Принцесса-гадалка. Том 1

Пролог

– Сиа-онни[1], у вас сегодня кожа просто сияет! – не переставала восхищаться Джихён, отвечавшая за макияж.

Кожа была настолько нежной и увлажненной, что, казалось, тронь пальцем – и она заструится влагой, поэтому Джихён прикасалась к ней предельно осторожно.

– Наверное, только вы можете сохранять такой вид после целой недели бессонных ночей.

– Я столько плачу косметологам, что, если бы кожа выглядела иначе, на клинику пришлось бы подать в суд, – ответила Сиа.

– Ну скажете тоже! – мягко рассмеялась Джихён.

Она знала: Сиа вечно ворчит на дороговизну процедур и пытается увильнуть от визитов к косметологу, но все равно исправно туда ходит, хоть и продолжая высказывать недовольство. Несмотря на то что Сиа была одной из самых высокооплачиваемых знаменитостей в стране, она совсем не любила сорить деньгами.

– Послушай, Джихён…

– Да?

– Ты ведь говорила, что тебя растила бабушка?

– А?.. Ну да. – От неожиданного вопроса Джихён недоуменно склонила голову. Она припоминала, что как-то обмолвилась об этом за выпивкой, но почему Сиа вспомнила об этом именно сейчас? – Родители постоянно были заняты, так что до самой средней школы я жила с ней.

– И когда ты с ней связывалась в последний раз?

– Хм… кажется, месяца два назад.

– Два месяца?

– Ну да. Последнее время график был сумасшедшим. Ох, и правда, я совсем закрутилась, давно не звонила ей, – продолжала отвечать Джихён, но ее лицо по-прежнему выражало растерянность.

Сиа крайне редко интересовалась чужими семейными делами. Сколько бы они ни работали вместе, звезда всегда держала дистанцию и не переступала черту. То, что она вообще запомнила историю про бабушку, уже само по себе удивляло.

– А телефон где?

– Телефон? Ваш лежит вон там…

– Не мой, твой.

– Мой? А… – Джихён похлопала по карманам и тихо вздохнула. – Кажется, в машине оставила.

– Принеси.

– Что?

– Сходи за телефоном.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Но вам же скоро на съемку…

– Не важно.

– Да он мне и не нужен срочно. Все нормально, потом заберу.

– Сходи сейчас.

– Но я еще не закончила макияж…

– Я сама закончу. Иди.

Пораженная несвойственной Сиа категоричностью, Джихён запнулась на полуслове, но в итоге развернулась и побежала к парковке.

– Хёнсок-оппа[2], – обратилась звезда к менеджеру, который наблюдал за сценой с не меньшим любопытством, чем было во взгляде у Джихён.

– А?

– Найди кого-нибудь, кто подменит Джихён на пару дней.

– Ты что, хочешь ее уволить? – У Хёнсока от удивления округлились глаза.

– Временно.

– Временно?

– Думаю, она не сможет выйти на работу несколько дней.

– С чего ты взяла?

Вместо ответа Сиа посмотрела вслед убегающей Джихён. Точнее, она смотрела на пожилую женщину, которая бесшумно ступала за девушкой.

Старушка стояла за спиной Джихён с самого начала, глядя на нее с бесконечной тоской. Она то пыталась погладить внучку по голове, то ласково улыбалась, когда та смеялась. Сиа сразу поняла, кто это.

«Недели ей должно хватить?» – подумала Сиа. Или стоит дать больше времени, чтобы прийти в себя?

– И закажи венок.

– Венок? Какой венок?

– Похоронный.

– Что?!

Оставив менеджера в изумлении, Сиа уверенными движениями завершила макияж.

Глава 1

Звезда экрана, видящая призраков

– Бабушка, вы же видели, какой дорогой венок я прислала?

В шоу-бизнесе ходит поговорка: «Судьба актера и судьба шамана – один к одному, так они похожи».

– И деньгами щедро помогла.

Вернувшись домой после изматывающих двухнедельных съемок в провинции, Сиа тихонько вздохнула. Она достала из холодильника баночку пива, мечтая расслабиться в одиночестве, как вдруг заметила за открытой дверцей ту самую старушку – бабушку Джихён.

– Похороны прошли достойно, и место на кладбище хорошее, светлое.

Или нет? Можно ли называть ячейку в колумбарии «светлым местом»? Как бы то ни было, обряды соблюдены, кремация прошла – зачем покойница вдруг снова явилась к ней?

