал. Всё моё внимание было приковано к ней – к тому, как она вошла в комнату, словно неся с собой тихий вихрь, способный перевернуть привычный порядок вещей.

В голове билась одна мысль: как можно было сбежать после поцелуя – и при этом выглядеть так, будто сама судьба решила подарить мне этот момент?

– Оу, детка, ты прекрасна! – восторженно воскликнула Эл, вскакивая с места. – По какому поводу такое преображение?

Эмилия слегка улыбнулась, и эта улыбка, едва заметная, но оттого ещё более притягательная, будто приглушила все остальные звуки в комнате. Она сделала шаг вперёд, и Эл тут же заключила её в объятия – лёгкие, дружеские, но полные искреннего восхищения.

– Это платье… – продолжала Эл, отстраняясь и разглядывая подругу с явным удовольствием. – Оно будто создано для тебя.

Эмилия опустила взгляд, словно смущённая этим потоком комплиментов, но в её позе читалась сдержанная уверенность .

– Да, соглашусь, – вставил Дэн, поднимая глаза на Эмилию. Его тон был непринуждённым, почти небрежным, но в нём угадывалась искренняя оценка. Однако, едва он встретился со мной взглядом, его фраза повисла в воздухе, будто он вдруг осознал, что сказал лишнее.

Я молчал. Слова застряли где‑то в горле, не желая превращаться в звук. Всё, что я мог – смотреть. Наблюдать, как свет играет на её волосах, как платье подчёркивает каждый изгиб, как она, сама того не осознавая, притягивает к себе всё внимание.

Эл, не замечая этой молчаливой перепалки взглядов, продолжала:

– Мы тут как раз обсуждали планы на вечер. Но без тебя ничего решать не хотели. Ты должна быть в центре!

Эмилия чуть приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли усмешка, то ли тень сомнения.

– В центре? – переспросила она мягко, приближаясь к салолу и усаживаясь на свое место. – Не уверена, что заслуживаю такого внимания.

– Заслуживаешь, – твёрдо сказала Эл. – И мы докажем это сегодня.

Дэн кивнул, но его взгляд снова скользнул в мою сторону, будто ожидая реакции. Я сжал пальцы в кулак под столом, пытаясь унять странное, почти раздражающее чувство – смесь восхищения и досады.

Почему она так легко завладевает вниманием всех вокруг? Почему даже её скромность выглядит как искусство?

– У меня есть идея, – затараторила Эл, сияя от предвкушения. – Давайте устроим небольшой пикник у озера. Там сейчас невероятно красиво: листья на деревьях уже начали менять цвет, вода спокойная, как зеркало… Можно взять плед, вино, закуски – и просто насладиться вечером.

– Звучит заманчиво, – согласилась Эмилия, и в её голосе прозвучала искренняя теплота. – Давно не была у озера.

– Отлично! – Эл повернулась к Дэну. – Ты же возьмёшь на себя вино?

Дэн усмехнулся:

– Без проблем. Какое предпочитаем?

– Что-нибудь лёгкое, белое. Чтобы сочеталось с настроением, – ответила Эл, а затем перевела взгляд на меня. – А ты? Чем поможешь?

Я наконец оторвал взгляд от Эмилии и заставил себя улыбнуться:

– Могу взять пледы и закуски. Что-нибудь простое, но вкусное.

– Прекрасно! – Эл хлопнула в ладоши. – Тогда встречаемся через час у машины.

Эмилия подняла на меня взгляд – в её глазах металась тень тревоги, словно она пыталась найти в моём лице ответ на невысказанный вопрос. Пальцы её непроизвольно сжимались, костяшки хрустели от нервного напряжения – этот едва заметный жест говорил громче слов.

«Она волнуется», – мелькнуло у меня в подсознании. Но в следующее мгновение мысль обострилась: «Она боится меня!»

– Я… – её голос дрогнул, – я не уверена, что мне стоит с вами ехать. Я бы хотела остаться дома, упаковать все нужные вещи для пикника и переодеться по такому случаю. А вы пока можете съездить в магазин и докупить всё необходимое.

Я медленно окинул её взглядом, пытаясь разгадать причину этой внезапной робости. В груди закипала досада – не столько от её слов, сколько от того, что я не мог понять истинных мотивов. Почему она отстраняется? Что скрывается за этой нерешительностью?

