В то же мгновение всё тело Леонида превратилось в натянутую тетиву, расслабленные после плотного ужина мышцы напряглись, и он, уже не владея собой, бросился к ногам Светланы и стал осыпать их поцелуями. Прикоснувшись губами к ступням и щиколоткам, он постепенно передвигал свои уста к голени, а затем к бёдрам, пока не добрался до чернеющих лобковых волос. Тут уже его охватила всеобъемлющая пульсирующая дрожь. Теряя способность мыслить адекватно, он успел скорее подумать, чем прошептать самому себе:
– Только ради этого момента стоило жениться на Светланке. Только ради этого стоить жить. Я дождался своего звёздного часа.
Не совсем послушными руками он сбросил с себя неглиже, неистово схватил Свету на руки, упал вместе с ней на постель и, так же дрожа, без всяких слов и прелюдий вошёл в её сухое лоно. Несколько минут пребывания там показались ему блаженной и сладостной, ни с чем не сравнимой вечностью. Только сдавленные стоны Светланы и едва заметные алые капельки на белоснежной простыне привели Леонида во вменяемое состояние. Он нехотя отодвинулся от жены, осыпая её лицо нежными непрекращающимися поцелуями.
Светлана лежала с закрытыми глазами, а её изящное обнажённое тело продолжало посылать Леониду невидимые завлекающие импульсы. Он снова привлёк к себе жену, одной рукой мягко прикасаясь к разбухшим бугоркам грудей, а второй – поглаживая внутреннюю поверхность аппетитных бёдер. Но молодая жена неожиданно резко отстранилась от него и полушёпотом, как бы с усмешкой, произнесла:
– Мавр сделал своё дело, мавр может уходить!
«Мавр» сразу понял, что эта фраза была сказана в весьма серьёзном аспекте и отнюдь не в ироническом тоне. Его взгляд всё ещё метался по изящной и такой желанной наготе Светланы, его кровеносные сосуды ещё были расширены от пока не погаснувшего возбуждения, а внутренний голос в мозговых извилинах, как Юрий Кукин в известной песне, вопрошал:
– Что же, что же не так, не так, что же не удалось?
Отнюдь не самый плохой на свете человек Леонид Могилевский никогда не причислял себя к последователям самого знаменитого любовника в мире Джакома Казанова и, уж тем более, ничего не слышал о теории Зигмунда Фрейда о психосексуальном развитии. Другими словами, был сущим дилетантом в области интима между мужчиной и женщиной. Леонид не очень-то и представлял, как следует себя вести во время постельной связи с женой. Ну а линия поведения и психология женщины во время секса вообще были ему неизвестны. Если бы он нашёл бы в себе силы во время сексуального напряга взглянуть на Светлану, то наверняка бы обратил внимание на её безучастное выражение лица, на котором можно было прочитать только одно:
– Когда же закончится этот кошмар?
И здесь Леонид вправе был бы задать себе вполне резонный вопрос:
– Кому же, к чёртовой матери, нужен такой секс, когда удовольствие получает только одна сторона, когда нет именно взаимного желания одновременно достичь наивысших сладострастных ощущений?
Но «у матросов нет вопросов», не было их и у Леонида. Хоть первый блин вожделения был испечён не идеально, запах интима в дальнейшем всё-таки витал в спальне молодой семьи. Правда, отдавал он каким-то, не совсем понятным, душком. Но Леонид не обращал на это внимания, ликуя в душе, что после месячного голодания «лёд тронулся» и два раза в неделю он исправно производил, по образному выражению Светланы, никчемные телодвижения, называемые супружескими обязанностями.
Лёд тронулся, но не растаял. Прошло несколько месяцев, и Леонид обратил внимание, что эти самые обязанности ему позволялось выполнять в одни и те же дни: в понедельник и в пятницу. Когда же он выразил мнение, что неплохо бы заниматься любовью и в субботу, и в воскресенье, Светлана грустно промолвила:
– Любовью, дорогой, не занимаются, ею дышат, ею живут, её чувствуют, любовью наполняют жизнь. Что же касается графика нашего интима, то он остаётся неизменным, а в выходные дни надо отдыхать и физически, и эмоционально, а не озадачиваться сексом.
Слова Светланы больно ударили по самолюбию Леонида, но он оставил их без комментариев, понимая, что спорить просто бесполезно, а выпрашивать у любимой каждый день по чайной ложечке секса было не только бессмысленно, а и унизительно. Постепенно он привык к такому устоявшемуся режиму постельного функционирования, и совместная семейная жизнь монотонно катилась по рельсам ежедневного бытия.
