Вазы украшали вход в бар, перед которым были выставлены два столика.
– Там должен стоять курящий мужик в красной куртке.
– Вижу.
Крупный мужчина лет пятидесяти смотрел в противоположную сторону от Альберти.
– Что я должен делать?
– Пригляди за ним, пока я не приду. Не хочу, чтобы он ушел, пока я спускаюсь по лестнице, о’кей?
– Простите, но что он натворил?
– Не задавай бесполезных вопросов, – отрезала Коломба и отключилась.
Альберти подумал, что, поскольку это он стоит в паре метров от мужчины в куртке, ему этот вопрос бесполезным не кажется. Чего ему ожидать? В тот же миг мужчина обернулся и заметил, как Альберти на него глазеет. Даже не скрывая нервозности, он быстрым шагом пошел прочь. Еще пара секунд – и он скроется на одной из боковых улочек.
Альберти пошел за ним.
– Прошу прощения! – крикнул он. – Эй!
Мужчина в куртке притворился, что не слышит. Альберти ускорил шаг и положил руку ему на плечо:
– Я с вами разговариваю.
Мужчина развернулся и с размаху засветил Альберти в лицо кулаком.
Перед глазами у него потемнело, ноги подкосились. Он упал на задницу, зажав нос, из которого, наполняя рот, хлестала кровь. Когда он снова открыл глаза, прямо перед ним материализовались армейские ботинки Коломбы.
– Жив?
– Да.
Коломба уже вовсю припустила за беглецом.
– Я позвоню в участок… – промямлил Альберти, пытаясь ухватиться за клумбу и подняться на ноги.
– Нет! Не смей ничего предпринимать! – крикнула Коломба и исчезла за углом.
Мужчина в куртке несся, как на роликах. Коломба заметила его уже на другом конце улицы. Он пролетел мимо овощного киоска, столкнувшись со старушкой, катившей тележку для покупок. Коломба все равно ускорилась, протискиваясь сквозь толпу пешеходов и расталкивая тех, кто не успевал уступить ей дорогу. Как давно она не гналась за кем-то по улице? Много лет, с тех пор как ее назначили помощником комиссара в отдел по борьбе с наркотиками, и подчиненные ей агенты не скрывали, что считают, будто выполнять приказы пингвина да вдобавок женщины – ниже их достоинства. После повышения она по большей части участвовала в облавах внутри зданий и вела наблюдение из автомобиля. В долгих засадах. И в четырех перестрелках, на память об одной из которых у нее остался шрам на ноге. Никаких уличных погонь. Теперь же она преследует какого-то типа, сама не зная почему.
Она чуть не сбила мальчишку-велосипедиста, который что-то прокричал ей вслед. Компания юных марокканцев рассеялась, почуяв незримую полицейскую форму. Беглец тем временем ухитрился оторваться от нее еще на пару метров.
Улица, по которой бежал человек в куртке, заканчивалась развилкой, и Коломба поняла, что единственный шанс его сцапать – это броситься ему наперерез через переулки и надеяться на удачу. Едва не врезавшись в гранитный столб, она наугад повернула направо, в сторону наземной железной дороги, ведущей к станции Термини и метро. На месте беглеца она предпочла бы это направление, а не вторую улочку, возвращавшую в тот же район.
Сзади просигналила какая-то машина, но Коломба продолжала без оглядки бежать по проезжей части. За пару метров до перекрестка она поняла, что интуиция ее не подвела: уверенный, что сбросил ее со следа, мужчина в куртке быстрым шагом направлялся ей навстречу. Он в упор не замечал Коломбу, пока она не двинула его плечом так сильно, что он отлетел к стене здания.
– Полиция, – выдохнула Коломба, заломив ему руку за спину. – Руки вверх! Прислоните их к стене!
Мужчина попытался врезать ей локтем. С трудом избежав удара в лицо, Коломба схватила его за локоть и запястье и попыталась выполнить рычаг локтя, но его рука оказалась настолько мускулистой, что это было не легче, чем сломать дубовую ветвь. Он снова попытался ударить ее, на этот раз в живот. Она отпрыгнула назад, схватила его за шею и несколько раз съездила правым коленом ему по яйцам и в солнечное сплетение.
Мужчина стряхнул ее с себя и сложился пополам.
– Долбаная шлюха… – промычал он между спазмами рвоты.
И тут Коломба допустила ошибку. Она расслабилась, уверенная, что его уделала, но у мужчины еще оставались силы, и он, внезапно рванувшись вперед, схватил ее за горло. Коломба почувствовала, как глотку сдавило и в легких не осталось воздуха. На периферии зрения немедленно взвились, предвещая приступ, гудящие тени.
«Только не сейчас!» Если она потеряет самообладание, ей конец. Она сконцентрировалась на боли в горле, ухватившись за нее, словно за ведущую из мрака нить Ариадны. Прошла всего пара секунд. Мужчина, выкрикивая оскорбления, сжимал ее горло. Коломба ударила его повыше кадыка кончиками четырех сжатых пальцев – в карате этот прием называется нукитэ.
Мужчина, охнув, упал на колени: пришел его черед задыхаться. Коломба перевернула его на живот и уселась ему на спину.
– Руки за голову! Руки за голову, я сказала! – осипшим голосом произнесла она.
– Я ничего не сделал! – прохрипел он.
– Руки за голову, твою мать!
Мужчина повиновался. Пока Коломба его обыскивала, он вдруг залился слезами.
– Я люблю его, люблю, – бормотал он.
– Заткнись, – сказала Коломба, понятия не имея, о чем речь.
Вокруг уже собралась дюжина высыпавших из близлежащих магазинов зевак. Коломба показала им удостоверение:
– Я из полиции, ясно? Совершаю арест.
– Что он натворил? – спросил парень в куфии.
– Руки распускал, такой ответ тебя устроит? – Парень продолжал глазеть на нее, и Коломба, оттянув воротник, продемонстрировала оставленные мужчиной в куртке ссадины и кровоподтеки. – Видишь?
Парень кивнул:
– Только позвольте ему встать, ладно? Вдруг он задохнется. Такое уже бывало.
– Слушай, у меня нет при себе наручников, так что лежать он будет до прибытия моих коллег. – Коломба порылась в кармане в поисках мобильника – его там не было.
«Дерьмо!» – подумала она.
– Кто-нибудь даст мне позвонить?
4
Коломба вернулась в квартиру Данте три часа спустя, взмыленная после прилива адреналина и раздраженная тем, что пришлось пудрить мозги коллегам из местного участка.
Дверь открылась, и перед ней предстал Данте в черных джинсах и рубашке из эластичной ткани того же цвета. В этом прикиде он казался еще более тощим, все ребра наперечет, и похожим на пришельца.
На диване с ледяным компрессом на лбу растянулся Альберти.