Сиа подавила очередной вздох и приложилась к банке.

– Если у вас нет ко мне дела, может, уйдете? Я очень устала.

Обычно она просто игнорировала призраков, но это была бабушка коллеги, с которой они проработали больше четырех лет. Выставить ее за дверь было бы неловко. Совсем чуть-чуть.

Но, пожалуй, стоило все-таки притвориться, что она ничего не видит. Разговаривать с духами в состоянии крайнего истощения – то еще удовольствие.

Сиа тряхнула головой, пытаясь отогнать лишние мысли.

Моя Джихён…[3]

Заговорила наконец старушка, которая до этого лишь молчала и слушала. Вся ее кожа была испещрена глубокими морщинами – свидетельство не самой легкой жизни. Взгляд Сиа то и дело обращался то на ее руки, то на лицо.

Прошу: и впредь позаботьтесь о ней.

– …

Все бабушки такие?

Старушка с бесконечно доброй улыбкой вежливо поклонилась Сиа, которая была намного младше ее. Сиа молча сделала еще глоток пива.

Ей вспомнились слова, которые пару дней назад обронил Хёнсок:

«На похоронах, кроме Джихён, и поплакать-то было некому».

Поговаривали, что родственники устроили безобразный скандал из-за наследства прямо у гроба. Они грызлись за деньги на банковском счету, которых было не так уж и много, за ветхий дом и участок земли, которые планировали выгодно продать. Гости, пришедшие почтить память усопшей, в ужасе поспешили уйти, лишь бы не видеть этого зрелища.

«Эх, зря я деньги давала».

Знай Сиа, что они достанутся этим стервятникам, не дала бы ни воны.

И еще… не могли бы вы выполнить одну маленькую просьбу?

Сиа, перестав ворчать про себя, снова подняла взгляд на старушку.

Ли Сиа. Двадцатипятилетняя звездная актриса, чье имя гремело не только в Корее, но и по всей Азии. Она начала сниматься в четырнадцать, и с тех пор каждый ее проект становился хитом, независимо от жанра.

Хотелось бы заявить, что все это благодаря таланту и красоте, но…

«Нельзя отрицать, что их помощь сыграла роль».

Сведения, которые нашептывали ей призраки, порой оказывались невероятно полезными.

У Ли Сиа, главной актрисы страны, была одна особенность.

«Да, я… Вижу призраков».

– Джихён.

– Да, онни.

Сиа позвонила Джихён по видеосвязи.

Увидев осунувшееся лицо сотрудницы, которая явно извелась от горя, актриса невольно цокнула языком и произнесла:

– Я говорила тебе, что увлекаюсь гаданиями и гороскопами?

– Да, вы ведь первой узнали о смерти бабушки. Я тогда так растерялась, когда вы погнали меня за телефоном… А потом случилось это…

– Просто я увидела, что тот день был для тебя неудачным.

Конечно, это была ложь. Сиа ни черта не смыслила в астрологии и гаданиях. Она просто притворялась суеверной, чтобы людям было проще воспринимать информацию, которую она на самом деле получала от призраков.

– Сиа, ты же вроде в церковь ходишь? – встрял в разговор Хёнсок, стоявший рядом.

– Хожу.

Точнее, раньше ходила.

– Я, вообще-то, крещеная.

В свое время она искренне надеялась, что вера поможет ей избавиться от «зрения», и с огромным усердием посещала церковь. Даже таинство крещения прошла.

«В тот самый день…»

Когда она увидела толпу призраков, которые выстроились в ряд и дружно зааплодировали, поздравляя ее с крещением, Сиа поняла, что в этом нет никакого смысла. Она пробовала ходить в костелы, в буддийские храмы – везде было одно и то же.

– Но как связаны церковь и гадания?

– Ну, как-то это не…

– Ой, все. – Оборвав Хёнсока, чтобы он не лез не в свое дело, Сиа снова перевела взгляд на экран смартфона. – Ты еще в доме бабушки?

В отличие от остальных родственников, которые испарились сразу после погребения (Хёнсок тогда ехидно заметил: «Конечно, им же надо скорее выставлять дом и землю на продажу»), Джихён осталась одна в пустом доме бабушки, чтобы разобрать вещи.