Как ни странно, но отсутствие гармонии в половой сфере никоим образом не влияла на духовную жизнь четы Могилевских. Чувственный тромб, залетевший зимней порой в сердце Леонида в незабвенной очереди за колбасой, до сих пор испускал импульсы ещё не растраченной любви к Светлане. Он не просто любил, он её боготворил. Он думал о ней, если и не каждую минуту, то каждый час, всё время придумывая, чем порадовать Светочку сегодня, не забыть бы купить завтра, что подарить послезавтра и как провести выходные дни.
В свою очередь, Света, хоть и не обожествляла Леонида, но по-своему любила его, правда, какой-то странною любовью, любовью сдержанной и очень скрытой. Возможно, эта строгость в проявлении сердечной склонности перешла к ней от матери, которая, конечно же, в душе очень дорожила своим мужем. Однако Света ни разу не видела, чтобы она, хотя бы невзначай, при ней поцеловала или хотя бы обняла отца. Маловероятно, что это обиходное бесстрастие могло в постели трансформироваться у неё в негасимое пламя сексуального азарта. Похоже, что у любимой её дочки Светланки наблюдался похожий рецидив.
Было очевидно, что интимная близость не вызывает у Светы должного сексуального возбуждения, Леониду даже казалось, что она испытывает отвращение к половым отношениям и поэтому не возбуждается, когда он прикасается к самым чувствительным зонам её молодого и прекрасного тела. Его заветной мечтой стало разбудить в ней женщину, которая ответит на пылкие желания мужа неземным совместным удовлетворением.
Свет на непонятное поведение Светланы в интиме пролил сексолог, с которым Леонид случайно познакомился в элитной сауне. Он доступно объяснил, что, судя по всем признакам, у его супруги наблюдается конституционная форма фригидности. На этот раз виновницей обильного потоотделения у Леонида явилась вовсе не финская баня. Оно началось, когда доктор, занимающийся патологиями в эротике, прокомментировал предполагаемый диагноз его жены. Он растолковал Леониду, что при этой самой тяжёлой форме фригидности имеет место полное отсутствие как либидо к противоположному полу, так и оргазма при половой близости. В дополнение к этому, эрогенные зоны не имеют чувствительности к раздражениям. На вопрос подавленного Леонида, что же ему со всем этим делать, эскулап по интиму успокоил его, сказав, что жене надо обратиться к психотерапевту-сексологу. В заключение беседы он подчеркнул, что фригидность женщины – это совсем не пожизненный приговор, вовсе не препятствие для любви и, уж тем более, не преграда рождению детей.
Доктор оказался прав: жизнь подтвердила, что либидо вовсе не является обязательным условием супружеской жизни. Леонид и Светлана жили душа в душу. Продуктом не совсем платонической любви явились две чудесные девочки погодки, которых Леонид любил больше жизни и выкладывался полностью, чтобы внести и свою достойную лепту в их воспитание. В день рождения Светланы, когда они при зажжённых свечах в полумраке ресторанного зала отмечали её тридцатилетие, Леонид, целуя ей руки, мягко произнёс:
– Знаешь, дорогая, у меня появился знакомый психотерапевт. Сейчас это стало модным приходить к нему на приём. Знаешь, в Америке, у каждой семьи есть свой психолог. Мне кажется, что тебе надо обратиться к нему.
При этих словах Светлана стремглав привстала из-за стола и, устремив немигающий взор на мужа, гневно спросила:
– Постой, постой, Лёня! Я ничего не пропустила? Ты считаешь меня ненормальной? И почему к психологу, а не сразу к психиатру? Ты что, считаешь меня сумасшедшей, может, мне нужны антидепрессанты, транквилизаторы или ещё какая-нибудь химия?
Леонид уже пожалел, что без всякой преамбулы, без тщательной подготовки сообщил жене о психотерапевте. Она же, не давая собраться ему с мыслями, чтобы как-то загладить и смягчить сказанное, яростно продолжила:
– Да как ты, вообще, смеешь предлагать мне подобное? Кто тебе дал такое право? Тебе надо – ты и иди. Хочешь к психиатру, шаману или к самому чёрту. Может, и вылечат тебя от всяких дебильных мыслей.
