<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 11 >>

Цивилизации Древнего Востока
Сабатино Москати

Я, Шульги, с рождения был могучим мужем.
Я лев с глазами ярости, лев, рожденный драконом,
Я царь четырех концов земли,
Я хранитель, я пастух шумеров,
Я герой, бог всех земель…
Добро я люблю,
Зло презираю,
Недружелюбные слова ненавижу.
Я, Шульги, могучий царь, водитель народов…
Далекие страны я покорил, своему народу дал безопасность,
В четырех концах земли люди в домах
Целыми днями славят мое имя…
Шульги, врагов уничтожающий, мир народу несущий,
Обладающий божественной силой небес и земли,
Не имеющий равных,
Шульги, сын, защищенный богом небес!

Один гимн, также посвященный монарху, на первый взгляд носит совершенно иной характер – ведь это любовная песнь, не больше и не меньше.

Жених, милый моему сердцу,
Прекрасна красота твоя, сладостный,
Лев, милый моему сердцу,
Прекрасна красота твоя, сладостный…

Дальше продолжается в том же духе, чисто любовным языком. Но если рассмотреть текст чуть более подробно, то выяснится, что певица – жрица Инанны, а ее возлюбленный – царь Шу-Син; по всей вероятности, это ритуальная песня, специальный гимн для церемонии, символизирующей брак Думузи и Инанны. Такая церемония проводилась в храме каждый Новый год, а участвовали в представлении царь и жрица.

До нас дошло не так уж много шумерских молитв. По жанру эти произведения близки гимнам, которые и напоминают по содержанию и форме. Следующая молитва адресована Гатумду, богине Лагаша, и произносится от лица царя Гудеа:

Царица моя, дщерь прекрасная священных небес,
Героиня, утоляющая всякую жажду, богиня с высоко
поднятой головой,
Дарующая жизнь земле Шумера,
Знающая, что на пользу пойдет твоему городу,
Ты царица, ты мать, основавшая Лагаш!
Когда обращаешь ты взгляд на народ твой, изобилие
приходит к нему;
Благочестивый молодой человек, которого ты опекаешь, да
живет долго!
У меня нет матери, ты моя мать,
И отца у меня нет, ты мой отец!
Ты приняла мое семя, в святости ты породила меня:
О Гатумду, как сладко звучит твое чистое имя!

Еще один жанр, близкий гимнам, – плачи. Это горестные жалобы, составленные в память о городах и домах, разрушенных врагом; можно считать, что они предшествовали библейским плачам. Так, богиня Нингаль причитает над руинами Ура:

В каналах моего города пыль собралась, воистину стали они
обиталищем лисицы;
Больше не текут по их руслам пенные воды, и рабочие
покинули русла;
В полях города больше нет зерна, и земледелец покинул
землю…
Мои пальмовые рощи и виноградники, изобильные медом и
вином, заросли горной колючкой…
Горе мне, мой дом – разрушенное стойло,
Я пастырь, чьи коровы рассеяны,
Я, Нингаль, подобна недостойному пастырю, стадо которого
пало под ударами!
Горе мне, я изгнанница из города, что не нашел упокоения;
Я странник, в чужом городе влачащий жизнь.

Еще одну чрезвычайно интересную группу текстов составляют дидактические, или поучительные, работы различных форм. Сюда входят пословицы и афоризмы, нередко выражающие глубокую мудрость.

Бедняку лучше быть мертвым, чем живым:
Если есть хлеб у него, то нет соли;
Если есть соль у него, то нет хлеба;
Если есть дом, то нет хлева;
Если есть хлев, то нет дома.

Временами в подобных сентенциях можно увидеть замечательные психологические наблюдения:

Похвали юношу, и он сделает для тебя что захочешь;
Брось корку собаке, и она завиляет хвостом.

А вот призыв к самоконтролю:

В месте скандала не выказывай раздражения;
Когда гнев сжигает мужа, подобно пламени, умей потушить
пламя.
Если он говорит с тобою, пусть сердце твое с благодарностью
примет совет;
Если он оскорбляет тебя, не отвечай ему тем же.

Еще один тип дидактических композиций – басня; к несчастью, до нас дошло лишь несколько образцов шумерских басен: о птице и рыбе, о дереве и тростнике, о мотыге и плуге, о железе и бронзе. Басни часто принимают форму диалогов или споров о хороших и дурных качествах разных персонажей, примерно так, как мы видим в более поздних баснях Эзопа. Среди персонажей басен – не только животные и растения, минералы и инструменты, но также люди и ремесла; когда речь идет о последних, литературный жанр немного меняется и вмешательство богов приближает рассказ к мифологическому типу. Хороший пример – состязание за руку Инанны между пастухом Думузи и земледельцем Энкимду. Богиня благосклонна к земледельцу:

Пастух никогда не получит руки моей,
Никогда не укутает меня своим шерстяным плащом…
Я, дева, стану женой земледельца,
Земледельца, выращивающего растения,
Земледельца, взращивающего зерно.

Но пастух энергично защищается:

Энкимду, муж каналов, канав и канавок,
Земледелец, чем он лучше меня?
Пусть даст он мне свое черное одеяние,
В ответ я дам ему, земледельцу, черную овцу;
Пусть даст он мне свое белое одеяние,
В ответ я дам ему, земледельцу, белую овцу;
Пусть нальет он мне лучшего своего пива,
В ответ я налью ему, земледельцу, желтого молока;
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 11 >>