Можно было позвать для этого специально обученных людей, но в конце концов она не решилась так поступить. Ей не хотелось, чтобы вещи, которыми бабушка дорожила годами, чужие люди выбрасывали как обычный мусор.

Сиа вспомнила, как Джихён рыдала, прося еще несколько дней отгула, и на душе стало скверно.

– Простите. Я скоро вернусь в строй…

– Вот именно. Возвращайся скорее. Не хочу, чтобы мое лицо трогал кто попало.

– Да!

От слов «возвращайся скорее» Джихён, как ни странно, приободрилась больше, чем если бы Сиа сказала ей не спешить и отдохнуть столько, сколько нужно.

– Слушай, а в саду у бабушки растет хурма? С восточной стороны? – наконец перешла к делу Сиа.

– А!.. – Из динамика донесся судорожный вздох. – Да, растет!

Кто бы сомневался.

– Не знаю, восток ли это, но…

Восток, точно восток.

– В общем, дерево есть. Откуда вы узнали?

– Просто в твоем гороскопе на сегодня сказано, что тебя ждет большое богатство под деревом хурмы на востоке.

– Б-богатство?

– Попытка не пытка. Попробуй поискать под ним. Вдруг…

– Поискать? В земле?..

– Ага.

– А… хорошо…

Голос Джихён звучал неуверенно.

«Конечно, она в шоке. Я бы тоже на ее месте засомневалась».

Было бы странно слепо поверить в сказанное. Но такова человеческая природа: услышав подобное, трудно просто отмахнуться. В голове все равно будет свербеть мысль: «А вдруг?..»

«Раз пообещали богатство, что стоит пару раз взмахнуть лопатой?»

К тому же Сиа уже предсказала трагедию с бабушкой, так что игнорировать ее слова Джихён теперь вряд ли сможет.

– Ну, удачи.

– Да, онни.

Закончив разговор, Сиа тут же отключилась.

«Ну, надеюсь, на этом все».

Именно сообщить про сбережения вчера просила ее старушка.

Передайте Джихён, чтобы она раскопала землю под хурмой.

Джихён с детства пахала на нескольких подработках, чтобы прокормить младших братьев и сестер, пока родители спускали все деньги на свои провальные бизнес-идеи. Бабушке, должно быть, было невыносимо больно на это смотреть.

«Похоже, там приличная сумма».

Старушка рассказала, что всю жизнь откладывала вону за воной с продажи урожая и прятала деньги под деревом хурмы. Она заранее подготовила наследство для внучки и сложила все в большой глиняный горшок.

Она подозревала, что после ее смерти жадная родня перегрызется за дом и землю и Джихён в итоге останется ни с чем.

«Раз старушка сказала, что даже письмо заранее написала».

Словно предчувствуя внезапный сердечный приступ, бабушка давно сочинила внучке записку и спрятала ее в тот же горшок. Мол, эти деньги только твои, не смей ими делиться и потрать их на себя.

«Надеюсь, их у нее не отберут».

Джихён не настолько наивна.

«Впрочем, это уже не моя забота».

Просьба покойной выполнена, Сиа сделала все, что от нее зависело.

– Ого, ты и такое умеешь? А я? Что там у меня в гороскопе?

Хёнсок, который все это время крутился рядом, смотрел на Сиа с нескрываемым нетерпением.

– …

Актриса какое-то время молча сверлила менеджера взглядом, а потом медленно произнесла:

– Насчет твоей судьбы не знаю, а вот про твою жену, Хеын-онни, могу сказать точно.

– Про Хеын? – Хёнсок опешил, услышав имя супруги.

– У нее сегодня тоже день большой прибыли.

– Правда?

Поверил он или нет, но при упоминании прибыли лицо Хёнсока так и просияло.

– Может, лотерейный билет купить? – забормотал он с глупой ухмылкой, а Сиа предпочла проглотить остаток фразы: «А вот ты сегодня деньги как раз потеряешь».

Незадолго до этого Сиа созванивалась с Хеын, с которой тоже близко общалась. Та, давясь от смеха, рассказала, что нашла спрятанную мужем заначку. Вспомнив веселый голос подруги, Сиа посмотрела на Хёнсока с сочувствием.

– Отец!

– …

– Пожалуйста, пощадите!

Из глаз девушки, на вид которой нельзя было дать больше восемнадцати, градом катились слезы. Она молила о пощаде так отчаянно, что это зрелище могло бы тронуть любого, но на лице мужчины, стоявшего перед ней, не отразилось ни тени жалости.

