В связи с этим вполне корректным представляется утверждение, что государство – скорее не организация публичной власти, а организация гарантирования ответственности каждого перед всеми и обеспечения реализации притязаний каждого среди всех посредством соответствующей этому предназначению публичной власти. И не «способная создавать нормы права», а реализуемая посредством создания норм права.
Соразмерность отдаваемого и обретаемого каждым, пребывающим в государстве, заключена не в том, что каждый отдающий получает то же самое, что он отдал, только в большем объеме. Весь фокус в том, что отданное и обретенное объективно пребывают в качественно различных плоскостях. Обретаемое превышает отданное не количественно, а качественно. Труд и время человека объективно все время дорожают, а материальные блага, создаваемые объединенными усилиями людей, дешевеют. Только особая область юридических знаний – государствоведение способна убедительно обосновать, что всем нам надо не жертвовать государству, а вкладывать в него. А уполномоченным от имени государства чиновникам, прежде всего, поручено от имени государства не раздавать подаяния, а вкладывать средства, обобщаемые в виде блага, в развитие возможностей человека. Разумеется, если вкладывать в общее дело реальные человеческие возможности, тогда возвращена каждому человеку будет тоже реальная польза.
Может быть, в качестве реального блага, вкладываемого каждым человеком во благо общее, следует полагать талант, мастерство и доверие. А в качестве блага, возвращаемого чиновниками от имени государства каждому участвующему в нем человеку, – справедливость, поддержку и уважение.
Только при достижении такого соотношения все полезное, отданное каждым из нас, станет пользой для каждого из нас и для всех нас вместе.
Взаимодействующие возможности человека и государства – это не только физические усилия и материальные блага. Следует, руководствуясь специальными юридическими познаниями явления государства, не противопоставлять возможности человека и его гарантируемые государством ожидания, а гармонизировать – полезно сочетать их.
Сутью власти, реализуемой на основе специальных юридических познаний явления государства, предстает гарантирование доведения до всех и каждого адекватных представлений о том, какие ожидания человека и при каких условиях действительно обратимы в реальную пользу с помощью государства. И какие пределы при этом нельзя переступать. Возможные варианты реализации наших ожиданий должны проявляться как следствия соотнесения интереса конкретного человека и обеспечиваемых с помощью государства условий его реализации. Идеальное государство не то, в котором все живут по предложенному закону во имя закона, а то, в котором отдаваемое каждым для общего блага, возвращается тем, чего не было и не могло быть получено им в одиночку, т. е. с процентами, обеспеченными новым качеством общих возможностей. Власть предназначена не для вдавливания проявлений человека в правовые рамки, а для пользы от индивидуализации обобщенных ожиданий и обобщения индивидуальных возможностей.
Только специальные юридические познания в области государствоведения способны привести к пониманию того, что власть в государстве должна существовать и ощущаться гражданином не как проявляющаяся извне доминанта, а как сообразная его доверию, возможностям и ожиданиям поддержка. Тогда участие власти в жизни гражданина будет осознаваться гражданином, и обеспечиваться уполномоченным профессионалом не как внешний пресс, а как внутренняя пружина. Тогда откроется истинное предназначение государственного гарантирования власти, которое заключено не в том, чтобы сдерживать взаимообмен между благом и благополучием, а в его поддержке и активизации. Ощущая такое влияние, человек осознает себя частью созидающего целого, а не разрушительно подавляемой частицей.
Только с позиций специальных юридических познаний о государстве понятно, что процесс повышения успешности человеческого поведения сопряжен с объективной необходимостью двух оптимизаций: между пространственными условиями и организованностью человеческого объединения и между потребностью человека и организованностью общества для извлечения пользы от ресурсов пространства.
Дело в том, что процесс соотнесения успешности моделей поведения с условиями пространства, в которых пребывает человек, всегда имеет тенденцию к максимальному извлечению им пользы от этого. Иными словами, к достижению эффективности. Следуя в данном направлении, люди вынуждены были объединяться вначале по причине объективного совпадения соответствующих пространственным условиям моделей поведения, а затем уже потому, что объединяемые усилия приводили к пользе, получить которую в одиночку было бы невозможным.