Дэн и Эл переглянулись. В их взглядах читалось молчаливое взаимопонимание – они явно уловили напряжение, повисшее между нами. Дэн, всегда чуткий к переменам настроения, заметил недобрые огоньки в моих глазах. Он знал: я терпеть не могу отказов, особенно когда дело касается чего‑то, что уже начал считать своим.

– Давайте сделаем по‑другому, – поспешно вмешался он, стараясь сгладить неловкость. – Эмилия с Эл останутся дома и соберут всё необходимое. А мы поедем в магазин. На обратном пути просто заберём вас – и все вместе отправимся к озеру. Что скажете?

Его предложение прозвучало как спасательный круг, брошенный в бурный поток невысказанных эмоций. Эл тут же подхватила:

– Да, это отличная идея! Так мы всё успеем и ничего не забудем.

Эмилия замерла на мгновение, будто взвешивая варианты. Затем кивнула – сдержанно, но с явным облегчением.

– Хорошо, – тихо согласилась она. – Так будет лучше.

Я молчал, чувствуя, как внутри разгорается противоречивое пламя. С одной стороны – раздражение от её неуверенности, с другой – странное, почти болезненное желание защитить. Защитить от чего? От самой себя? От меня?

– Как скажешь, – наконец произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Тогда поехали.

Она слегка улыбнулась – едва заметно, почти робко, – и это мгновение показалось мне хрупким, как утренний иней.

Дэн хлопнул меня по плечу, прерывая наваждение:

– Ну что, в путь?

Мы вышли на улицу, оставив Эл и Эмилию в доме. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки, но в моей душе царил сумбур. Я знал: этот вечер принесёт больше, чем просто пикник у озера. Он принесёт ответы – или новые вопросы.

По пути к машине я невольно обернулся. В окне мелькнул силуэт Эмилии – она стояла, прижав ладонь к стеклу, и смотрела нам вслед. Этот взгляд, полный невысказанных слов, врезался в память, как заноза, которую невозможно вытащить.

«Что ты скрываешь?» – мысленно спросил я, но ответа, конечно, не получил.

Дэн, заметив мою заминку, спросил:

– Всё в порядке?

Я кивнул, не оборачиваясь:

– Да. Просто… думаю, что купить в магазине.

Он усмехнулся, но в его взгляде читалось: «Я знаю, что ты думаешь не о магазине».

Машина мягко тронулась с места, унося нас прочь от дома, от вопросов, от невысказанных слов. Но где‑то на краю сознания пульсировала одна мысль:

«Сегодня всё изменится».

Глава 5. Сердце помнит то, что разум пытается забыть.

Эмилия.

Эл закрыла за нами дверь, и в гостиной сразу стало тише – будто воздух сам по себе сгустился, наполнившись невысказанными вопросами. Я медленно опустилась на диван, провела ладонью по обивке, словно искала опору.

Эл присела рядом, внимательно глядя на меня.

– Ну? – мягко, но настойчиво начала она. – Рассказывай. Что между вами происходит?

Я вздрогнула, будто ждала этого вопроса и боялась его одновременно.

– Между кем? – попыталась уклониться я, но взгляд скользнул в сторону окна, туда, где только что скрылась машина.

– Ты прекрасно понимаешь, о ком я. Между тобой и Демидом.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Я… не знаю. Всё так странно, – мой голос звучал приглушенно, будто доносился издалека. – Я не помню наше знакомство – словно это происходило не со мной. Не могу восстановить в памяти продолжение той ночи. Сомнения до сих пор терзают душу, не дают покоя. Но стоило ему переступить порог этого дома, как я ощутила необъяснимое притяжение – мощное, почти магнетическое. Странное чувство: кажется, я знаю его целую вечность. Знаю – и всё же боюсь.

Я замерла на диване, вслушиваясь в собственные слова, только что сорвавшиеся с губ. До этого разговора я избегала заглядывать вглубь себя, боялась признать, что именно испытываю к нему. А ведь мы знакомы всего день. Один‑единственный день – и уже эта необъяснимая, всепоглощающая привязанность, от которой сердце замирает при одной мысли о нём.