Впрочем, одну эмоцию там все же можно было прочесть.

Презрение. Взгляд был полон ледяного презрения к девушке.

– Уведите ее.

– Ооте-eц!

Стоило мужчине отдать приказ, как подоспевшие рыцари схватили ее. Даже когда ее волокли прочь, она продолжала кричать и молить о спасении.

Но никто не слушал. И это касалось не только рыцарей. Все, кто стоял вокруг, смотрели на нее одинаково. Брезгливо и с насмешкой.

Вскоре с ней поравнялся молодой человек лет двадцати.

– Брат!

Но и в его глазах не было ничего, кроме холода.

– Я… я была не права!

Она склонилась к его ногам, буквально вжимаясь лбом в землю. Мужчина некоторое время молча смотрел на нее, а затем просто обнажил меч, висевший на поясе. И…

– Поща…

Чвок!

«Ох, черт!»

Сиа резко открыла глаза и тут же прижала ладонь к груди. Сердце бешено колотилось. Она сделала глубокий вдох, постепенно приходя в себя.

«Ну, сегодня хотя бы не гильотина».

Радоваться этому или нет? Сиа тяжело вздохнула.

Она вспомнила, когда с ней это началось.

«Мне тогда было около пяти?»

День происшествия. День, когда она впервые увидела призрака.

«Мама…»

Мама, которая умерла прямо у нее на глазах.

Мама, смотревшая на нее то ли с грустью, то ли с облегчением, а после исчезнувшая навсегда. С того дня Сиа начала видеть призраков.

«Ладно».

Призраки еще ладно.

«Но это-то что такое?»

Странные видения начались примерно тогда же, вскоре после смерти матери.

«Это не просто сны».

Это происходило не в фазе глубокого сна – иногда стоило ей сомкнуть веки, как сознание затягивало в другой мир. Перед глазами разворачивалась иная реальность, словно ее засасывало в воронку.

«И самое первое, что я увидела…»

Чво-ок!

Как ее пронзает меч. Прямо как сейчас.

«Мое сердце».

Точнее, сердце той девушки.

Жуткое, отчетливое ощущение, будто она сама оказалась в теле той незнакомки.

Сиа еще долгое время сидела неподвижно. Ее глаза были открыты, но она не могла сказать ни слова.

С того раза это стало повторяться. Стоило закрыть глаза, и она вновь проваливалась в какой-то странный мир, где проживала одну и ту же жизнь снова и снова.

Там Сиа всегда была одной и той же девушкой – дочерью аристократа из эпохи, напоминавшей Средневековье. И если описывать ту девушку одним словом, то это слово – «мрачная».

Серая и унылая!

Немногословная, вечно с депрессивным лицом. При этом ее благородная гордость была настолько непомерной, что малейшее пренебрежение или игнорирование она переносила с трудом. Чуть что, она начинала орать и закатывать истерики, чем поначалу очень бесила Сиа. Ведь финал жизни этой девушки всегда был неизменен.

Смерть.

То от руки брата. То от руки отца. Или на эшафоте, под улюлюканье толпы, когда голова со стуком падала с плеч.

«Ощущения просто…»

Отвратительные. Сколько бы раз Сиа это ни видела, привыкнуть к моменту смерти было невозможно.

Она тысячи раз мысленно кричала ей: «Да перестань ты уже умирать! Попробуй жить иначе!» Со временем раздражение сменилось жалостью – та девушка раз за разом возвращалась в прошлое, чтобы снова совершить те же ошибки.

Может, из-за того, что Сиа каждый раз проникала в ее тело, словно вселяясь, и видела мир ее глазами, она постепенно начала желать той незнакомке счастья.

Но…

Чвок!

И сегодня она снова умерла.

«Да чтоб тебя…» – выругалась про себя Сиа.

Она всего лишь прикрыла глаза в коротком перерыве между съемками, и ее снова затянуло в тот проклятый мир. На душе было паршиво.

– Онни, вы в порядке? Опять кошмар? – обеспокоенно спросила торопливо подбежавшая Джихён. Она недавно закончила разбирать вещи в доме бабушки и вернулась на работу.