В связи с этим имеет смысл подчеркнуть, что абсолютизация интереса публичного с очень большой вероятностью приводит к беспределу кучки особо хитрых чиновников, а абсолютизация интереса частного – к беспределу кучки особо жадных толстосумов.
Публичный интерес оправдан до тех пор, пока он повышает возможности удовлетворения интереса частного, а частный интерес оправдан до тех пор, пока он предполагает возможность взаимовыгодного сосуществования с интересом публичным. В связи с этим будущее за поддержанием объективного баланса между частным и публичным интересами, полагая их частью единого, объективно существующего целого. При этом возможность достижения баланса частного и публичного интересов заключена в качественном различии между тем, что индивид отдает обществу, и тем, что общество возвращает индивиду. И обеспечить это можно лишь, обладая особыми юридическими познаниями явления государства.
Объединенное в государство человеческое сообщество получает минимум препятствий в своем развитии. Прежде всего, потому, что поведение человека соответствует объективным возможностям условий, в которых оно осуществляется. Это следствие отбора, при котором модели поведения каждого человека, не соответствующие пространственным условиям, оказываются неуспешными и отвергаются всеми людьми вместе. Пространственные условия и человеческое поведение обладают разной скоростью своего существования. Человек успевает испытать массу моделей своего поведения на успешность до тех пор, пока условия окружающего его пространства остаются в своей основе стабильными. Ныне человечество не удовлетворено количеством существующих пространственных условий, предоставленных природой. Оно прокладывает новые пути к достижению благополучия. При этом связь между испытанием моделей человеческого поведения и окружающими условиями пространства остается объективной.
В своем учебнике М.Н. Марченко приводит хорошую цитату из трудов Жана Бодена о том, что государство осуществляет «правовое управление семействами и тем, что у них есть общего с верховной властью, которая должна руководствоваться вечными началами добра и справедливости. Эти начала должны давать общее благо, которое и должно составлять цель государственного устройства»[11 - Марченко М.Н. Теория государства и права: Учеб. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2008. С. 52.].
Там же приведена цитата из трудов Никколо Макиавелли: «…общее благо, которое должно получаться от выполнения реальных государственных интересов».
Представляется, что эти ценнейшие и по сей день теоретические формулы могут быть вполне реализованы лишь при условии подлинной научности юридического познания явления государства.
Познание юридической сущности явления государства поможет осознать, что государственный строй с помощью юстиции может гарантировать не только меру ответственности посредством соотнесения социально значимого поведения человека с нормами, закрепленными от имени человеческого сообщества официально. Такое познание поможет понять, что взаимосвязанные притязания людей, объединенных в государство, обеспечиваются по-иному. И стандарты здесь не могут фиксироваться в определенных формулировках, подобных правовым нормам, а могут проявляться только в виде реально и постоянно существующих подвижных соотношений, которые могут отслеживаться только на основе постоянно обобщаемой практики.
Объединенные ресурсы государства соотносятся с индивидуальными возможностями человека как взаимообмен. Такой обмен может быть как одновременным (создание государством условий для действующего работника), опережающим или последующим (дети, молодые специалисты или обучаемые специальности, пенсионеры и ветераны), так и просто компенсирующим (инвалиды детства).
Государственное гарантирование взаимосвязанных притязаний предполагает соотнесение – реализацию соразмерности ресурсов, создаваемых и контролируемых властью при помощи структур ее гарантирования, и социально значимых ожиданий человека.
Спор о праве, – по сути, спор о законности проявления индивидуальной воли. Такой спор, разрешаемый средствами правоведения, ведет к юридически обоснованному признанию факта наличия или отсутствия законных оснований на ее проявление.
Правоведческий арсенал представлен здесь законами (правовыми нормами) и профессионалами, способными соотнести реальное поведение человека в конкретной ситуации с предписаниями закона и решить, соответствуют ли они друг другу.
Профессионалы уполномочены привлекать к ответственности лиц, поведение которых не соответствует нормативному предписанию и тем самым представляет собою нарушение прав других лиц на законное проявление их индивидуальной воли. При этом по возможности восстанавливается ущемленное нарушением право.
Но проявление индивидуальной воли ничто, если оно исчерпано стадией целеполагания. Стадией, на которой человек лишь выразил свое желание что-то заполучить. Если не следует волеизъявления, – обращения права человека изъявлять свое желание в реальную для него пользу.