– Светочка, милая, – держась рукой за сердце, оправдывался Леонид, – пойми меня правильно. Я ж тебя, не приведи Господь, не на аборт посылаю. Я всего-навсего лишь хотел, чтобы сексолог, ой, прости, пожалуйста, психолог, помог нам улучшить интимную жизнь.
Реакция Светланы была непредсказуемой. Она судорожно замахала руками так, что на столике затрепетал жёлтый язычок свечного пламени. Когда он искристо вспыхнул и неожиданно погас, Светлана со словами: «Спасибо тебе, Лёня! Я этот день рождения не забуду никогда», схватила со спинки стула дождевой плащ и молниеносно выскочила из зала.
Когда Леонид, едва успев расплатиться с официантом, помчался вслед за женой, он заметил шашечную расцветку таксомотора, отъезжавшего от ресторана.
Ничего не оставалось, как вернуться за свой столик, снова подозвать официанта и заказать двухсотграммовый графинчик водки. Так он всегда гасил стрессовое состояние встревоженной души. Вот и сейчас приличная доза алкоголя приглушила стук невидимых молоточков в висках и включила мозговые центры, отвечающие за анализ создавшейся, почти тупиковой, ситуации.
– Что я же такое натворил? За что мне всё это? Хотел же, как лучше, а получилось, как никогда плохо. Господи, чем я провинился перед Тобой, перед Светланой, перед самим собой? – жалобно спрашивал он, устремив свой уже пьяный взгляд вверх, на красочные ресторанные плафоны.
Всевышний тактично помалкивал, предоставляя подвыпившему мужику возможность самостоятельно разобраться в переплёте, который он сам же и создал собственными словами.
– Если Светлана приняла всё так близко к сердцу, – размышлял Леонид про себя, – то, похоже, она догадывается, о чём идёт речь, она понимает, что проблема существует. Она просто не знает, как её решить. Моя задача помочь ей в этом. Но как?
Не строя никаких конкретных планов, он тут же помчался домой. Забыв сбросить в прихожей верхнюю одежду, он решительно вбежал в спальню, где Светлана уже готовилась ко сну. Не давая жене опомниться, он остервенело затараторил:
– Светик, дорогая, пожалуйста, выслушай меня. Я очень и очень тебя люблю. Поэтому я хочу, чтобы не только я, а и ты при нашей близости получала удовольствие. Несколько сеансов со специалистом, и у нас с тобой всё будет в ажуре. Вот увидишь, это совсем не сложно.
Леонид ещё не успел закончить свою жалобную тираду, как Светлана загасила свет. Если бы в этот момент ему довелось бы взглянуть в глаза своей любимой жены, то он увидел бы в них злобный блеск, который они излучают в его сторону, и обильные слёзы. Пряча заплаканное лицо в подушку, она полушёпотом промолвила:
– Лёня, прошу тебя, давай больше никогда к этой теме не возвращаться. Я накладываю на неё табу.
Просьба Светланы была исполнена. Этот строжайший запрет больше никогда не нарушался ни одной из сторон на всём протяжении их совместной жизни.
Долгое время бытовало мнение, что мужчины каждые семь секунд думают о сексе. Недавние исследования французских учёных установили, что это вовсе не соответствует истине. Оказалось, что мужчины думают о половых отношениях в среднем всего 19 раз в день, причём о еде – 18, а о сне – 11 раз в день.
Леонид не причислял себя к маньякам, которых называют сексуальными. Возможно поэтому запрещённые советской идеологией мысли брали у него меньше времени, чем среднестатистические. В то же время он никогда не делал культ из еды и не увлекался пересыпом. Вместо этого много думал о путешествиях, которые очень любил, потому как не представлял себе свою жизнь без перемещения в пространстве и во времени. Охоту к перемене мест заложила в нём старенькая учительница географии, которая души не чаяла в ученике, которого даже виртуальное пересечение меридианов и параллелей привлекало гораздо больше, чем математические формулы и литературные персонажи в произведениях русских классиков.