Сиа невольно вспомнила, как Джихён с красными от слез глазами благодарила ее – под хурмой нашлось почти тридцать миллионов вон[4]. Бедная старушка копила их всю жизнь, отказывая себе во всем, чтобы оставить внучке хоть что-то. От этой мысли Джихён проплакала несколько дней.

– Да уж, кошмар…

– Посмотрите, как вы вспотели. Давайте я поправлю макияж.

– Давай.

Сиа тяжело вздохнула и прикрыла глаза, доверяясь знакомым рукам Джихён.

– !..

Но уже через секунду она резко распахнула их.

– Онни?

– …

– Что случилось? – растерянно спросила Джихён, видя, как Сиа бледнеет на глазах. Но у актрисы не было сил отвечать.

«Что… что это?»

Как только она закрыла веки, видение продолжилось с того же места, на котором закончилось.

«Такого раньше никогда не было…»

Обычно после одного эпизода наступало затишье на несколько дней. А сейчас картинка возникла мгновенно.

Может, потому, что девушка умерла? На этот раз Сиа не была в ее теле, она словно парила в воздухе, наблюдая со стороны.

И тут ее взгляд встретился со взглядом мертвой девушки, лежащей в луже крови.

– …

В этих глазах было столько обиды и скорби, что лицо Сиа на какое-то время застыло, и она не могла пошевелиться.

– Слушай… Сиа.

– Что?

– Вздремни хоть немного.

– Я в норме.

«Зато я не в норме…» – Хёнсок натянуто и неловко улыбался. Сиа сидела с широко раскрытыми, налитыми кровью глазами и выглядела, мягко говоря, жутковато.

Менеджер советовал ей поспать едва она вошла в гримерку, но она почему-то таращилась в пустоту. Ее и без того большие глаза, выдавашие невероятное напряжение, пугали.

– Эту сцену будут снимать еще не меньше часа.

– Я знаю.

– Да поспи ты!

– Отстань.

«Ладно, делай что хочешь». – Хёнсок покачал головой. Он решительно не понимал, что с ней сегодня стряслось.

Сиа же, не имея возможности объясниться, лишь молча закипала.

«Да я сама хочу закрыть глаза!»

И спать она хотела не меньше.

Съемки шли всю ночь напролет. Сиа как никто другой знала, насколько важны редкие минуты отдыха.

«Но…»

Сегодня у нее было чувство, что закрывать глаза нельзя. Вспоминая тот полный обиды и скорби взгляд мертвой девушки, который она видела днем, Сиа тихонько вздохнула.

«Уж лучше в сотый раз играть в камешки с призраками, у которых головы проломлены».

Видеть это снова она не желала.

За свою жизнь из-за призраков она насмотрелась на всякие ужасы. Но Сиа никогда не боялась этого. Она знала: если не поддаваться страху, призраки едва ли могут причинить человеку физический вред.

Но…

«Почему же?»

В тот момент, когда она встретилась взглядом с мертвой девушкой, у нее по коже пробежали мурашки. Она видела ее смерть сотни раз, так что же изменилось?

«Сегодня все было как-то иначе».

Тот взгляд… он словно был направлен прямо на нее. Сиа больше не хотела видеть ту сцену, те глаза. Она чувствовала, что сердце забилось чаще, а все тело словно кто-то начал колоть иголками.

«Это жалость?»

Нет. Жизнь той девушки была нелепой и вызывала лишь горечь, но не настолько, чтобы сердце Сиа разрывалось от боли.

Она видела смерть незнакомки бесчисленное количество раз на протяжении двадцати лет… Нет, скорее, они проживали это вместе. Так с чего бы сейчас она почувствовала нечто иное?

И все же последний взгляд девушки, который Сиа увидела сегодня, не выходил у нее из головы.

«Черт бы все побрал…»

Нужно было жить нормально.

В одной из квартир в Тэгу обнаружены тела семьи из трех человек.

Как сообщается, господин А., доведенный до отчаяния долгами, убил жену и шестилетнего сына, после чего покончил с собой…

– Кошмар какой…

В этот момент по телевизору в гримерке начались новости. Люди невольно прильнули к экранам, сопереживая трагедии, о которой вещал диктор. Стоявший рядом с Сиа менеджер Хёнсок тоже сочувственно цокнул языком.

– …

Сиа перевела взгляд на телевизор. Показывали полуподвальную каморку, где нашли погибшую семью. Каждый кадр буквально кричал о том, что людей до этого довела крайняя нищета.

