– Вы не слышите – в дверь звонят! – рявкнул Роберт.
Когда Джинни открыла дверь, на пороге стоял невысокий мужчина в форменной куртке с дипломатом в руках.
– Добрый день. Доктор Уайетт попросил принести…
Очумевшая Джинни выхватила у него дипломат.
– Давайте, я передам.
Мелисса все еще кричала, наверное, потому, что Роберт ее щипал.
– Что вы делаете? – взвизгнула Джинни.
– Кожа упругая, легкие хорошие, – спокойно ответил он. – Давайте сюда. Рассказывайте.
– Она все время плачет с тех пор, как я привезла ее домой, уже два дня. А я ничего не понимаю в детях.
– Понятно. В какой больнице рожала ваша сестра? Кто принимал роды?
Он достал из дипломата стетоскоп и еще что-то.
– Госпиталь Ковенант. Роды принимал… какой-то старый врач, кажется, его фамилия Престон. Я не помню, кто педиатр.
Роберт снял пиджак, закатал рукава и протер чем-то руки. Он послушал ее дыхание, осмотрел рот и ушки, надавил пальцами на животик.
Мелисса завопила и обкакалась.
– О господи! Простите, пожалуйста!
– Как я и думал, – сказал Роберт, нимало не смутившись, и снова пощупал живот девочки. – Хм.
– Что такое? – перепугалась Джинни.
– Когда вы в последний раз ее кормили?
– Примерно сорок пять минут назад. Чуть больше пятидесяти миллилитров, – отчиталась Джинни, радуясь, что проследила за этим.
– Что она ела?
– Детскую смесь. В больнице дали. – Она даже не смогла вспомнить название.
– Несите.
Джинни побежала на кухню, схватила банку и бутылку, которую она еще не успела вымыть, и вернулась в комнату. Роберт тем временем запеленал девочку, так что теперь только личико высовывалось наружу.
– Ребенка надо пеленать, – объяснил он, и, как по волшебству, Мелисса затихла. – Ребенок привык быть в утробе матери, а там тесно и тепло.
– Я боялась, что ей будет жарко, – смущенно пролепетала Джинни.
– Можете завернуть ее в одну пеленку, но это нужно, так ей будет спокойнее. – Он ловко подхватил тугой сверток и продемонстрировал ей. – Берите ее на руки как можно чаще, и она не будет плакать. – Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. – Что бы там ни писали в Интернете.
Она покраснела.
Роберт держал Мелиссу на руках так, будто это было самым простым и естественным делом. Его не беспокоило, правильно ли он поддерживает голову ребенка и не уронит ли он его случайно на пол – все то, что постоянно мучило Джинни. И он, похоже, не боялся, что девочка может обделать его костюм за несколько тысяч долларов. У него все выходило легко и просто. Наверное, потому, что это и было просто. Джинни почувствовала себя никчемной дурой, а еще ощутила зависть и обиду.
– Вот!
Она протянула ему пачку с детским питанием. Он быстро взглянул на название и снова достал телефон.
– Реджинальд, найдите ближайший супермаркет и купите вот что…
Далее последовал длинный перечень, половину названий из которого Джинни даже никогда не слышала. Закончив отдавать распоряжения шоферу, он кивнул на коробку в ее руках.
– В этом питании есть соя. По всем симптомам, у нее непереносимость.
– Плач – это симптом?
Доктор Уайетт посмотрел на нее почти снисходительно. Почти.
– У нее расстройство желудка, и еще у нее гиперемия, то есть она красная. Я думаю, это потому, что она не переносит сою. Реджинальд принесет вам другое питание, несколько вариантов.
– Значит… с ней все в порядке?
– Нет. У нее колики и, возможно, что-то более серьезное.
У Джинни тошнота подкатила к горлу от страха.
– Что-то серьезно…
– Но я уверен, что все проблемы из-за питания.
– О… Хорошо… Это… – У Джинни от облегчения даже голова закружилась. У малышки были проблемы с желудком. Она ее не покалечила, не навредила. В конце концов, питание ей дали в госпитале. – Это хорошо, – закончила она дрожащим голосом.
Роберт пристально посмотрел на нее.
– А с вами все в порядке?
Джинни в ответ фыркнула, потом хихикнула, потом рассмеялась и уже не могла остановиться. Хохот, рыдания, слова – все изливалось единым потоком.
– Конечно нет, я похоронила сестру, у меня на руках ее ребенок, я понятия не имею, как за ним ухаживать, у меня нет денег, почему вы здесь, Роберт?!
Роберт смотрел на нее, все еще держа малышку на руках и поглаживая ее по спине круговыми движениями, отчего та издавала какие-то вполне мирные звуки.
– Вас не было в баре. Вот я и приехал.
– У меня чрезвычайная ситуация, – ответила она, широко разведя руки, наверное, чтобы показать ему и масштабы чрезвычайности, и масштабы ситуации.
– Я понимаю, – согласился он, все еще глядя на нее ледяными глазами. – Так когда вы вернетесь?