Попытка обеспечить извлечение частной пользы исключительно средствами правоведения провоцирует вал законотворчества. Создается впечатление, что наш законодатель озадачен перспективой создания «своего» закона на «каждый случай жизни». Действующие законы уже реально препятствуют друг другу. Следствие этого явления – бесконечные судебные тяжбы с очень высокой вероятностью решения в пользу более сильного, более обеспеченного.
Единственным, пока не реализованным и не замеченным юристами-правоведами резервом на данном направлении гарантирования частной воли является выявление своего рода полей взаимного не-проникновения частной воли, т. е. таких юридически обозначенных и обеспеченных пространств, в которые по объективным причинам не должна проникать никакая и ни под каким предлогом частная воля. Любое намерение, распространяемое на такое пространство, становится юридически ничтожным по определению. «Ничтожное» в этом случае означает, что факт проникновения в такое пространство не может быть предметом никакой юридической защиты, никакого юридического спора, никакой государственной поддержки и объектом любого гарантирования. Кроме того, любой ущерб, причиненный в результате проникновения в такое пространство, возмещается только за счет нарушителя такого пространства. А основанием для такого возмещения является сам факт нарушения такого пространства, установленный уполномоченными на то гарантами государственной власти.
Признание объективной реальности существования полей взаимного непроникновения развивает понимание необходимости познания юридических свойств государства новыми средствами. Эти средства помогут проявлять условия, затрудняющие проникновение на такие поля. И юридические средства для этого требуются совсем другие. Это уже не спор о праве, а констатация факта отсутствия законного основания для обращения субъективного желания в частную выгоду. Правопорядок, познаваемый в рамках государствоведения как беспрепятственность проявления индивидуальной воли и извлечения индивидуальной пользы, опосредуется созданием условий, препятствующих проникновению индивидуальной воли в пространство, где возможен конфликт с ее аналогом.
Кроме того, проявление индивидуальной воли объективно ограничено возможностью создания реальных условий для его поддержки. Нельзя провозглашать того, чего нельзя реализовать. Закон – это мера реальной официальной поддержки гражданина в осуществлении его стремлений. Такая мера не должна противоречить возможностям государства – всех людей вместе. Такая мера не должна противоречить и аналогичным намерениям другого гражданина. А все остальное – юридическая абракадабра. Поэтому декларация прав человека – именно декларация, а не закон. Наука о данной стороне человеческих отношений, складывающихся в определенном пространстве, на определенной территории, по поводу определенных ресурсов и выражающихся в мере проявления взаимосвязанных человеческих интересов, и есть государствоведение. Появление государствоведения именно как юридической науки и соответствующей ей профессионально обеспечиваемой области практики – серьезное пополнение арсенала юриспруденции, ориентированного на обеспечение правопорядка.
Государство не организация, а особое юридическое устройство. Юридическое потому, что юриспруденция, как уже отмечалось, – теория и практика соотнесения с мерой. В отличие от организации, которую объединяет цель, государство объединяет возможность гарантирования законного права (созданием условий для беспрепятственности проявления индивидуальной воли) и гарантирование законного интереса (созданием условий для беспрепятственности получения индивидуальной пользы).
Беспрепятственность в предлагаемом контексте трактуется как такое юридическое состояние, при котором право одного гражданина и его интерес не только не встречают препятствий со стороны собственных юридических аналогов, предъявляемых другим гражданином, но и сами не учиняют таковых.
Право и интерес гражданина, проявляемые беспрепятственно, в пределах и объеме возможности их поддержки государством, и есть, соответственно, законное право и законный интерес.
Гарантирование законного права обеспечивается гарантированием меры ответственности каждого из нас перед всеми нами вместе (публичное право) и каждого из нас перед каждым из нас (частное право).
Гарантирование законного интереса обеспечивается гарантированием меры реализации взаимных притязаний каждого из нас среди всех нас. Такие притязания юридически проявляют себя в виде взаимосвязанных ожиданий пользы каждым гражданином от его пребывания в составе государства. Именно пользы, официально обеспечиваемой средствами государства.
И это еще один аргумент в пользу необходимости государствоведения – теории, практики и юридической специальности. Если правоведение обеспечивает возможность профессионального соотнесения деяния с мерой ответственности за его последствия, то государствоведение обеспечит возможность профессионального соотнесения ожидания с мерой его реализуемости.
Сутью деятельности юриста-государствоведа предстают юридическая квалификация характера ожидания гражданина (оценка уровня ее полезности) и юридическая оценка возможности реализации ожидания, мера его государственной обеспеченности (установление меры ее поддержки). Реализация ожидания может быть обеспечена не иначе как созданием соответствующих условий, среди которых – на первом месте поля взаимного непроникновения частной воли невозможности извлечения частной пользы. А ориентиром такой юридической оценки должна служить не норма, а статистически выявляемая связь между данными качествами, проявляемыми в данной ситуации, и пользой, полученной от их проявления.
При этом гарантирование взаимных притязаний (государственной поддержки обращения ожиданий конкретного человека в реальную пользу) принципиально отлично от гарантирования ответственности и по другим юридическим параметрам.
Во-первых, его пусковой механизм не вред, а польза. Если ответственность выстраивается от характера причиненного вреда, то гарантирование притязания выстраивается от возможности обращения ожидания гражданина в реальную для него пользу.
Во-вторых, взаимные притязания обусловливаются не связью деяния и последствия, а связью характера ожидания официальной поддержки с характером индивидуального созидательного потенциала человека и объемом ресурсов, обеспечивающих возможность ее реализации.
В-третьих, характер ожидания пользы и возможность ее реализации определяются не статичной правовой нормой, а динамичным, реально складывающимся соответствием характеристик получаемой пользы и характеристик ресурсов, которые могут быть направлены на реализацию этого ожидания.
В-четвертых, если ответственность – это ограничение, гарантируемое мерой утрат, то реализуемое ожидание – это поддержка, гарантируемая официальной мерой получаемой пользы.
С научной, по-юридически государствоведческой точки зрения корректно выделять только отношения государства и гражданина, где гражданин – это интерес конкретной личности, а государство – это, во-первых, объединенный интерес всех личностей, направленный на увеличение возможностей формирования и реализации интереса конкретной личности, а во-вторых, – интересы прочих конкретных личностей, существующие одновременно и соразмерно с интересами данной конкретной личности. В этой конструкции всякий дополнительный элемент лишний. Изменение соотношения свободы в пользу общества и гражданина – нонсенс, именно потому, что предназначение государства – реализация законных интересов гражданина. Поэтому всякое законное ограничение государства – ограничение законного интереса гражданина. Данный парадокс хорошо заметен с позиций именно юридического государствоведения.
Государство – юридическое устройство, инструмент, обеспечивающий меру взаимных притязаний и гарантирующий меру ответственности.
Если право – мера ответственности, то интерес – мера взаимосвязанных притязаний (претензий).
Мера взаимных притязаний обеспечивается посредством гарантирования:
а) обусловленности интереса (беспрепятственности получения индивидуальной пользы);
б) обусловленности права (беспрепятственности проявления индивидуальной воли).
В связи с этим имеет смысл категорически разделять не только право и интерес, но ответственность и поддержку (споспешествование).
Мера и соотнесение с нею, установленные и выполняемые профессионально и полномочно, – вот что является сутью профессионального проявления общей юридической природы государства и права. Юстиция своим высшим смыслом полагает соотнесение с мерой. Соответственно, юриспруденция – наука и профессия соотнесения с мерой.
В такой постановке вопроса правоведы – профессионалы гарантирования ответственности.
Тогда государствоведы – профессионалы создания условий реализации взаимосвязанных притязаний.
И чем скорее так понимаемое государствоведение будет обращено в теорию, область практики и юридическую специальность, тем скорее наше государство получит пополнение ресурсов, обеспечивающих благо всем нам вместе и благополучие каждому из нас.
Итак, соразмерность всех наших взаимоотношений, объективирующих наше пребывание в юридическом пространстве государства, значима не только как область правоведения, но и как область государствоведения. Эту новую область юридической теории и практики необходимо вначале профессионально осознать, а затем исследовать и осваивать. Завершить эти рассуждения хотелось бы выражением признательности и благодарности профессору Добрынину Н.М., в свое время разделившему и горячо поддержавшему многие из высказанных здесь идей.