В противовес своему мужу, Светлана была ярким приверженцем тех, для кого их дом являлся их же крепостью. Конечно, ей приходилось выходить на работу и возвращаться потом домой. Это, пожалуй, было её единственным необходимым общением с социумом. Она, в отличие от мужа, не любила шумных сборищ, больших компаний, дней рождения, на которые надо было приходить, и пикников, в которых надо было участвовать. Да и на улицу Светлана выходила только в случаях крайней необходимости. Почти все покупки в магазинах делал Леонид. Отводить детей в садик, забирать их оттуда, выгуливать в парке, ходить с ними в кинотеатр на мультфильмы, водить на кружки – всё это в совокупности также являлось вотчиной её мужа. Светлана же в часы, свободные от приготовления пищи, наслаждалась сидением в домашних пенатах, посвящая время чтению серьёзной литературы. В этой связи у Леонида возникали весомые опасения, что приверженность к домоседству у Светланы перерастёт в фобию, в боязнь человеческого общения.
Так получилось, что Леониду в один из обычных рабочих дней удалось стать счастливым обладателем двух туристических путёвок на Кавказ, что по тем временам было неординарным приобретением. Он немедленно договорился со своими родителями, что они на время их семейного отпуска заберут девочек к себе. Сложнее оказалась ситуация с женой. Несмотря на настойчивые уговоры, Светлана категорически отказалась ехать. Никакие увещевания и доводы не помогли. Она со смехом говорила, что «эти горы она видела в телевизоре» и что «умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт». Таким образом, Леонид был выставлен «дураком», который зачем-то жаждал покорять горные вершины. Более того, ему было разрешено, если уж так хочется, ехать на Кавказ одному. Ох, как же не хотелось Леониду оставлять молодую жену, но стремление увидеть заснеженные вершины Приэльбрусья перевесило. Он уступил путёвку Светланы своему сотруднику Васе Мартыненко, и через неделю Томск остался за бортом самолёта, взявшего курс на кавказский город с необычным названием Минеральные Воды.
Глава 2
Момент истины
Романтическая фишка этого путешествия состояла в том, что, в отличие от других отпускных поездок, никто не предлагал поворачивать голову налево и направо, чтобы осмотреть старинный костёл, барочный фронтон какого-нибудь театра или руины древней крепости. Не надо было ночевать в гостиницах, где утром надо было складывать чемодан, чтобы переехать в другой город с похожими достопримечательностями. Не надо было в обеденное время, когда руководитель группы давал всего один час на перекус, искать в незнакомом городе столовую для поддержания жизненного баланса.
Здесь всё было по-другому. Каждый день группа, в которой были Леонид и Василий, ранним утром выходила на маршрут. Как правило, это было восхождение на заснеженный перевал высотой около трёх тысяч метров и спуск с его крутой, покрытой небольшими ледниками и фирновыми полями поверхности. Группа подобралась, как на подбор: все туристы были примерно одного возраста, в диапазоне от 25 до 30 лет. Интересно, что чётное их количество поровну делилось по половому признаку: первую половину группы составляли молодые мужчины, а вторую – ещё более молодые, и от этого более привлекательные, женщины.
Ещё в Терсколе на местном базаре, где инструктор посоветовал всем по сходной цене приобрести вязаные шерстяные шапочки, Леониду бросилась в глаза стройная, совсем некрашеная блондинка. Точнее, его взгляд сначала остановился не на её симпатичном лице, а на похожей на маленький трамплин, манящей, неприкрытой бюстгальтером груди, которая едва не выбилась из-под белого сарафана, когда она нагнулась, чтобы рассмотреть шапочку, которую держал Леонид. В тот момент он и не предполагал, что очень скоро наступит момент, когда его слегка дрожащие, шаловливые ручонки взберутся на этот трамплин. Ещё более неожиданно было то, что это произошло буквально на следующий день, а точнее, уже на следующую ночь.
Вечером, когда их группа спустилась с обрывистого, искрящегося на солнце снежного перевала, мужчины принялись разбивать палатки, а женщины – готовить нехитрый походный ужин. Уже через час на лесной поляне красовалась дюжина серебристых двухместных палаток, а совсем рядом подрагивали красные язычки пламени небольшого костра. Леонид уже было принялся уминать поданную ему гречневую кашу с тушёнкой, как к нему подбежал взволнованный Василий и, бесцеремонно схватив за руку, оттащил от огня к палаткам.
– Что случилось, Вася? – сердито завопил Леонид, глядя на бегающие глаза приятеля.
– Послушай, Лёня, – размахивая невпопад руками, прогундосил Василий, – я тут снял девушку. Короче, что объяснять долго, я с ней сегодня буду спать.
– А как на это посмотрит твоя милая Танюша? – не без ехидства поинтересовался Леонид, имея в виду его жену.