Воспоминания нахлынули волной: вчерашний поцелуй, тепло его губ, прикосновения рук. Я словно снова ощутила, как его пальцы скользнули по моей спине, как он на мгновение замер, будто спрашивая молчаливого согласия, прежде чем прижать меня ближе. От этих картин по телу прокатилась жаркая волна, и я невольно сжала край подушки, пытаясь унять дрожь.

– Как такое возможно? – прошептала я, глядя перед собой невидящим взглядом. – Как за столь короткий срок можно почувствовать… это?

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и настоящие, как биение собственного сердца. В груди теснились противоречивые чувства: восторг от воспоминаний и страх перед будущим, нежность и тревога, желание быть рядом и боязнь довериться.

Я закрыла глаза, пытаясь уловить хоть каплю ясности в этом вихре эмоций. Но вместо ответов – лишь эхо его голоса, запах его кожи, ощущение его рук. И это странное, но неоспоримое чувство: будто мы знакомы целую жизнь, хотя на деле – всего один день.

– Милая, да ты влюбилась в него, – с тёплой улыбкой произнесла Эл, и в её голосе звучала не насмешка, а искренняя нежность. – Влюбилась с первого взгляда. Это так… по‑настоящему. – Она взяла меня за руку, слегка сжала пальцы, будто передавая мне частицу своей уверенности. – Я очень рада, что это происходит с тобой!

– Нет, это не влюблённость, – поспешно возразила я, словно пытаясь отгородиться от этих слов, как от чего‑то опасного.

Но едва я произнесла это, внутри что‑то дрогнуло. Или я правда в него влюбилась?

Мысль промелькнула, будто искра, и тут же разгорелась, обжигая сознание. Я попыталась ухватиться за привычные доводы: «Мы знакомы всего день. Это просто влечение.».

Эл молча смотрела на меня, не настаивая, не торопя. В её взгляде читалось понимание – без осуждения, без попыток навязать свою точку зрения. Она просто ждала, пока я сама найду ответ.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе:

– Я… не знаю. Всё происходит слишком быстро. Я не успеваю осознать.

– А нужно ли успевать? – мягко спросила она.

Я закрыла глаза, пытаясь уловить хоть каплю ясности. Но вместо логики – только образы: его взгляд, его прикосновение, тот момент, когда он переступил порог дома, и мир будто сдвинулся с места.

– Я заметила, как он смотрит на тебя, – продолжала подруга, и в её голосе звучала неподдельная уверенность. – Видела эти ваши пересекающиеся взгляды – короткие, но такие… насыщенные. Словно между вами проскакивает искра, которую не скрыть ни вежливыми улыбками, ни случайными фразами.

Она чуть наклонилась ко мне, понизив голос до доверительного шёпота:

– Знаешь, мне кажется, это взаимно. Просто он, как и ты, ещё не осознал этого до конца. Может, тоже боится признаться себе.

Я невольно задержала дыхание, пытаясь осмыслить её слова. В памяти тут же вспыхнули мгновения: его взгляд, задержавшийся на мне дольше положенного; едва заметная дрожь в голосе, когда он обращался ко мне; осторожное прикосновение, будто он боялся спугнуть.

– Иногда взгляды говорят громче слов, – мягко возразила Эл.

Я опустила глаза, рассматривая переплетение нитей на обивке дивана. Внутри всё смешалось: робкая надежда, страх ошибиться и странное, пока ещё робкое ощущение, будто я стою на пороге чего‑то важного.

–– Пора собирать вещи, – произнесла я, намеренно переводя разговор в более спокойное русло. Мне нужно было отвлечься от вихря навязчивых мыслей, хоть ненадолго вырваться из плена сомнений и догадок.

– Да, ты права, – тут же поддержала меня Эл, словно почувствовав моё желание сменить тему.

Я встала с дивана, сделала пару шагов к шкафу, будто сама решимость действовать могла развеять внутреннюю растерянность. И тут, словно ухватившись за спасительную ниточку, вспомнила о том, что давно хотела узнать.

– Кстати, я всё хочу спросить про Викторию, – сказала я, стараясь придать голосу непринуждённый тон. – Когда она к нам присоединится? Я бы очень хотела поскорее с ней познакомиться.