– Наверное, им было очень тяжело. Эх… – вздохнул Хёнсок.

– Неужели, если тяжело, можно так поступать?

– А?

Хёнсок, бормотавший это себе под нос, вздрогнул от тихого бесстрастного голоса, раздавшегося рядом.

– Хотел свести счеты с жизнью – умирал бы в одиночку.

Сиа продолжала смотреть в телевизор. Ее лицо и тон оставались абсолютно безразличными, но Хёнсок, вспомнив одну деталь, не на шутку растерялся.

– Мм, п-послушай, Сиа…

– Ребенок-то в чем виноват?

– И то верно… – пробормотал он.

Хёнсок хотел было торопливо выключить телевизор, но проклятый пульт как сквозь землю провалился.

– Этот папаша хотя бы не струсил уйти вместе с ними, – с горькой усмешкой добавила Сиа.

Видя ее реакцию, Хёнсок не выдержал и просто выдернул шнур телевизора из розетки. Затем он неловко обернулся к актрисе.

Сиа все еще смотрела на погасший экран.

– Сиа, ты в по…

– Госпожа Сиа, готовьтесь к выходу.

Хёнсок хотел было что-то сказать, но в гримерку зашел ассистент режиссера.

«Фу-ух…»

Тихо выдохнув, Сиа наконец отвела взгляд от телевизора и медленно поднялась.

«Не к добру это…»

С трудом подавив тяжелый вздох, так и норовивший вырваться из груди, она направилась к месту съемок. Сегодняшний день с самого утра не задался.

Может, сказывалось то, что она слишком долго находилась среди призраков? Иногда ее накрывало предчувствие, которое никогда не обманывало. Ощущение, что все пойдет наперекосяк.

В такие дни обязательно что-нибудь случалось – по-крупному или по мелочи. В идеале стоило бы просто уехать домой и как следует отоспаться.

– Оба актера готовы?

Снимали романтическую комедию про любовь молодого способного красавца-гендиректора и его секретарши. Сцена была несложной: Сиа в роли партнерши главного героя пришла на вечеринку и, как полагается идеальной помощнице, вовсю о нем заботилась.

Скри-и-ип…

«Что это за звук?»

В разгар сцены, где Сиа в качестве секретаря проверяла блюда, которые ее привередливый босс не мог есть, она вдруг услышала странный шум и подняла голову.

– А-а-а-а!

– Сиа!

Стоило ей взглянуть вверх, как вокруг раздались крики людей.

– !..

Сиа увидела, как на нее летит тяжеленная роскошная люстра… вернее, она увидела призрака, вцепившегося в эту люстру, и в то же мгновение потеряла сознание.

– Ох…

«Твою мать… Проклятый призрак!»

Придется взять свои слова назад.

«Забудь про то, что призраки не могут причинить физический вред человеку!»

Сколько она была в отключке? Сиа медленно открыла глаза, чувствуя, как все тело налилось тяжестью, словно промокшая вата. Первой мыслью, как только сознание вернулось к ней, была ярость на того призрака, что висел на люстре. Если бы не он, эта махина никогда бы не рухнула ей на голову!

Предчувствуя худшее – отмену съемок и сорванные графики, Сиа осторожно коснулась лица. Для актрисы внешность важна не меньше, чем талант. Нужно проверить, все ли в порядке с ее красотой… Хм?

«Как-то странно».

На нее упала тяжелая конструкция с острыми углами, но боли почти не было. Точнее, не было совсем.

«Неужели люстра грохнулась так, что вообще меня не задела?»

К счастью, лицо, кажется, было в порядке. Никаких бинтов да и боли она не чувствовала.

Но все же…

«Где я?»

С первого взгляда было ясно: это не больница. Ей уже доводилось лежать в ВИП-палате после обморока от переутомления, но даже самая роскошная палата не была такой огромной. И что это за дорогущие струящиеся шторы? А эти антикварные подсвечники?

«Погодите-ка, это же…»

Место казалось смутно знакомым. Странное чувство: вроде видишь это впервые, но в то же время все кажется до боли привычным.

«Почему здесь никого нет?»

Ей нужно было хоть у кого-то спросить, что происходит, но сколько бы она ни оглядывалась, в комнате не было ни души.

«Ну и ну… Это уже слишком. Как можно бросить человека без присмотра, когда тот без сознания? Куда подевался Хёнсок?»