Один из них затребовал по рации необходимый инвентарь.
За стенами кричали все громче. Раздались глухие хлопки гранат со слезоточивым газом, и в центр просочился едкий, режущий глаза дым.
Внезапно Коломба поняла, что нужно предпринять.
– Принесите из машины бахилы, – сказала она трем амиго.
Догадливый Гварнери пробормотал:
– Да забудьте вы про бахилы, надо подвесить этого деда за бороду.
– Не нарывайся, Гварнери. И постарайтесь не схлопотать от мусульман. – Виски Коломбы пульсировали от боли.
Полицейские вышли на улицу и протолкались через толпу. Когда они снова появились в здании несколько минут спустя, у Альберти был оторван рукав куртки.
– Не слишком-то вы торопились.
– Да вы хоть представляете, что там творится? – отдуваясь, спросил Гварнери.
Коломба вырвала у него картонную коробку, подошла к имаму и помахала ею у него перед носом:
– Видите эти штуки? Мы их наденем и ничего не испачкаем.
Имам недоверчиво посмотрел на бахилы:
– Они чистые?
– Не выводите меня из терпения. Я здесь единственная, у кого не чешутся руки разнести это место взрывчаткой.
Коломба схватила его за плечо и под ошеломленными взглядами сослуживцев подтащила к выходу. Один из оперативников последовал за ними.
– Теперь ход за вами, – сказала Коломба, распахнув дверь.
Хотя обзор перекрывал последний кордон спецназовцев, с улицы доносились крики и волны слезоточивого газа. Антиоко опустил рацию:
– Что происходит?
– Скажи своим ребятам, чтобы минутку побыли паиньками, – бросила Коломба и подтолкнула имама. – Вперед.
– Наручники.
Коломба закатила глаза и разрезала стяжки складным ножом:
– Пожалуйста.
Имам потер запястья, возвел руки к небу и по-арабски воззвал к столпившимся перед полицейскими щитами правоверным. Гомон быстро стих, сменившись гробовой тишиной. Имам заговорил более обыденным тоном, властными жестами унимая выкрикивающих вопрос за вопросом манифестантов. Толпа правоверных перестала напирать.
– А теперь ведите себя хорошо, – предупредила Коломба Антиоко, после чего снова втащила имама внутрь и захлопнула за ними дверь.
– Мне нравится ваш стиль, госпожа Каселли, – сказал явно позабавленный оперативник из ОБР, стоящий у порога.
Под лыжной маской виднелись только голубые глаза, но голос мужчины показался Коломбе приятным. Она улыбнулась:
– Попробуем сдать это дело в архив, не наделав еще больше шума.
– Предупрежу ребят, что таран нам уже не нужен.
Коломба взглянула на имама:
– Нам ведь не понадобится таран, правда?
Вместо ответа старик достал из ящика за стойкой ключ и открыл дверь в подвал.
Спустившись по лестнице в прежнем порядке, возглавляемые оперативником из ОБР полицейские оказались в просторной прямоугольной комнате с крошечными окнами на уровне тротуара и щербатым бетонным полом. В пропахшем сыростью и потом помещении было минимум на пять градусов холоднее, чем наверху. Вдоль одной из стен лежали стопки молитвенных ковриков, а в другой стене была проделана сводчатая ниша, расписанная листьями и цветами, – михраб, указывающий направление на Мекку. Комната была пуста.
– Видели? Ничего, – сказал имам.
– Прочешите все вдоль и поперек, – распорядился Инфанти, у которого буквально дым валил из ушей.
Агенты принялись отодвигать мебель и заглядывать под коврики.
– Я знаю, что вы презираете нашу религию, – сказал имам Коломбе.
Та пожала плечами:
– У меня нет предрассудков. Если уж на то пошло, кажется, это вы презираете женщин.
– «Не отдавай жене души твоей, чтобы она не восстала против власти твоей».
– Вот и я о том же.
Имам улыбнулся:
– Это Библия, госпожа Каселли. Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова. Во всех религиях есть фанатики. Есть и фанатики-атеисты, сколь бы странным вам это ни казалось.
Коломба невольно улыбнулась:
– Вы бы понравились одному моему другу, имам. Он тоже любит выставить всех дураками.
– Мы закончили, – сказал дружелюбный оперативник. – Здесь никого нет.
Инфанти подошел к имаму.
– Ты в курсе, что мы можем закрыть это место? – сквозь зубы процедил он.
– Совершенный Аллах в своей бесконечной мудрости найдет для нас новое пристанище, еще лучше прежнего.
Инфанти с отвращением покачал головой и отправил остальных наверх. Коломба прикоснулась к его плечу: